Малый конспиратор




НазваниеМалый конспиратор
страница1/5
Дата11.01.2013
Размер0.66 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5

МАЛЫЙ КОНСПИРАТОР


издание Варшава, 1983 г.


От редакции:

"Малый конспиратор" является сборником статей, написанных людьми временно свободными.

Если прочитаешь первый раздел, возможно, не будешь уже нуждаться в применении советов из двух последующих. Когда познакомишься со вторым разделом, будешь знать, на какой правовой основе тебе нельзя пришить срок за чтение третьего, а когда прочтешь третий, будешь твердо знать, почему лучше всего умолчать о том факте, что ты вообще брал эту книжечку в руки.


Как работать в подполье


Начало

В Польше началом борьбы с красными было для одних в году 44, для других – 56, для третьих – 76. Есть такие, для которых началом явилось рождение "Солидарности", наконец те, для которых это случилось после взрыва польско-ярузельской войны. Наверняка известно одно: 13 декабря 1981 года позволил каждому из нас осознать смысл подпольной работы. Никого уже не было нужды убеждать, что с тех пор, как общество благодаря демонстративному проявлению действий отдельных отважных людей преодолело барьер страха, только тайная, подпольная жизнь дает нам шанс развития к свободе. Только в подполье мы можем быть уверены, что вся независимая общественная организация, которую мы создали, не будет уничтожена со дня на день.

С красными нельзя определить границы компромисса, допустимого для обеих сторон. Красный знает только принцип пальца и руки: дашь ему мизинец, не успеешь оглянуться, как лишишься всей руки.

В основе подпольной работы лежит факт, что наиболее нелегальной в Польше является сама власть и ее действия. Она не только не придерживается Хартии Прав Человека, которые ратифицировала, Конституции, которую утвердила, но даже исполнительных подзаконных актов, обязательных для ее собственной полиции, как, например, запрет использования дубинок в закрытых помещениях.


Подполье

Всем известен идеал полной конспирации: замкнуться в четырех стенах и ничего не делать, чтобы нас не накрыли. Подпольная работа не заключается в том, что сидишь в погребе и рассылаешь связных на все четыре стороны света. Конспиратор, которого ищет полиция, это не "человек за которым ходят", а тот, о котором КГБ не знает, где он живет и бывает. Конспирация, в сущности, находится на поверхности, но не на той, по которой ходят КГБэшники.

Если вступаешь в заговор с кем-то, это не может быть человек ниоткуда. Он должен иметь определенные рекомендации. Ближайших помощников ищи среди людей, известных тебе много лет и тобой самим проверенных. Лишь когда создашь сеть основных контактов и дело начнет крутиться, можешь довериться посредникам. Если сразу будешь играть в великого конспиратора, между тобой и конкретной целью вырастет цепь посредников. Они будут отдавать дань родине, ничего не делая, лишь посредничая. Достаточно одного мифомана, рекомендованного тебе через третьи руки, чтобы создать структуру ради структуры, которую ты вынужден будешь демистифицировать в течение месяцев.

Несмотря на то, что в народе жива память Сомосьерры, отважных не так уж много. Поэтому береги безопасность своих сотрудников и свою собственную. Зачастую в начале организационной работы, импровизируя, мы нарушаем приведенные здесь правила безопасности. Рискуем больше из боязни, что в действиях утратим быстроту реагирования, что с опозданием ответим на то, чего ожидает от нас общественность.

Нас должен радовать каждый жест солидарности, мы должны действовать так, чтобы молчаливое большинство отождествляло себя с нами, но оно не должно надеяться, что мы втянем его в подпольную работу. Весь народ может работать в подполье только в патриотических книжицах.

Однако остерегайся высокомерия, которое может отделить конспираторов от тех, для которых работаешь в подполье. Но не тешь себя напрасными надеждами, не делай комплиментов общественности, знай, что на определенный риск идут совсем немногие.

Помни: мы не можем позволить себе подпольное социальное государство, в котором сотня человек будет бегать вокруг ста тысяч патриотов, правда горячих, но живущих согласно формуле: "Живите вы с достоинством, а мы будем жить с удобством".


Фирма

Подпольная общественность может согласованно и эффективно действовать, если снизу преобразует индивидуальное предпринимательство в независимые самоуправляющиеся общественные структуры-фирмы. Военное подполье Армии Краевой, вопреки расхожему мнению, не возникло в виде пирамиды ячеек с простой зависимостью. Оно являлось конференцией "фирм", между которыми были разработаны функциональные связи. И опасно было не местничество, а нелояльность. Только она может угрожать солидарности.

Девизом подполья должно быть правило: малая группа – большой бизнес. Чем более автономно объединение, тем ниже шанс провала и, соответственно, меньше организационных проблем. Парадокс: в подполье мы воплощаем в жизнь те принципы рациональной организации труда, которые комуняки старались совершенно истребить. Структура фирмы должна быть такова, чтобы максимально уменьшить количество контактов. Поэтому специализированные ячейки должны передавать друг другу готовый товар, не требующий очередных согласований, исправлений, дополнений.

Когда фирму ликвидируют, она автоматически создает свои очередные агентства (например, издательство образует библиотеку, обслуживающую своих сотрудников, товарищество научных курсов создает собственную полиграфию и т.д.). Мысль о специализации сверху (из центра) согласно решению, принятом центром, является типичным проявлением большевизма. Поскольку именно ты, а не Икс, открыл мастера золотых рук – специалиста, который может сделать тайники вашим конспираторам – нет причины, из-за которой ты бы передал контакт с ним в какой-то неизвестный канал организации. Нет такой общественной справедливости, во имя которой улучшения условий безопасности труда в подполье не могло бы начаться именно с твоей фирмы.

В момент введения в действие какой-либо организационной структуры ее центр должен свести до исключительного минимума новые контакты. КГБ в стремлении разрушить фирму может сделать это только двумя способами: обнаружить кого-либо из центра (если этот человек проходил по какому-либо делу или полиция его разыскивала), либо разместить в нашей сети провокатора, который будет постепенно делать здесь карьеру. Нормальные, случайные, единичные провалы не должны – при сохранении принципов хорошей подпольной работы – тянуть за собой цепи массовых провалов. Именно поэтому наша конспирация является испытанием также с организационной стороны, насколько мы как общество подверглись уже большевизации. Только больная большевизмом организация не может работать без вмешательства шефа. Большевизированный центр постоянно переходит на ручное управление, потому что промежуточные звенья не могут или не хотят, а чаще – то и другое вместе, принимать решение.


Товар

Товар валом, коммунистическая домашняя специфика, в условиях конспирации– преступление. Каждый из работников фирмы имеет две возможности: поставлять или хлам или готовый продукт. Чтобы эффективно работать в подполье, мы должны доводить до конца отдельные фрагменты конспиративной работы и передавать ее соответствующим ячейкам завязанной ленточкой на бантик. Этот принцип в равной степени касается встреч, информации, почты. Если назначаем встречу, то необходимо определить время, место, количество участников, длительность. Если передаем информацию, нужно свести ее до письменной формы, иначе будет подвержена деформации сплетнями. Если передаем кому-то пакет нелегальной литературы, должен иметь точно обозначенное количество. Товар, который обращается между кооперантами в форме жиденькой кучи или кучек ("Мы только передаем, в конспирации лучше меньше знать") в конце концов попадает в какую-нибудь "черную дыру", у которой есть вход, но никто не знает выхода и больше всего шансов, что его найдет и отождествит полиция.

Со временем послевоенного беспартийного восстановления страны мы являемся первым поколением, которое имеет удовольствие обозревать конкретные плоды нашего труда и предприимчивости в эпоху заказу коммунизма.

Работая в подполье, экономь свое время. Допустим, ты должен через посредство «С» договориться о встрече «А», которого он не знает, с «Б». Не передавай «С» замечания: "А хотел бы встретиться с Б", потому как это ничего не решает, только увеличивает число информированных шумов. «С» должен встретиться с тобой вторично, чтобы передать тебе предложения на встречу, с которым выступил «Б». Договоренность односторонняя, не требует подтверждения. Обратный сигнал передается только тогда, когда партнеру не соответствует ни одно время или место встречи.

Товаром является информация: "А ожидает Б в четверг, запасная пятница, в 17.00 с "Советской Белоруссией" в левой руке у киоска "Белсоюзпечать" на площади Независимости, прежней Ленина".


Деньги

Самопожертвование и работа на общественных началах – это кошмары коммунизма. Полная незаинтересованность является наилучшей питательной средой наихудшей заинтересованности: скрытых, а не явных, амбиций, скрытых, а не явных компенсаций закомплексованности, скрытого отвращения к систематическому труду. Кто-то не пришел точно вовремя, поскольку "ведь и так гоняет с утра до ночи", не напечатал аккуратно, поскольку "ведь не является кадровой машинисткой", не сделал дело, поскольку "сколько же можно тащить на себе, а жить на что-то надо" – это конспиративный чиновник, который только затрудняет подпольную работу. Хотел бы что-то сделать для Свободной Республики, но хочет независимости, которая, по горьким словам Пилсудского, должна стоить пару копеек и две капли крови.

Помни, патриотизм находится в пределах риска, который взял на себя, но работа есть работа. За хорошо сделанную работу нужно хорошо платить. Коммунисты уничтожили культуру труда путем недоплаты, заставляя работать наполовину задаром. Наши независимые самоуправляемые фирмы не могут себе этого позволить. Нужно твердо требовать и платить столько, чтобы наши кооперанты могли нормально жить. Стыдливое отношение к деньгам ("Ведь не ради денег работаем в подполье") является излишней притворной скромностью. Красные считают, что нам платит ЦРУ. А общественность и эмиграция, которые жертвуют на борьбу за независимость, хотят лишь одного: чтобы эти деньги использовались честно и по-хозяйски. Чтобы четко считать деньги общественности, не требуется квитанций, чеков, подписей и печатей. Достаточно системы "имеет" и "должен", а также добросовестности.


Встречи

Встречи должны проходить на нейтральной территории, следует избегать подпольной работы в месте проживания. Нет нужды, чтобы все знали, кто что делает, даже тогда, когда люди прекрасно друг друга знают и полностью доверяют. Это согласно старому правилу, что никто не расскажет только о том, о чем не знает. Поэтому следует число контактов и информации ограничить до потребностей подпольной работы.

Если ты идешь с «А» по улице и встретишь «Б», то ты не должен ему кланяться. Зачем «А», с которым ты идешь, знать о твоем знакомстве с «Б». Увидев кого-то из подпольщиков на улице, подходи только тогда, когда он даст тебе какой-то разрешающий знак. Ведь ты не можешь знать, нет ли у него "хвоста" в данный момент. Места оживленного движения, такие как остановки транспорта, хороши для коротких встреч, но только в качестве пунктов зрительного нахождения людьми друг друга. Когда ты видишь, что партнер увидел тебя, войди в трамвай (и т.п.) – он войдет за тобой – либо покажи, что ты решил идти пешком – твой партнер пойдет за тобой.

Все более важные вопросы, требующие спокойные обсуждения, записи чего-то, передачи товара, должны решаться в помещениях. Подслушивание, которого все очень опасаются, ведется только в помещениях давно запеленгованных, которые исходно непригодны для подпольной работы. Там можно оперировать лишь информацией, записанной на листке, либо с помощью совершенно общих слов, например, возьми это и отнеси ему, скажи ей, что он там будет и т.п., которые дополняются записками.

Из опыта последних лет следует, что практический результат от подслушивания оппозиции был ничтожен. Тут скорее речь идет о психическом давлении, чем о реальной возможности контроля наших намерений в оперативном плане. Достаточно, если те, кто договаривается о встрече, будут иметь заранее установленный код. Например, "в кафе" будет обозначать заранее выбранное кафе, а день и час будут приведены с определенным сдвигом. При существующем числе подпольщиков шансы расшифровки такого кода КГБ равны нулю.


Связные

Связные и курьеры необходимы каждому руководящему центру. Они выполняют рутинные дела (разноска почты, переноска товара). Связной проводит разведку, а после утверждения шефом принципов функционирования (четким определением задания: что-откуда-куда) может сам выполнять рутинную работу. Связные должны по возможности чисто, на случай провала, иметь при себе минимум предметов, которые могут деконспирируют структуру, уметь от них легко избавиться.

Проникновение в нашу систему связи является наиболее эффективным из способов деконспирации. Например, пускается сплетня, что ребенок Игрека, который скрывается, заболел раком, если эта сплетня будет передана дальше, без проверки на низшей ступени, может стать причиной того, что Игрек вышлет напрямик связного, который возвращаясь с известием, забудет о правилах техники безопасности. Достаточно не заметить хвост - и провал готов.

Связными необходимо пользоваться тогда, когда без них нельзя обойтись, а не ради принципа. Следует всегда помнить, что в политической деятельности простой перенос военных схем и обезличивание контактов губительны для атмосферы, в которой идет подпольная работа. "Важнее дела солидарность" - написал когда-то Куронь. Эту солидарность не создашь руками одних связных.


Заметки

Нельзя иметь дома или носить с собой нормальную записную книжку. Утверждения: "Это мои старые знакомые", "Это подруга по песочнице" для полицейских не являются аргументами. Полиция не знает, кто для нас является просто знакомым, а кто кооперантом. Именно это она должна проверить, рутинно проверяя людей, адреса или телефоны, которые находятся в нашем блокноте. Результаты бывают поразительны. У подруги из песочницы, которая согласно нашему отзыву является боящейся всего растяпой, может – именно принимая во внимания это отдаляющее всяческие подозрения мнения – скрывается кто-то, кого ищут, укрывается трефный товар или что-то подобное. Вполне возможно, что наш собственный адрес попал в лапы полиции только потому, что кому-то было лень зашифровать данные личности, которая ассоциируется у него исключительно с песочницей, то есть, по его понятиям, "полностью невинной".

Сообщество подпольщиков, хотя и включает много лиц, о деятельности которых мы не имеем (и хорошо!) ни малейшего понятия, является относительно все же небольшим. Так было всегда, достаточно почитать надписи на могилах последней войны: целые семьи и группы друзей гибли, чтобы другие могли с гордостью сказать: "Это мы!". Поэтому один необдуманный шаг, след, адрес может вызвать черную цепь провалов. И поэтому шифрование самых необходимых заметок неизбежно. Не беспокойся о том, что "сам такой блокнот подозрителен". Всегда можешь ответить полицейскому: "Я не желаю, чтобы мои друзья переживали из-за меня такие же неприятности, как я в этот момент". Улицы следует запоминать, а записывать лишь номера. Заметки лучше вести карандашом и законченные дела стирать резинкой. Зачеркивание чернил чернилами не уничтожает старой записи.

За исключением шифрованного блокнота, который периодически следует переписывать, удаляя ненужно излишнюю информацию, все заметки нужно вести способом миниатюризации, позволяющим легко их выбросить или съесть. Удобства в этой области и записи на чем-либо случайном наказываются жестко. Один диссидент семидесятых годов записал что-то на плотной компьютерной бумаге и в момент провала, если бы не неожиданный удар дубинкой по спине, никогда бы этого не проглотил.


Телефоны

Следует ограничить до минимума телефонные разговоры, поскольку они являются самым простым способом засечь нас. Звонить почти исключительно из автоматов или с места работы. Следует отбросить детский этикет – не представляясь спрашивать: "Есть ли Гена?". И разговаривать без необычных позывных типа: «Ты уже получил эти селедки?" – "Да, я положил уже их в шкаф" – "Ты что!? Селедку в шкаф?" - "Ннну… в холодильный шкаф"… Правда, когда наиболее перепуганные обыватели, информируя друг друга, например, о липких руках какого-то чиновника: "Знаешь, это не телефонный разговор, это я тебе расскажу при встрече", это гарантирует нам информационный шум, эффективно маскирующий подпольную деятельность. Но черт не спит. В подполье должен действовать общий жизненный принцип - телефон служит взаимопониманию, а не болтовне.

То, что мы слышим в телефоне щелчки, то, что "разговор контролируется", не значит, что мы уже достигли идеала всесильности полицейского государства, описанный Оруэллом в «1984 году». Это лишь подтверждает, что коммунисты по-прежнему стремятся к своему идеалу: контролировать все, что возможно, насколько возможно, и за сколько возможно.


Почтовый ящик

Почтовый ящик – это шлюз, прерывающий цепь в случае провала. Это помещение, посредством которого общаются отдельные организационные ячейки: служит для заброски материалов, передачи информации и т.д. Почтовый ящик нельзя употреблять слишком часто или слишком редко. Если используется слишком часто, плотность движения возле него вызывает ненужное внимание соседей (в случае с квартирой), либо работников (в случае с магазином). Когда почтовый ящик используют слишком редко, связь между людьми ослабевает. Никто не будет высиживать дважды в неделю в течение нескольких часов, чтобы раз в месяц открыть кому-то дверь. Содержание почтового ящика, имеющего хороший тайник либо соседнее помещение, служащее для хранения материалов, связано с относительно небольшим риском. Если кто-то, соглашаясь функционировать в качестве контактного ящика, выдвигает слишком много условий и предостережений – лучше откажись от его помощи. Это потребует от тебя меньше усилий, нежели систематическая терапия, которой потребует твой кооперант.

В летопись польско-ярузельской войны войдет конспиратор, который в содержащийся им ящик впустил первого человека с товаром, и никого больше. Хотя последующие и сигнализировали о своем прибытии способом заранее оговоренном, он лишь задерживал дыхание. Ведь не мог он открыть дверь, имея столь ценный товар.


Контора

Если ты хочешь избежать длинных телефонных разговоров и встреч в городе, нужно открыть контору, в которой будешь принимать связных и постоянных сотрудников. Если руководишь работой хотя бы 7-10 человек, без конторы законспирируешься до смерти. Будешь бегать ради того лишь, чтобы поддерживать конспиративные контакты, которые при первой же случайной жизненной аварии вызовут трения в работе организации. Естественно, контору, как место средоточия различный нитей, нужно хранить равно как почтовый ящик.


Тайники

Следуй правилу: укрытое наихудшим образом все же лучше, чем на виду. Визиты полиции, грубо говоря, бывают трех видов.

Первый – это приход людей, соединенный с беглым взглядом на квартиру. А вдруг какая матрица увеличителя вмонтирована в пишущую машинку, либо рамку для офсетной печати кто-то выбросил в мусорное ведро?

Второй вид визита – это систематический обыск, который, хочешь не хочешь, требует просмотра всех книжек, ящиков, бумаг. Это нудная кропотливая многочасовая работа.

Третий вид осмотра – когда полиция имеет уверенность, что в помещении находится склад или же типография: поиски до победного конца. Теоретически чудес не бывает: что человек спрятал, человек найдет.

Практически "визиты третьей степени" случаются исключительно редко, второго – редко, а 90% провалов при обысках являются результатом небрежности в подпольной работе: все лежит на виду. Начать следует с того, чтобы отбросить веру, что войдут и тогда конец, ничто нас не спасет, либо не войдут и тем более ни к чему себя утруждать. Иногда достаточно, что заглянет к нам соседка, даже не обязательно доносчица, просто сплетница. Вместо того, чтобы верить в "либо-либо", подсчитываем риск. В момент всякого провала есть шанс еще что-то спасти. Существенно, чтобы тайники или скрытые входы-выходы соответствовали функции помещения. Тот, кто свою подпольную работу рассматривает серьезно, должен иметь дома тайник для мелочей, в который мог бы в течение пару десятков секунд спрятать какой-либо небольшой предмет и другой тайник на небольшое количество подпольной литературы. Здесь тоже обязательно правило: не законспирироваться насмерть. Один экземпляр какой-то книги или журнала не создает никакой угрозы. Такой риск мы обязаны делить с миллионами солидарных сограждан.


Подпольная литература

Подпольная литература является целью и средством действия. Она является способом общественной связи. Обеспечивает связь между разделенными конспирацией группами кооперантов. Фирмачи могут посредством своей подпольной печати отождествлять себя с определенным интеллектуальным уровнем окружения и политическими выборами фирмы.

Подпольная литература является для начинающих школой подпольной работы. Страх и его преодоление можно измерять стопками спрятанной и перенесенной подпольной литературы. Сеть распространения литературы в начале является главным источником информации, денег, материалов.

Производство и распространение подпольной литературы вводит нас в элементарные правила подпольной работы: изолирование различных функций (например, полиграфии, называемой техникой распространения), создание ящиков – шлюзов (например, между редакцией и типографией), строго обязательное отделение опта от разницы (в распространении и снабжении).

Следует обратить внимание на факт, что со временем наши кооперанты выходят меж собой на прямые связи без ведома центра. Например, центр выключает какую-то оптовую базу из употребления ввиду угрозы провала, но старые связи ее руководителя с не подозревающим об опасности клиентом приводят к тому, что он залезает в котел с намерением выполнить джентльменское соглашение: "оставь мне 50 брошюрок "Малого конспиратора", поскольку далеко ехать до того нового почтового ящика".


Полиция

Отношения подпольщиков с полицией должны иметь солидную дистанцию. Полиция не всесильна и вездесуща, но также не является бандой дураков с садистскими наклонностями. Это один из наистарейших в мире институтов, и ее мудрость следует оценить прежде, нежели извечным ритуальным движением, отдавая ей ремень и шнурки как арестант.

Полиция похожа на другие учреждения республики, и тайные агенты со второй смены нередко за пару минут до конца работы смываются, но случаются также в полиции люди, одаренные врожденным инстинктом охотника. В одном городке был, например, осведомитель, который решил выявить диссидентов, прохаживаясь по улицам во время окончания ТВ-программ. Те, у кого после окончания программы был зажжен свет, находились под подозрением. Теперь было достаточно подслушать пару разговоров, вещь при малоэтажности нетрудная, чтобы определить источник заразы.

К счастью, полицейские по призванию встречаются нечасто. Силой полиции является рутинность и огромный бюджет. Даже если 90% мощности фабрики МВД производит брак, даже если напоследок на фальшивый вызов является туда одновременно несколько десятков коллаборантов – полиция остается более действенным институтом коммунистов, чем партия или армия.

Факт, что после похищения "Солидарностью" подстреленного Яна Нарожияка полиция, не имея никакого следа, пошла по нити телефонов из блокнота, конфискованного во времена первого "дела Нарожияка", то есть в 1980г., доказывает, что ничего в ее досье не теряется даже по истечении лет. Поэтому риск надо постоянно просчитывать: не нужно поднимать тревогу после каждого сигнала, который свидетельствует об опасности, но "ожог" должен вызвать хотя бы карантин. Здесь следует считаться с серьезным запаздыванием действий противника. Полиция – не швейцарские часики, а советская бюрократическая машина.


Хвост

Слежка КГБ бывает различной. Иногда неслыханно целенаправленная ("клоп", прищепленный к автомобилю, позволяющий следить за ним на расстоянии, создание "постов" в частных квартирах, служащих для подслушивания и наблюдения), в другой раз нахальная, надоедливая. Она всегда ставит целью избавить нас от спокойствия в ходе подпольной работы. Точный хвост позволяет напасть на следы твоих контактов. Нахальный рассчитан на психологическое действие – напугать тебя.

Конспиративная рутина помогает и лишает одновременно. Облегчает тяжесть постоянного риска, вырабатывает привыкание, смягчает стрессы, но также притупляет бдительность. Ошибочна уверенность, что конспираторы более высокого уровня более подвержены опасности слежки, а тобой, малым винтиком, никто не интересуется. Если помнишь о том, что всегда у тебя может появиться хвост, твои шансы избежать слежки неизмеримо увеличиваются. Точный хвост это вообще целая бригада из 10-12 человек, передвигающиеся на трех-четырех автомобилях. Если ты едешь автобусом или идешь пешком, он страхует тебя спереди и сзади.

Когда ты заметил слежку, первая твоя обязанность – уйти от хвоста, скрыться с глаз. Лучше – естественным и спокойным образом, чтобы полиция не сориентировалась, что ты знаешь о слежке. Хуже – используя уловки, выходя через проходные дворы, дома со множеством выходов и сложной планировки, сбегая с путепровода, чтобы поехать в другом направлении.

Твоей первой мыслью должно быть: я погорел. (насколько и насколько долго этого еще не знаешь) и это должно закончиться на мне. Я не имею права навести полицию еще на кого-то, не могу ничего исправлять в спешке. Если ты оставил автомобиль, не возвращайся к нему (у них останется твой снимок, один из 10 миллионов снимков твоих сограждан, но не адрес).


Котел

Когда полиция нападет на след конспиративной квартиры, она делает в ней котел (засаду), то есть начинает в течение нескольких дней или даже недели дежурить в ней три смены, хватая всех, кто входит в это помещение. Поэтому, каждое помещение должно иметь не бросающуюся в глаза, но хорошо видимую однозначную сигнализацию, предостерегающую о "котле". (Лучше всего сигнализация перед помещением и непосредственно перед входом). Работая в подполье, помни, что открытый дом открыт и для полиции.


Провал

Нужно считаться с провалом, даже в самый неожиданный момент. Хорошо когда, задавая себе с удивлением, разочарованием или облегчением вопрос Солженицына: - Это уже? – помнить, что он является только одним из длинной, очень длинной очереди.

При подключении кооперанта к работе следует оговорить с ним алиби на случай провала. В очной ставке с полицией идеалом является молчание, но не так уж плохо – прежде, чем решительно откажешься от показаний – представить краткое (хотя бы и глупое и неправдоподобное) алиби, объясняющее ситуацию. Особенно потому, что полиция вообще зачастую не знает, с кем имеет дело и не стоит на нее производит впечатление профессионального конспиратора.

При аресте следует помнить, что чем более кто-то решителен, тем короче будет для него физическая и психическое воздействие КГБ. Чем быстрее они убедятся, что ничего от нас не добьются, тем скорее перестанут мучить. С расстояния близкого и далекого прошло можно привести множество примеров людей, решительно отказывающихся от показаний, освобожденных из-под ареста РАНЬШЕ тех, которые их сыпали.

Переходя через ворота следственного изолятора, необходимо на время забыть обо всем, что утратил, может быть надолго, о всей жизни за стеной. Начинается второй этап борьбы, который является наитруднейшим испытанием нашего достоинства, веры в человека и человеческую солидарность.


Отсидка

Даже одинокие, изолированные, наказываемые карцером за контактирование с товарищами, "ресоциализированные" службой тюремной охраны, мы можем быть сильны воспоминаниями, верой в тех, кто нам поверил, остался с нами и теперь борется за нашу свободу. Проходя в ворота тюрьмы, необходимо думать, что все начинается снова, а не то, что все кончено.

Сидению в тюрьме, как всему, необходимо учиться. Есть люди – прекрасные товарищи в борьбе, работе и забаве, но не слыханно мучительные в качестве сокамерников. Закрытый мир камеры требует в ежедневной жизни снижения регистра, глушения легко вспыхивающей агрессии, не носиться со своей особенностью или темпераментом. Требует больше такта, уравновешенности, торможения эмоций, нежели содержится в любом кодексе вольных людей. Нужно уметь сидеть, чтобы не разрушить спокойствия духа сокамерников. Нужно составлять себе план на день, навязывать дисциплину занятий, подчинить себя внутренним ограничениям, чтобы внешние ограничения (тюремные правила, давление совместной жизни с людьми, которым нельзя верить до конца и т.д.) не сломали нас. В письмах к родным нельзя слишком раскрываться, ни писать, о чем и о ком беспокоимся - их читает наш следователь, а не только тюремная цензура.


Боль

Боли и пустоты люди боятся более всего. И то и другое ассоциируется с наихудшим, уничтожающем связь между людьми. Однако физическая боль представима. Каждый из нас время от времени ее испытывает - ломает кость, идет к зубному, производит операции. Единственное, что ты не обязан давать согласие на эту боль, это не боль по свободному выбору, человек просто мирится со своей судьбой.

Арест, тюрьма, пытка, битье – это боль и пустота, на которые человек должен решиться сам. Сочувствие сломанным и страдающим, сочувствие человеческому падению и слабости не может быть позволением, данным свыше "во имя прощения, ибо неизвестно, что каждый из нас расскажет, когда ему начнут вырывать ногти". Одному никто ногтей не вырывал, а отказался он от себя в результате одной беседы перед столом КГБэшника, "потому, что имеет жену и детей". Так вот, наша солидарность, это солидарность по отношению к другим людям, которые тоже имеют жен и детей.


Культура

Борьба с красными сводится к столкновению в сфере широко понимаемой культуры. Брошенный нам вызов звучит: кто быстрее, мы или аппарат принуждения и насилия поддадимся советизации? Не воспринимай примитивизм и хамство в качестве глупости. Не недооценивай противника, помни, что наше КГБ является младшим братом всесоюзного (российского) КГБ. Эта традиция никогда не умирает совсем: силой и слабостью красных является их бюрократическая рутина. Мы обязаны их победить в сфере культуры: быстрее вводить инновации, изобретать новые патенты подпольной работы, захватывать врасплох коммунистов, создавая им очередные поля борьбы. Кто-то, кто в начале польско-ярузельской войны разослал письмо с войсковым штампом, которое приказывало временно воздержаться от репрессий по отношению к деятелям "Солидарности", победил красных интеллектом. Советскую машину заклинивает нередко от одной песчинки.


Страх

Последняя война показала, что одно дело носить значок "Солидарность", но совсем другое поддержать ее делом. Если кто-то предлагает свое помещение в качестве почтового ящика и при этом спрашивает: "Это надолго?", можешь быть уверен, что через пару недель он начнет давать трещину и, убеждая в "провале" расскажет тебе некую историю о подозрительных типах, крутящихся вблизи.

Страх почти никогда не проявляется в форме заявления: "не хочу это делать, потому что боюсь". Человек, боящийся работать в подполье, вообще рационализирует свой страх и реагирует агрессией на тех, кто поставил его перед необходимостью драматического выбора. Подпольщики обвиняются в "пионерских играх", в отсутствии или избытке вежливости, в том, что не имеют времени поговорить на отвлеченные темы. Либо наоборот – сидят и сидят, будто только и ждут КГБ…

Люди с заячьим сердцем общими фразами говорят о необходимости сохранения народной сущности, и нетрудно догадаться, что именно себя считают этими наилучшими, без которых Родина не обойдется в будущем; о моральном сопротивлении, лучше всего невидимом для противника; о том, что всякая хитрость уравнивает нас с хитрым противником… При этом нужно быть готовым к тому, что эти рационализации собственного страха зачастую рождаются в муках, и настигают нас постепенно. Некий человек неделями убеждал сам себя, что собирается донести на проституирующего соотечественника, хотя на самом деле готовился выдать… Церковь осуждает насилие, и те, кто на самом деле работают в подполье, тоже боятся, но вместо того, чтобы надевать на свой страх разные достойные маски, пытаются победить его солидарностью и братством. Люди, совершенно не знающие страха – самые опасные сотрудники, к счастью они редки.


Мистификация

Старайся всегда по возможности четко определить сферу своей компетенции и то, что конкретно ты выполняешь в ее рамках. Если «А», «Б» и «С», приступая к разговору, не определят четко, кто что должен делать и под чьим руководством, то осторожное определение по принципу "лучше меньше знать" может привести к тому, что бессознательно приложишь руку к возникновению какой-либо мистификации, для кого-то станешь кем-то из "его людей", кто-то повыше будет достраивать твои замки на песке, возможно также, что не договаривая чего-то во имя конспирации, увеличишь количество информационных шумов. Если являешься посредником в каком-то контакте, который по природе служит безопасности более высокого организационного звена, старайся конкретизировать передаваемую информацию, чтобы не возникала необходимость уточнять ее посредством прямого контакта заинтересованных сторон. Например: сигнал типа: "КГБ все знает об ИКСе" может лишь затруднить работу ИКСа.


Мании

Демонстративная слежка КГБ, а также страх перед вездесущностью полиции может привести к навязчивой идее окружения со всех сторон. Кроме мании преследования, которая легко возникает в условиях охоты полиции на людей, следует защищаться от людской мудрости, сводящейся к утверждению, что все является провокацией: всяк, кого еще не схватили, только потому "ходит на свободе", потому что властям это выгодно.

Отрицая реальность того, что мы делаем, мы сами себя кастрируем. Это прием к которому прибегает общество без каких-либо действий со стороны полиции. Оценка действительности в категориях великого заговора (империалистов, Коминтерна или жидомасонов) или же великой провокации (москали, которые хотят, чтобы мы зарезали себя собственноручно, КГБ, которое пустило партию в либерализацию, чтобы ее скомпрометировать или войска, которые и т.д…) имеет характер маниакальный.


Носительство

Старинная поговорка гласит: носитель хуже доносчика. Ибо носителя труднее обнаружить, сплетник не берет на себя никакой ответственности. Поэтому старайся, делая замечания о подпольной работе, избавить их от деконспирирующих кого-то деталей, а тем более не давать с разбегу каких-либо фамилий и адресов. А прежде всего вне круга ближайших сотрудников не вести так называемых свободных разговоров. Другая пословица времен последней войны говорит: "Даже наилучший конспиратор раз на какое-то время, как холодильник, должен разморозиться". Однако существенно, чтобы, размораживаясь, он знал, на какой это кухне происходит, присутствуют ли при этом одни свои. Тайна, которую прежде всего следует хранить в подпольной работе, это структура организации и анонимность подпольщиков. Отдельные люди, пойманные с каким-либо товаром, пока не проболтаются о своем положении в организации, имеют относительно высокие шансы выйти сухими из воды, т.е. с небольшим приговором. И, прежде всего, своей решительностью спасают десятки товарищей.


Свобода

В 1944 года поляки и прочие народы Восточной Европы были поставлена вне права. Степень бесправия в различные периоды различна, ибо нет ничего более эластичного, нежели "социалистический правопорядок". 13 декабря 1981 года является лишь особым случаем этой общей правды коммунизма: бесправие было официально признано в качестве закона военного положения.

Как всегда при социализме, одно известно точно: границы нашей свободы с начала и до конца зависят от степени нашего сопротивления. Это обязан помнить каждый, кто вступил на путь оппозиционной деятельности. Согласно толкованию марксистов, свобода является осознанной необходимостью нашей неволи. Мы считаем, что свободы имеет не столько, сколько дают, а столько, сколько сами ее возьмем. Если не начнем строительство свободного общества с личности, которая учится брать себе свободу, то после победы над коммуняками мы неизбежно вернемся на первые страницы этой книжечки. Поэтому боремся не только за победу над коммуной, но и с коммуной в нас самих.

Вначале каждому трудно работать в подполье. Все боятся, когда впервые берут пачку, таких как эта, брошюра и должны отнести их незнакомому человеку, который наверняка боится не менее первого. Но когда оба преодолеют этот страх, это будет соответствовать тому, будто они сами выломали дверь своей тюрьмы, в которую их заточили. Потом выламывают следующие, следующие. Улыбаются друг другу. Потому что свобода не является чем-то, во что достаточно верить. Необходимо ее практиковать.

  1   2   3   4   5

Похожие:

Малый конспиратор iconСердечно-сосудистая система кровеносные сосуды. Малый круг кровообращения
Кровеносная система разделена на два круга кровообращения: большой и малый. Большой, или телесный, круг кровообращения обеспечивает...
Малый конспиратор iconТезисы и суждения участников секции
Доклад руководителя экспертно-аналитической группы «Малый и средний бизнес» на тему «Работа эаг «Малый и средний бизнес» в первом...
Малый конспиратор icon600000, г. Владимир, ул. Большая Московская, д. 68, малый актовый зал Состав комиссии по размещению заказа путем проведения торгов
Место рассмотрения заявок: 600000, г. Владимир, ул. Большая Московская, д. 68, малый актовый зал
Малый конспиратор icon: 330. 33 Малый бизнес: теория, механизмы поддержки становления и развития

Малый конспиратор iconДокладчик
Новокубанск, ул. Первомайская 151, малый зал администрации муниципального образования Новокубанский район
Малый конспиратор iconКурса, программы
Курс «Малый практикум по исследованию эколого-химического состояния природных и пищевых продуктов»
Малый конспиратор icon2011 г. Сентябрь
Занятия будут проходить в здании раан по адресу: г. Москва, Малый Полуярославский пер., 3/5
Малый конспиратор iconУказатель 1 92 и 44
Иллюстрированный энциклопедический словарь (малый) / А. А. Гусев; А. П. Горкин; В. И. Бородулин. М. Большая Российская энциклопедия,...
Малый конспиратор icon17 ноября 2009 г. 10: 00 по московскому времени
Место проведения аукциона: 600000, г. Владимир, ул. Большая Московская, д. 68, малый актовый зал
Малый конспиратор icon24 ноября 2009 г. 10: 00 по московскому времени
Место проведения аукциона: 600000, г. Владимир, ул. Большая Московская, д. 68, малый актовый зал
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница