Я должен умереть. Причем смысла в этом нет никакого. Согласно плану, так не должно было случиться, по крайней мере согласно моему плану. Тем не менее вполне




НазваниеЯ должен умереть. Причем смысла в этом нет никакого. Согласно плану, так не должно было случиться, по крайней мере согласно моему плану. Тем не менее вполне
страница17/33
Дата13.01.2013
Размер6.75 Mb.
ТипДокументы
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   33

Глава 25

Бакшиш


В кабинете Иварссона их было трое. Иварссон восседал на высоком стуле за чисто прибранным столом, а Беате и Харри располагались перед ним на стульях пониже. Этот трюк со стульями в общении с подчиненными настолько широко известен, что ничего не стоило попасть впросак, полагая, будто он уже не используется, но Иварссон придерживался иного мнения. Опыт подсказывал ему, что основополагающие методы работы никогда не выходят из употребления.

Харри поставил свой стул слегка наискосок, чтобы можно было поглядывать в окно. Оно выходило на гостиницу «Плаза». Круглые облака нависали над стеклянной башней и городом, но дождем все не проливались. Харри совсем не спал ночью, хотя принял болеутоляющее, после того как в травмопункте ему сделали противостолбнячный укол. Его рассказ о напавшей на него бездомной собаке был слишком оригинален, чтобы прозвучать достоверно, и настолько близок к истине, что его версия никого не убедила. Шея у него распухла, и края жесткой повязки врезались в кожу. Харри знал, как больно ему будет, если он попытается повернуть голову в сторону разглагольствующего Иварссона. Но так же точно он знал, что не стал бы этого делать, даже если бы это не причинило ему вообще никакой боли.

– Итак, вам нужны авиабилеты до Бразилии, где вы собираетесь продолжить расследование, – сказал Иварссон, провел рукой по совершенно чистой столешнице, словно хотел протереть ее, и сделал вид, будто старается подавить улыбку. – Но ведь заведомо известно, что Забойщик находится в Осло и готовит новые ограбления, так?

– Нам неизвестно его местонахождение, – ответила Беате. – Вообще не факт, что он в Осло. Но мы надеемся найти дом, который, по словам брата, он купил в Порту Сегуру. Если мы его отыщем, значит, найдем и отпечатки, и если они совпадут с теми, что мы имеем на бутылке из под кока колы, у нас будут железные улики. Так что поездка окупится на все сто.

– Да ну? И где же эти отпечатки, о которых известно только вам, и никому другому.

Беате безуспешно попыталась обменяться взглядом с Харри:

– Раз уж мы договорились вести расследование независимо друг от друга, то и решили не раскрывать наши карты. Пока.

– Милая Беате, – начал Иварссон и прищурил правый глаз, – ты говоришь «мы», но я слышу только Харри Холе. Я уважаю стремление Холе работать по предложенному мной методу, но мы не можем ставить принципы выше возможности совместно добиться результатов. Поэтому повторяю: о каких отпечатках идет речь?

Беате в отчаянии посмотрела на Харри.

– Что скажешь, Холе?

– Мы продолжили работу по принятому плану. Пока.

– Ну как хочешь, – сказал Иварссон. – Но в таком случае забудьте об этой поездке. Вы просто можете связаться с бразильскими полицейскими и попросить их помочь вам раздобыть отпечатки.

Беате кашлянула:

– Я уже все проверила. Нам придется отправлять письменный запрос начальнику полиции штата Баия, после чего тамошний прокурор рассмотрит дело и, возможно, разрешит провести в доме обыск. Тот, с кем я говорила, сказал, что если у нас нет знакомств среди бразильских чиновников, решение вопроса, как показывает практика, может затянуться на срок от двух месяцев до двух лет.

– Мы заказали билеты на завтрашний вечер, – сказал Харри и стал внимательно разглядывать ноготь на одном из своих пальцев.

Иварссон рассмеялся:

– О чем ты говоришь? Вы приходите ко мне, просите денег на билеты в другой конец земного шара, а сами не желаете даже обосновать необходимость такой поездки. Вы без всякого разрешения задумали провести в доме обыск, и даже если вы действительно отыщете доказательства, суд отвергнет их как добытые незаконным путем.

– Трюк с кирпичом, – тихо произнес Харри.

– Что что?

– Неизвестный бросает в окно кирпич. А тут совершенно случайно мимо проезжает полицейский патруль, которому в таком случае не нужно никакого разрешения, чтобы проникнуть в дом. Им кажется, что в гостиной пахнет марихуаной. Мнение субъективное, но оно дает основание для немедленного проведения обыска во всем доме. Вот так мы и добудем на месте улики в виде отпечатков пальцев. Все по закону.

– Короче говоря, мы думали о том, о чем ты говоришь, – поспешила вставить Беате. – И если мы отыщем дом, то отпечатки добудем законным путем.

– А как?

– Надеюсь, без кирпича.

Иварссон покачал головой:

– Мне все это не нравится. Я категорически против вашей поездки. – Он поглядел на часы, давая понять, что встреча окончена, и добавил с тонкой змеиной ухмылкой: – Пока.

– Ты что, не мог хотя бы ему возразить? – спросила Беате, когда они, выйдя из кабинета Иварссона, шли по коридору.

– А зачем? – ответил Харри и осторожно повернул голову. – Он же все заранее решил.

– Но ты ему даже шанса не дал передумать и оплатить нам командировку.

– Я дал ему другой шанс – чтобы на него не наехали.

– Что ты имеешь в виду? – Они остановились у лифта.

– Я ведь говорил, что нам даны некие полномочия по этому делу.

Беате повернулась и посмотрела на него.

– По моему, я понимаю, – медленно сказала она. – И что теперь будет?

– Отъезд. Не забудь крем от загара! – Дверь лифта закрылась.

Позднее в тот же день Бьярне Мёллер рассказал Харри, как оторопел Иварссон, когда начальник Управления полиции лично сообщил ему, что направляет Харри и Беате в Бразилию, а командировку оплачивает Отдел грабежей и разбойных нападений.

– Ну что, теперь доволен собой? – спросила Беате, когда Харри собрался домой.

Но, когда Харри проходил мимо «Плазы» и тучи наконец то разродились дождем, он, как ни странно, не чувствовал никакого удовлетворения. А только смущение, недосып и боль в затылке.

– Бакшиш? – заорал в трубку Харри. – Что это, черт побери, еще за бакшиш такой?

– Да элементарная взятка, отблагодарить надо, – сказал Эйстейн. – В этой проклятой стране без бакшиша никто и пальцем не пошевелит.

– Дьявол! – Харри стукнул ногой по ножке столика, стоявшего перед зеркалом. Аппарат качнуло в сторону, и трубка выпала из рук.

– Алло? Харри, ты куда пропал? – трескуче прозвучал голос Эйстейна из лежавшей на полу трубки. Больше всего Харри хотелось там ее и оставить. Бросить все. Или зарядить на полную мощь пластинку «Металлики». Одну из старых.

– Соберись, Харри! – пропищало на другом конце провода.

Харри наклонился, стараясь, правда, не опускать голову, и наконец поднял трубку:

– Сорри, Эйстейн. Так сколько, ты говоришь, они сверху требуют?

– Двадцать штук египетских. Сорок штук норвежских. И номер сразу будет у меня.

– Они что, голову нам морочат, Эйстейн?

– Конечно. Так нужен нам номер этого абонента или нет?

– Деньги будут. Не забудь только расписку взять, о'кей?

Харри лежал в постели, ожидая, когда подействует тройная доза успокоительных таблеток, и перед глазами у него маячила школьная крыша. Последнее, что он увидел перед тем, как провалиться в темноту, был сидящий на краю и болтающий ногами мальчишка, который глазел на него сверху вниз.


Часть IV


Глава 26

Дажуда


Фред Баугестад болел с похмелья. Ему шел тридцать второй год, он был разведен и вкалывал простым рабочим на буровой вышке «Статфьорд Б». Работка на вышке совсем не сахар, да и во время вахты даже пивка ни ни. Зато платили будь здоров как, в комнате у тебя телевизор, классная еда, а самое главное – график работы: после трех недель вахты следовал четырехнедельный отпуск. Кто то уезжал домой к жене и, лежа на диване, глазел в потолок, кто то в это время водил такси или строил дом, чтобы не помереть со скуки, а кто то, как Фред, отправлялся в какую нибудь жаркую страну и напивался там вусмерть. Изредка он отсылал почтовые открытки Кармёй, девочке, или «пацанке», как он ее называл, хотя ей исполнилось уже десять лет. Или, может, одиннадцать? Да какая разница – это был единственный человек на континенте, с которым он поддерживал связь, – ну и на том спасибо. В последний свой разговор по телефону с отцом тот с сожалением поведал, что мамашу опять забрали за очередную кражу капитанского кекса в «Рими».34 «Я молюсь за нее», – сказал отец и поинтересовался, берет ли Фред с собой Библию на норвежском, когда едет за границу. «Отец, я без Книги не могу обойтись, как без завтрака», – ответил Фред. Что было совершеннейшей правдой, если принять во внимание, что Фред, находясь в Дажуде, никогда не принимал пищу до обеда. Если, конечно, не считать едой кайпиринью. А это уже вопрос к специалисту, ведь в каждый бокал он добавлял по меньшей мере четыре столовые ложки сахара. Фред Баугестад потреблял кайпиринью, потому что это было отвратительнейшее пойло. В Европе коктейль пользовался незаслуженно доброй славой, поскольку там использовали джин или водку вместо кашасы – вонючего, едкого бразильского самогона из сахарной свеклы. Поэтому Фред и считал, что питье кайпириньи задумано как плата за грехи. Оба Фредовых деда были алкоголиками, и, имея такую наследственность, Фред полагал, что потребление этой гадости убережет его от привыкания.

Сегодня он зашел к Мохаммеду в двенадцать, выпил чашку эспрессо и рюмку бренди, а потом медленно побрел обратно по узкой, в глубоких рытвинах гравиевой дороге вдоль каменных домов более или менее белого цвета, над которыми дрожал раскаленный воздух. Дом, который он снимал вместе с Рогером, белым назвать было трудно. Штукатурка обвалилась, и внутри были только голые серые стены, которые насквозь продувал влажный ветер с Атлантики, так что, лизнув стену, можно было ощутить горький вкус камня. «Но зачем это делать?» – подумал Фред. Дом то вполне ничего себе. Три спальни, два матраса, холодильник и плита. А еще диван и столешница на двух пустотелых цементных блоках в гостиной – так они называли эту комнату, поскольку в одной из ее стен было почти квадратное отверстие, которое они величали окном. Вообще то им следовало почаще убираться в доме, ведь кухня кишмя кишела ужасно кусачими огненно рыжими муравьями – lava ре, как называют их бразильцы. Правда, после того как они перенесли холодильник в гостиную, Фред не так часто бывал в кухне. Он лежал на диване и пытался спланировать свои действия на остаток дня, когда в комнату вошел Рогер.

– Ты где был? – спросил Фред.

– В аптеке в Порту, – ответил Рогер, и все его широкое, в красных пятнах лицо расплылось в улыбке. – Ты не поверишь, что они здесь продают. Ты такие вещи даже по рецепту в Норвегии не получишь. – Он высыпал содержимое пластикового пакета на столешницу и начал громко читать этикетки:

– Три миллиграмма бензодиазепина. Два миллиграмма флунитразепама. Тьфу ты черт, Фред, а ведь мы говорим «рогипнол».

Фред промолчал.

– Тебе что, плохо? – встревожился Рогер. – Ты хоть поел чего нибудь?

– Nao. Только кофе выпил у Мохаммеда. Там, кстати, сегодня какой то подозрительный тип побывал. Расспрашивал Мохаммеда о Льве.

Рогер оторвал взгляд от очередной этикетки:

– О Льве? Как выглядит тот тип?

– Высокий. Светловолосый, голубоглазый. Судя по выговору, вроде бы норвежец.

– Дьявол, ты чего меня так пугаешь, Фред? – Рогер возобновил чтение этикеток.

– Ты это о чем?

– Скажем так: будь он черноволосый, высокий и худой, нам следовало бы делать ноги отсюда, из Дажуды. Да и вообще перемещаться в Восточное полушарие, если на то пошло. На легавого он смахивает?

– А как выглядят легавые?

– Они… ладно, забудь об этом, нефтяник.

– Выпить ему хотелось точно. Уж я то, во всяком случае, знаю, как алкаши выглядят.

– О'кей. Наверно, приятель Льва. Ну что, поможем ему?

Фред покачал головой:

– Лев говорил, что живет здесь совершенно ин… ин… какое то латинское слово, в общем, тайно. Мохаммед сделал вид, что никогда о Льве не слыхал. Парень найдет Льва, если Лев захочет.

– Да прикалываюсь я. Кстати, а где Лев обретается? Я его уже несколько недель не видел.

– Последнее, что я слышал… он вроде бы в Норвегию собирался, – сказал Фред и осторожно попытался поднять голову.

– А может, его взяли, когда он банк пытался грабануть? – сказал Рогер и улыбнулся. Но не потому, что желал Льву оказаться в кутузке, просто одна только мысль об ограблении банка всегда вызывала у него улыбку. Сам он три таких дельца провернул и всякий раз испытывал при этом огромное удовольствие. Пусть в первых двух случаях их и накрыла полиция, зато в последний раз он все сделал правильно. Правда, описывая происшедшее, он обычно забывал упомянуть о сопутствовавшей ему удаче: камеры наблюдения какое то время не работали. Но так или иначе, сорванный куш оказался достаточно велик, чтобы он теперь мог наслаждаться заслуженным отдыхом и даже изредка баловаться опиумом здесь, в Дажуде. Этот небольшой красивый поселок располагался точно к югу от Порту Сегуру и до недавнего времени оставался главным в южной от Боготы части континента прибежищем объявленных в розыск преступников. Начало этому процессу было положено в семидесятые годы, когда в Дажуду стали стекаться хиппи и прочий люд, который в летнюю пору промышлял в Европе, выступая в роли уличных музыкантов, продавцов кустарных украшений или татуировщиков. Они приносили Дажуде дополнительный доход и, по большому счету, никому не мешали. А посему две бразильские семьи, которые, собственно, контролировали всю экономику поселка, договорились смотреть сквозь пальцы на курение марихуаны на пляже, в кафе, барах, которых становилось все больше и больше, а потом и на улицах, и вообще где угодно.

Правда, одна проблема оставалась. Важным источником доходов для полицейских, получавших, как и везде, мизерную зарплату от государства, служили «штрафы», взимаемые с туристов за курение марихуаны и нарушение иных мало кому известных законов. Поэтому, чтобы обеспечить мирное сосуществование туристов и полиции, упомянутым семьям пришлось позаботиться о создании для полицейских альтернативных источников доходов. Началось с того, что некоего американского социолога и его аргентинского любовника, наладивших производство и сбыт марихуаны в здешних краях, обязали выплачивать полиции комиссионные за обеспечение их безопасности и монополии на бизнес. То есть за то, что их потенциальных конкурентов без долгих выяснений арестовали и под фанфары выдали федеральной полиции. Деньги рекой потекли в карманы тесного кружка местных госслужащих, и все были рады и довольны друг другом, но тут появились трое мексиканцев, предложивших комиссионные побольше. И тогда американца и аргентинца взяли под белы руки и в одно прекрасное воскресное утро тоже под фанфары передали федеральной полиции на площади перед зданием почты. Тем временем эффективная, регулируемая законами рынка система продажи и покупки прав на защиту бизнеса продолжала успешно развиваться, и вскоре Дажуду заполонили находящиеся в розыске преступники со всех концов света, которые в здешних условиях могли обеспечить себе относительно спокойное существование, и притом гораздо дешевле, нежели в Патайе или еще где нибудь. Однако в восьмидесятые годы эту прекрасную жемчужину с ее почти не тронутой природой, огромными пляжами, багровыми закатами и превосходного качества марихуаной открыли для себя двигатели прогресса туристического бизнеса – любители шататься по планете с рюкзаком за спиной. Они нахлынули в Дажуду в таком количестве и с такими материальными запросами, что контролировавшие местную экономику две семьи призадумались, насколько рентабельно и далее использовать поселок в качестве убежища для преступников всех мастей. Постепенно уютные, полуосвещенные бары стали переоборудовать под пункты проката инвентаря для ныряльщиков, а в кафе, где прежде аборигены на старый лад отплясывали свою ламбаду, начали устраивать «Wild Wild Moonparty».35 А у местной полиции входили в обычай молниеносные облавы в каменных домах, отличавшихся не столь белым цветом, обитателей коих, несмотря на их негодующие протесты, в наручниках доставляли на площадь. Но все равно нарушителям закона было спокойнее обретаться в Дажуде, чем во многих других уголках земли, хотя параноидальный страх преследовал их всех, а не только Рогера.

Именно по этой причине в сети общественного питания Дажуды и нашлось место такому человеку, как Мохаммед Али. Вообще то зарабатывал он на существование в основном потому, что его кафе располагалось в стратегически важном пункте – на площади, где находилась конечная остановка автобуса из Порту Сегуру. Из за стойки своей открытой ахвы Мохаммед имел возможность наблюдать за всем, что происходило на выжженной солнцем и выложенной булыжником единственной плазе Дажуды. Когда подъезжал очередной автобус, он прекращал подавать кофе и набивать кальяны бразильским табаком – весьма неважным заменителем m'aasil из его родных краев – и пытался определить, нет ли среди вновь прибывших переодетых полицейских или вымогателей. Если благодаря никогда не подводившему его чутью он распознавал среди приехавших представителей двух вышеозначенных категорий, тут же бил тревогу. С теми, кто ежемесячно выплачивал ему определенную мзду, он заключал своего рода договор об обслуживании и в случае необходимости предупреждал их о появлении нежелательных лиц либо по телефону, либо с помощью маленького быстроногого Паулиньо. Однако Мохаммед был и лично заинтересован в том, чтобы следить за всеми, кто приезжал в Дажуду. С тех пор как он увел Розалиту у мужа и сбежал вместе с ней из Рио, он ни на миг не усомнился в том, чего им следует ожидать, если обманутый супруг прознает, где они живут. Где нибудь в павелах – трущобах Рио или Сан Паулу – можно было заказать человека за пару сотен долларов, но даже профессиональный киллер взял бы не больше двух трех тысяч долларов плюс расходы на проведение операции под названием find and destroy 36 – такая цена сложилась на рынке в последние десять лет. Кроме того, можно еще и скидку получить, если заказываешь двоих.

Бывало, что выявленные Мохаммедом вымогатели сразу же направлялись в его ахву. Обычно они для виду заказывали кофе и, сделав несколько глотков, задавали неизбежный вопрос: а ты знаешь где живет мой друг такой то и такой то или знаешь ли ты человека на этой фотографии я должен ему деньги. Мохаммед брал с клиентов дополнительную плату, если, выслушав его стандартный ответ («Два дня назад я видел, как он с большим чемоданом садился на автобус до Порту Сегуру, senor»), вымогатель на следующем автобусе отправлялся восвояси.

И поэтому, когда высокий светловолосый мужчина в помятом льняном костюме и с забинтованным затылком поставил на стойку дорожную сумку и пакет с игровой приставкой, вытер пот со лба и по английски заказал кофе, Мохаммед сразу понял, что есть возможность заработать несколько лишних реалов сверх оговоренного гонорара. Но почуял он выгоду не из за мужчины, а из за прибывшей вместе с ним женщины. Слово «полиция» у нее словно на лбу было написано.

Харри огляделся. Кроме него, Беате и араба в кофейне находились еще трое. Двое туристов с рюкзаками и еще один «турист», похоже, страдавший тяжким похмельем. Убийственная боль в затылке не утихала. Харри посмотрел на часы. Двадцать часов назад они отбыли из Осло. Звонил Олег, он побил рекорд в тетрисе, и Харри перед вылетом из Хитроу успел купить приставку Namco G Con 45. Из Ресифе они на винтовом самолете добрались до Порту Сегуру и, выйдя из аэровокзала, по видимому за какую то бешеную по здешним меркам цену, договорились с таксистом, который довез их до порта, откуда они на пароме добрались до пристани на берегу, где располагалась Дажуда, а остаток пути проделали в автобусе, подпрыгивавшем на бесконечных ухабах.

Двадцать четыре часа назад он сидел в комнате для свиданий и пытался объяснить Расколю, почему необходимо передать египтянам еще сорок тысяч крон. Тогда Расколь и рассказал, что ахва Мохаммеда Али находится не в Порту Сегуру, а в поселке неподалеку. «В Дажуде, – пояснил Расколь и широко улыбнулся, – я знаю двух ребят, которые там живут».

Араб поглядел на Беате, но она отрицательно покачала головой, и он поставил чашку кофе перед Харри. Кофе оказался горьким и крепким.

– Мохаммед, – начал Харри и увидел, что человек за стойкой замер. – You are Muhammed, right?37

Араб сглотнул:

– Who's asking?38

– A friend.39 – Харри сунул правую руку во внутренний карман пиджака и по выражению лица собеседника понял, что тот запаниковал. – Младший брат Льва хочет связаться с ним. – Харри вытащил из кармана одну из фотографий, что Беате добыла у Тронна, и положил ее на стойку.

Мохаммед на мгновение прикрыл глаза и, судя по движению его губ, произнес про себя благодарственную молитву.

На карточке были изображены два парня. Тот, что постарше, одетый в красную стеганую куртку, смеялся и по товарищески обнимал младшего, который улыбался в объектив фотоаппарата.

– Не знаю, говорил ли тебе Лев, что у него есть младший брат, – сказал Харри, – а зовут его Тронн.

Мохаммед взял карточку и стал внимательно разглядывать ее.

– Хм, – произнес наконец он и почесал в бороде. – Никого из них не встречал. И никогда ни о каком Льве в Дажуде не слыхал. А ведь я знаю почти всех, кто здесь живет.

Он вернул фотографию Харри, который положил ее во внутренний карман и допил кофе.

– Нам нужно устроиться на ночлег, Мохаммед. А потом мы вернемся. Так что подумай пока.

Мохаммед покачал головой, вытащил двадцатидолларовую бумажку, которую Харри сунул под чашку, и протянул ему:

– Я крупных купюр не принимаю.

Харри пожал плечами:

– Мы все же зайдем еще, Мохаммед.

В небольшой гостинице под названием «Виттория» их поселили в огромные номера, поскольку сезон был уже на исходе. Харри получил ключ с цифрой 69. Хотя в двухэтажном отеле насчитывалось всего то около двадцати номеров. Харри решил, что попал в люкс для новобрачных, когда, выдвинув ящик тумбочки, стоявшей возле кровати в форме красного сердечка, обнаружил там два презерватива и приветственное обращение к гостям от хозяев гостиницы. На двери в ванную висело зеркало, в котором можно было наблюдать за собой в постели. Помимо кровати в комнате стоял еще несоразмерный по ширине и глубине платяной шкаф, где висели два несколько потрепанных короткополых купальных халата с вышитыми на спине восточными символами.

Администраторша гостиницы только улыбнулась и покачала головой, когда они показали ей фотографию Льва Гретте. То же ожидало их и в ресторане рядом с отелем, и в расположенном чуть подальше на удивительно тихой главной улице интернет кафе. Она по традиции вела от церкви к кладбищу, вот только называлась теперь Бродвеем. В магазинчике, торгующем продуктами, напитками и всякими безделушками вроде елочных игрушек, на дверях которого красовалась надпись СУПЕРМАРКЕТ, они после долгих поисков обнаружили кассиршу. Она отвечала «yes» на все их вопросы и все время, пока они не поняли, что дело дохлое, и ушли, смотрела на них пустым взглядом. На обратном пути они увидели лишь одного человека – молодого полицейского с кобурой на бедре, который, скрестив на груди руки и опершись на дверцу джипа, провожал их скучающим взглядом.

В ахве Мохаммеда худощавый парень за стойкой объяснил, что шеф внезапно решил отдохнуть и отправился на прогулку. Беате спросила, когда он собирался вернуться, но парень с недоумением покачал головой, указал на солнце и произнес:

– Транкозо.

В гостинице администраторша рассказала, что растянувшийся на тринадцать километров покрытый белым песком пляж – главная здешняя достопримечательность. А если не брать во внимание католическую церковь на площади, то и вовсе единственная.

– М м, а почему здесь так мало людей, senora? – спросил Харри.

Она только улыбнулась и указала пальцем в сторону пляжа.

Там то люди и обнаружились – на раскаленном песке, простиравшемся в обе стороны настолько, насколько можно было что то разглядеть в знойном мареве. Стройными рядами лежали загорающие, по щиколотку утопали в песке продавцы фруктов, согбенные под тяжестью рюкзаков и мешков, в импровизированных кафешках под громкие звуки самбы суетились бармены, тут и там мелькали серфингисты в костюмах цвета формы бразильской сборной, с белыми от цинковой мази губами. И были еще на этом пляже женщина и мужчина, что брели по песку в сторону юга с обувью в руках. На ней были шорты, узкий лифчик и соломенная шляпка, которую она надела в гостинице. А он так и остался с непокрытой головой и в помятом льняном костюме.

– Сколько, она сказала? Тринадцать километров? – спросил Харри и смахнул с кончика носа капельку пота.

– Наверное, стемнеет еще до нашего возвращения, – сказала Беате и указала пальцем. – Смотри, все уже уходят.

На пляже обозначилась черная полоса – это казавшийся нескончаемым караван людей, в спину которым светило послеполуденное солнце, двинулся домой.

– Точно по заказу, – сказал Харри и поправил сбившиеся было солнцезащитные очки. – Здесь все, кто живет в Дажуде. Нам надо быть повнимательнее. Не найдем Мохаммеда, так, может, с самим Львом посчастливится повстречаться.

Беате улыбнулась:

– Ставлю стольник.

В жаркой дымке мелькали лица. Черные, белые, молодые, постаревшие, улыбающиеся, кислые. По ним сразу можно определить, кто под кайфом, а кто чист. Там и сям сидели группки туристов и курили сигареты, явственно пахнущие марихуаной.

– Я тут подумал об интимных вещах и вспомнил нашу версию, – сказал Харри. – Как ты думаешь, не связывало ли Льва и Стине Гретте нечто большее, чем просто родственные отношения?

– Ты имеешь в виду, что они вместе разработали план ограбления, а потом он ее застрелил, чтобы замести следы? – Беате прищурилась на солнце. – Ну а почему бы и нет?

Хотя шел уже пятый час, жара почти не спадала. Они надели обувь, добредя до каменистого участка, в конце которого Харри нашел толстую высохшую ветку. Он воткнул ее в песок, вынул бумажник и паспорт из карманов пиджака и повесил его на ветку, словно на вешалку.

Вдали уже виднелось Транкозо, когда Беате сообщила, что они только что повстречали человека, которого она видела прежде на видео. Харри сперва решил, будто речь идет о каком то не слишком известном актере, но она сообщила, что зовут этого человека Рогер Персон и что помимо задержаний за незаконный оборот наркотиков он дважды сидел за попытку ограбить почтовое отделение в Гамлебюен и Вейтвете, а также подозревается в ограблении почты в Уллеволе.

Фред выдул три бокала кайпириньи в ресторане на пляже в Транкозо. И тем не менее по прежнему считал совершенно бессмысленной тринадцатикилометровую прогулку с целью всего лишь – как выразился Рогер – проветрить кожу, чтобы грибок не завелся.

– Тебе просто из за этих новых таблеток на месте не сидится, – раздраженно упрекнул Фред товарища, который едва ли не рысью бежал впереди, оттягивая мыски и высоко задирая колени.

– Ну и что? Тебе надо сжечь побольше калорий, прежде чем возвращаться в Северное море, к разносолам на нефтяной вышке. Расскажи лучше, что Мохаммед говорил по телефону об этих двух полицейских.

Фред вздохнул и нехотя предпринял попытку покопаться в памяти:

– Говорил о невысокой девчонке с такой бледной, словно прозрачной, кожей. И о здоровенном немце с сизым носом алкаша.

– О немце?

– Так Мохаммед предположил. А может, он русский. Или индеец из инков, или…

– Забавно. Он уверен, что это легавый?

– Как это? – Фред едва не налетел на Рогера, который внезапно остановился.

– Не нравится мне все это, скажем так, – ответил Рогер. – Насколько я знаю, Лев грабил банки только в Норвегии. А норвежские полицейские ни за что не потащатся в Бразилию за негодяем, грабанувшим несколько банков. Наверняка это русские. Дьявол! Теперь понятно, кто их сюда наладил. И значит, не одним только Львом они интересуются.

– Умоляю, только не заводи опять шарманку про этого проклятого цыгана, – простонал Фред.

– Ты думаешь, это паранойя, но ведь он что сам сатана. Ему достаточно пальцем пошевелить, чтобы грохнуть того, кто его хотя бы на крону надул. Я и думать не думал, что он когда нибудь об этом узнает. Да и взял то я тогда из сумки всего пару тысяч на карманные расходы, верно? Но тут дело принципа, усек? Если ты главарь, значит, должен вызывать уважение, а не то…

– Рогер! Я лучше фильм на видео посмотрю, когда мне захочется послушать эту хрень насчет мафии.

Рогер не ответил.

– Эй! Рогер!

– Заткнись! – прошептал Рогер. – И не оборачивайся, иди вперед.

– А что?

– Не будь ты вдрызг пьян, ты бы заметил, мимо кого мы только что прошли – той бледнолицей и парня с сизым носом.

– Правда? – Фред оглянулся. – Рогер…

– Ну?

– По моему, ты прав. Они тоже обернулись.

Рогер продолжал идти, глядя вперед:

– Черт! Черт! Черт!

– Что нам делать?

Не услышав ответа, Фред оглянулся и обнаружил, что Рогер исчез. Он с удивлением вгляделся в оставленные на песке глубокие следы и обнаружил, что его приятель резким прыжком повернул налево. Снова поднял взгляд и увидел, как сверкают пятки Рогера. И тогда Фред тоже рванул в сторону густых зеленых зарослей.

Харри сдался почти сразу.

– Бесполезно, – крикнул он Беате, и она нехотя остановилась.

Всего в нескольких метрах от пляжа они словно попали в совсем другой мир. Душный, недвижный воздух повис в сумеречном пространстве между стволами деревьев под зеленой лиственной крышей. Даже если бы двое убегавших мужчин и говорили о чем то, их все равно заглушили бы крики птиц и шум прибоя.

– А тот, отставший, никудышный спринтер, – заметила Беате.

– Они эти тропинки знают лучше нас, – сказал Харри. – И потом, у нас оружия нет, а у них, возможно, есть.

– Если Льва еще не предупредили, то в любом случае сделают это сейчас. Как будем действовать?

Харри потер рукой промокшую насквозь повязку на затылке. Москиты уже успели пару раз его укусить.

– По плану Б.

– Вот как? И в чем он заключается?

Харри посмотрел на Беате и, к своему удивлению, не обнаружил у нее на лбу ни капельки пота, хотя с него лило, точно из прохудившейся водосточной трубы.

Быстро заходившее солнце явило великолепное зрелище, окрасив небо во всевозможные оттенки красного цвета.

– Пару штук сверху, – возразил Мохаммед и указал на горизонт, где светило плавилось, точно кусок масла на сковородке.

Стоявшего перед стойкой немца закат не занимал. Он только что сказал Мохаммеду, что выплатит тысячу долларов тому, кто поможет найти Льва Гретте или Рогера Персона. И спросил, не сможет ли Мохаммед распространить это предложение в своем кругу. Он добавил, что все заинтересованные лица могут обращаться в номер 69 гостиницы «Виттория». После чего немец покинул ахву вместе с бледнолицей женщиной.

Ласточки совсем взбесились, когда насекомые завели свои вечерние танцы, но и они продолжались недолго. Солнце казалось теперь каким то красным месивом, опускающимся на водную поверхность. А через десять минут наступила темнота.

Час спустя, когда Рогер, чертыхаясь, появился в кофейне, даже под загаром было видно, как он побледнел.

– Чертов цыган, – пробормотал он и рассказал, что в баре Фредо уже распространяют слухи о богатеньком иностранце, вот он сразу и смылся оттуда. По дороге Рогер заскочил в супермаркет к Петре, и она сообщила, что немец с блондинкой сегодня заходили к ней дважды. В последний раз ни о чем не спрашивали, просто купили моток рыболовной лески.

– На кой она им? – спросил он и быстро огляделся по сторонам, пока Мохаммед наливал в чашку кофе. – Неужто на рыбалку собрались?

– Пожалуйста, – сказал Мохаммед и кивнул в сторону чашки. – Помогает от паранойи.

– Паранойи? – воскликнул Рогер. – Хренова тыща долларов. Да здешние за десятую часть кого угодно с удовольствием угрохают.

– Так что ты будешь делать?

– То, что нужно. Надо немца опередить.

– Вот оно что! И как же?

Рогер попробовал кофе и одновременно вытащил из за пояса черный пистолет с короткой красновато бурой рукояткой:

– Знакомься: «таурус РТ92С» из Сан Паулу.

– Нет, спасибо, – прошипел Мохаммед – Ну ка убери его сейчас же. Ты что, спятил? Собираешься одолеть немца в одиночку?

Рогер пожал плечами и засунул пистолет за пояс:

– Фред лежит дома и весь дрожит. Говорит, что больше никогда не просохнет.

– Этот парень профи, учти, Рогер.

Рогер фыркнул:

– А я кто? Я ведь несколько банков грабанул. И знаешь, Мохаммед, что самое главное? Эффект внезапности. Это все и решает. – Рогер допил кофе. – Да и какой он к чертовой матери профи, если кому ни попади сообщает, в каком номере живет?

Мохаммед возвел очи горе и сложил ладони, вознося молитву.

– Аллах тебя не оставит, Мохаммед, – сухо пробормотал Рогер и поднялся со стула.

Рогер увидел блондинку сразу, как только вошел в холл гостиницы. Вместе с группой мужчин она смотрела футбол по телевизору над стойкой администратора. Ну точно: ведь сегодня вечером «Фла Флу» показывают – традиционное дерби в Рио между «Фламенго» и «Флуминенсе», вот у Фредо и собралось столько народу.

Он быстро миновал болельщиков, надеясь, что никто не обратил на него внимания. Взбежал по покрытой ковролином лестнице и рванул в коридор. Он знал, куда идти. Когда мужу Петры случалось уехать, он и сам, бывало, заказывал именно этот номер.

Рогер приложил ухо к двери: ни звука. Он поглядел в замочную скважину, но в комнате было темно. То ли немец ушел, то ли заснул. Рогер сглотнул. Сердце у него бешено забились, но он приказал себе успокоиться. Прежде чем осторожно нажать на ручку двери, он проверил, заряжен ли пистолет, и снял его с предохранителя. Дверь оказалась открыта! Рогер быстро шагнул в комнату и, стараясь не шуметь, закрыл дверь за собой. Стоя в полной темноте, он пытался сдержать дыхание. Он ничего не видел и не слышал. Никто в комнате не двигался, никто не дышал. Только в водосточном желобе слабо шуршал ветер. К счастью, Рогер прекрасно знал расположение мебели в номере. И пока глаза медленно привыкали к темноте, он направил пистолет на кровать в форме сердца. Вдруг туда упала узкая полоска бледного лунного света, и оказалось, что одеяло на ней отдернуто. Надо было быстро решать, что происходит. Неужели немец ушел и забыл запереть дверь? Тогда Рогер мог бы просто подождать, пока он не покажется в дверном проеме. Но в подобную удачу трудно поверить – прямо как в банке, где сотрудники забыли включить таймер камер наблюдения. Такого просто не бывает. Шум ветра в водостоке…

Сомнения его подтвердились в то же мгновение.

Рогер вздрогнул, когда в ванной раздался шум спускаемой воды. Ага, парень сидел на толчке! Рогер обеими руками схватил пистолет и направил его туда, где, как он помнил, была дверь в ванную. Прошло пять секунд. Восемь секунд. Рогер едва сдерживал дыхание. Какого дьявола этот тип там застыл, он ведь уже нажал на слив? Двенадцать секунд. А может, он что нибудь услышал? Попытался сбежать? Рогер вспомнил, что в ванной есть небольшое оконце. Черт! У него только один шанс – нельзя сейчас упустить этого парня. Рогер пробрался мимо шкафа с купальным халатом, который так здорово шел Петре, остановился перед дверью в ванную и положил руку на дверную ручку. Перевел дух. Оставалось только повернуть ручку, но тут он почувствовал легкое дуновение. Но ни водосточный желоб, ни открытое окно тут ни при чем. Дело в чем то ином.

– Freeze,40 – произнес кто то у него за спиной. И, подняв голову и посмотрев в зеркало на двери ванной, он подчинился. Его охватил такой озноб, что застучала зубы. Двери платяного шкафа оказались раскрыты, и в глубине его между белыми купальными халатами он различил здоровенного мужика. Но не от этого он покрылся холодным потом. Обнаружив, что противник навел на тебя пистолет большего калибра, чем твой, даже разбираясь в оружии, нельзя не ощутить психологического воздействия. Напротив, если знаешь, насколько опаснее для человека его пули, психологический эффект возрастает. А пули «тауруса РТ92С» все равно что горошины рядом с теми, которыми заряжено черное чудовище у него за спиной. Услышав скрип наверху, Рогер поднял глаза. Над ним блеснуло что то похожее на рыболовную леску, тянувшуюся из под двери ванной к шкафу.

– Guten Abend,41 – прошептал Рогер.

Когда шесть лет спустя судьба занесла Рогера в Патайю и он признал Фреда в подзывавшем ею подсесть за свой столик в баре бородаче, он просто остолбенел от изумления и отреагировал, только когда Фред пододвинул ему стул.

Фред заказал выпивку и сообщил, что больше не работает на Северном море и живет на пособие по нетрудоспособности. Рогер робко присел и, не вдаваясь в детали, рассказал, что последние шесть лет был наркокурьером в Чианг Раи. Лишь выпив два коктейля, Фред прокашлялся и спросил, что же, собственно, произошло в тот вечер, когда Рогер так внезапно исчез из Дажуды.

Рогер уставил взгляд на дно бокала, вздохнул и сказал, что у него не было другого выбора. Немец, который, как выяснилось, вовсе и не немец, оказался хитрее и, не сходя с места, едва не отправил его на тот свет. Но в последнюю секунду Рогеру удалось с ним договориться. Ему дали полчаса, чтобы убраться из Дажуды, но за это он рассказал, где скрывается Лев Гретте.

– А что за пистолет был у того типа? – поинтересовался Фред.

– Точно я не разглядел в темноте. По моему, какой то не слишком известной марки. Но я тебе говорю, он вышиб бы из меня мозги и они долетели бы до бара Фредо, – Рогер снова бросил быстрый взгляд в сторону входной двери.

– Я тут в одной лачуге обретаюсь, – сказал Фред. – А тебе, кстати, есть где жить?

Рогер посмотрел на Фреда так, будто его никогда не занимал этот вопрос. Он долго чесал щетину у себя на лице и только потом ответил:

– Вообще то нет.

1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   33

Похожие:

Я должен умереть. Причем смысла в этом нет никакого. Согласно плану, так не должно было случиться, по крайней мере согласно моему плану. Тем не менее вполне iconАнализ работы методического объединения учителей иностранного языка за 2011-2012 учебный год
Согласно плану работы лицея и плану работы методического объединения учителей иностранного языка было проведено
Я должен умереть. Причем смысла в этом нет никакого. Согласно плану, так не должно было случиться, по крайней мере согласно моему плану. Тем не менее вполне iconДокументы абитуриентов, полученные по почте
В заявлении подана заявка на участие в конкурсе на бюджетное место на профиль 080200 Менеджмент (финансовый менеджмент), у которого...
Я должен умереть. Причем смысла в этом нет никакого. Согласно плану, так не должно было случиться, по крайней мере согласно моему плану. Тем не менее вполне iconАнализ результатов мониторинговых исследований уу и кз согласно плану вшк на 2001-2012

Я должен умереть. Причем смысла в этом нет никакого. Согласно плану, так не должно было случиться, по крайней мере согласно моему плану. Тем не менее вполне iconМетодические указания и задания по контрольной работе
Студенты, согласно учебному плану, выполняют контрольную работу по курсу «Статистика»
Я должен умереть. Причем смысла в этом нет никакого. Согласно плану, так не должно было случиться, по крайней мере согласно моему плану. Тем не менее вполне icon-
На курс «Основы социологии» согласно учебному плану вуза отводится 38 академических часов, т е. 19 лекций, продолжительностью 2 45...
Я должен умереть. Причем смысла в этом нет никакого. Согласно плану, так не должно было случиться, по крайней мере согласно моему плану. Тем не менее вполне iconМесто в учебном плане и программно-методическое обеспечение
Согласно новому базисному учебному плану «Информатика и икт» является обязательным предметом в основной школе
Я должен умереть. Причем смысла в этом нет никакого. Согласно плану, так не должно было случиться, по крайней мере согласно моему плану. Тем не менее вполне iconМетодические указания по выполнению кр
Согласно учебному плану по дисциплине «Уголовное право» студенты-заочники, обучающиеся по специальности 03105. 65 «Юриспруденция»,...
Я должен умереть. Причем смысла в этом нет никакого. Согласно плану, так не должно было случиться, по крайней мере согласно моему плану. Тем не менее вполне iconАнализ работы кафедры русского языка и литературы за 2008-2009 учебный год
В течение года кафедра работала согласно плану, утвержденному на заседании в сентябре 2008г
Я должен умереть. Причем смысла в этом нет никакого. Согласно плану, так не должно было случиться, по крайней мере согласно моему плану. Тем не менее вполне iconСтавропольского края приказ от 05. 04. 2011 г с. Арзгир №146 о проведении районного
Под эгидой «Международного года химии», в рамках реализации пнп «Образование» и согласно плану работы римк
Я должен умереть. Причем смысла в этом нет никакого. Согласно плану, так не должно было случиться, по крайней мере согласно моему плану. Тем не менее вполне iconМинистерство образования и науки российской федерации
«Нефтяник» согласно учебному плану подготовки квалификации выпускника-бакалавр. Форма итогового контроля в первом и во втором случае...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница