От андропова к горбачёву




НазваниеОт андропова к горбачёву
страница1/18
Дата03.01.2013
Размер3.07 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18
А. АВТОРХАНОВ

Дела и дни Кремля



ОТ АНДРОПОВА К ГОРБАЧЁВУ


YMCA-PRESS


11, rue de la Montagne Sainte-Genevieve

75005 Paris

1986

ВВЕДЕНИЕ



Генсек и его власть


С мировой славой представителя молодого поколения коммунистов на трон генсека воссел Михаил Сергеевич Горбачев. Этот "молодой комму­нист" в партии состоит уже 33 года и находится в возрасте, в котором умер основатель советского государства Ленин, – в 1985 году Горбачеву исполнилось 54 года. Чтобы прослыть молодым, ему надо было очутиться в уникальной компании стариков из Политбюро. Горбачев – шестой генсек со времени учреждения этой должности. Сталин занимал этот пост 30 лет (1922-1952), Хрущев – 11 лет (1953-1964), Брежнев – 18 лет (1964-1982), Андропов – 15 месяцев (1982-1984), Черненко – 13 месяцев (1984-1985).

Эпоха Сталина стала знаменита кровавыми зло­деяниями тирана, эпоха Хрущева разоблачениями этих злодеяний, на эпохе Брежнева лежит печать политического безвременья и тотальной коррупции. Захвативший его трон Андропов, мелькнув как метеор по партийному небосклону, ярко осветил внутренность брежневской эпохи во всей ее непри­глядной наготе. Мы, наблюдатели издалека, знали почти все пороки системы, но что эти пороки приняли столь чудовищный масштаб – мы впервые узнали из той безнадежной борьбы, которую объявил им Андропов. Правда, Андропов не разоблачал личность Брежнева, как Хрущев личность Сталина. Андропов разрешил печати в определенных границах разоблачать факты коррупции, а эти факты сами разоблачали всю эпоху Брежнева.

Кратковременное междуцарствие Черненко – этот реванш партаппаратчиков чекистам за военно-чекистский переворот Андропова – было тщетной попыткой спасти пожизненное господство одряхлев­шей партийной, государственной и хозяйственной бюрократии. Генсекство Горбачева, будучи по своему стратегическому замыслу продолжением политичес­кого курса Андропова, обещает стать новой попыт­кой вывести Советский Союз из экономического и социального тупика. Сказанное оправдывает необходимость более подробно остановиться на должности генсека, на ее исторической эволюции, а также на определении места генсека на вершине партократии. Сокращение "генсек" – от "генерального секретаря" – принадлежит Ленину, как и инициатива создания такой должности.

Сейчас запрещено употреблять это сокращение, да еще "генеральный" надо писать с большой буквы, если говорится о некоммунистических генсеках. Пост генсека при Ленине носил исполнительно-технический характер. У генсека тогда была одна обязанность – следить за исполнением решений Политбюро и Оргбюро, и две привилегии – пред­седательствовать на заседаниях Секретариата ЦК и руководить техническим аппаратом ЦК.

Сталин еще при Ленине начал превращать должность генсека в директивно-распорядительную власть над партией и государством. После ликвида­ции "ленинской гвардии" генсек стал единоличным диктатором. Все последующие генсеки – испол­нители воли Политбюро. Будучи первыми среди равных олигархов, они пользуются и некоторыми привилегиями престижного характера, которыми не пользуются другие. Их имена в партийном прото­коле называют первыми вне алфавита, а всех других называют в порядке алфавита. Их слова цитируют почти в каждой передовой статье "Правды" и во всех политических статьях печати страны, но слова эти выражают все, что угодно, кроме остроумия, оригинальности или новой мысли, других олигархов не принято цитировать. Каждый член коллективной диктатуры в своем выступлении, о чем бы речь ни шла, должен обязательно сослаться на указание генсека. Каждого генсека при его личной харак­теристике надо величать "выдающийся партийный и государственный деятель", других членов диктатуры называют "видными партийными и государственными деятелями". Только один генсек имеет право быть названным "продолжателем дела Ленина". Но и тут есть свои нюансы в термино­логии. Сталин и Хрущев прямо назывались "продол­жателями дела Ленина", Брежнев был "продолжа­телем великого дела Ленина", в данном контексте прилагательное, как это парадоксально ни звучит, снижает ранг Брежнева, как "продолжателя дела Ленина", ибо продолжателями "великого дела" Лени­на являются все коммунисты. Андропов не разрешил поставить себя рядом с Лениным. Что же касается Черненко, то через год его генсекства член Полит­бюро Гришин назвал Черненко "продолжателем ленинского дела". Это было уже выше Андропова, но ниже Брежнева. Горбачев не прицепил Черненко к Ленину, но зато назвал зримо умирающего генсека "душой Политбюро".

Есть у генсека еще и другая, для практической политики правящей догматической партии весьма важная, привилегия – это сан главного теоретика партии. Только генсек имеет право выдвигать оригинальные теоретические новшества в марксизме-ленинизме и пересматривать его устаревшие или просто неугодные сегодня догматы. Заметам сразу. Ни один из генсеков, включая Сталина, никаких новых теоретических вкладов в марксизм-ленинизм не сделал. Даже те "вклады", которые приписывались послесталинским генсекам, делали не они лично, а их советники и референты.

Русская история необычайно своенравна и полна причудами. Ведь как объяснить рационально, что первыми теоретиками марксизма в России были не большевики и не меньшевики, таких понятий тогда еще не было на свете, а идеологи русского либерализ­ма – П. Струве, М. Туган-Барановский, С. Булгаков, Н. Бердяев, которые вошли в историю как "легаль­ные марксисты" (они проповедовали свои марксист­ские взгляды в тогдашней легальной печати в России и издавали свои собственные журналы в Петербурге и Москве. Петр Струве даже был автором первого марксистского "Манифеста РСДРП", который входит и до сих пор в кодификацию КПСС (см. том пер­вый "КПСС в резолюциях"). Потом из них первые два стали идеологами русской демократической партии кадетов, а последние два богословами.

Основоположником русского марксистского социализма был будущий вождь меньшевиков Георгий Плеханов. На его трудах по марксизму училось все ленинское поколение большевиков. Плеханов умер в 1918г. в Петрограде непримири­мым врагом большевизма и Ленина, но года через два Ленин писал, что никто не может считать себя образованным марксистом, если он не читал все, что написал Плеханов.

В общепринятом смысле этого слова сам Ленин не был теоретиком марксизма, каким был Плеханов, зато Ленин был марксистским стратегом революции, каким не был Плеханов. Да и почти вся теоретическая элита русских марксистов находилась в рядах меньшевиков, большевики располагали мастерами революционного подполья и организаторами революционной пропаганды. После революции в теоретиках партии числился Н. Бухарин. Сталин как теоретик был ничто, как политический стратег – весь из Ленина, однако, как мастер власти, – выше Ленина.

Троцкий был выдающимся публицистом и трибуном. Он знал, как делать революцию, но совершенно не знал, что делать с властью, которую создали в результате революции. Не знал и основного урока всех революций – твоя же власть тебя же сожрет, если не сумеешь вовремя ее оседлать. Большевистские адъютанты Ленина по эмиграции, Зиновьев и Каменев, тоже не были теоретиками, а в политике оказались ничтожествами, ибо, сделавшись во время болезни Ленина бездумными союзниками Сталина, именно они проложили ему путь к едино­личной тирании. Да, Сталин как теоретик был ничто, но как стратег стоял выше всех, благодаря изумительному дару обосновывать свои злодеяния ссылками на марксизм.

Ни в каких официальных партийных документах нет описания прав и обязанностей генсека. Даже в уставе партии упоминание о генсеке впервые ввел Брежнев на XXIII съезде КПСС в 1966г. Эту ини­циативу Брежнева надо объяснить не только его известной манией к помпезности и внешней мишуре, но еще и хитроумным умыслом. В старом уставе говорилось, что пленум ЦК избирает из своей среды Президиум (Политбюро) и Секретариат ЦК, Брежнев предложил теперь добавить, что пленум ЦК избирает также и генерального секретаря ЦК. Это означало, что Политбюро не может выкинуть генерального секретаря, избранного пленумом ЦК и утвержденного на съезде партии, как он и его коллеги по Политбюро выкинули в свое время Хрущева. И все-таки пост генсека есть то, что из него делает его владелец. Известные слова Ленина из его "Политического завещания", что Сталин, став генсеком, сосредоточил в своих руках "необъятную власть" и что он, Ленин, не уверен, не будет ли Сталин злоупотреблять этой властью, доказывают, кроме всего прочего, что пост генсека правящей партии может дать его носителю де факто высшую власть и над правящей партией, и над государст­вом, причем власть, не ограниченную ни уставом партии, ни конституцией СССР, в которой должность генсека вообще не указана.

Должность генсека через тридцать лет, в 1952г., на XIX съезде, значит, еще при Сталине, была упразд­нена. Была создана новая должность – "первого секретаря" ЦК. Им стал Маленков. Став после смерти Сталина председателем Совета министров, Маленков вынужден был через пару недель оставить этот пост, который в сентябре 1953 г. занял Хрущев. На том же съезде было переименовано Политбюро в Президиум ЦК. Какие же были мотивы этой перелицовки фасада диктатуры – до сих пор неясно. Если отставка Сталина с поста генсека на пленуме ЦК, избранном XIX съездом, является документально подтвержденным фактом, то как мотивы сталинской отставки, так и истинные причины переименования Политбюро и поста генсека неизвестны. Официальное объяснение, данное от имени ЦК Л.Кагановичем на XIX съезде, было куцым и невразумительным. Каганович сказал, что название "Президиум ЦК" лучше отвечает обязаннос­тям, которые выполняет Политбюро. Восстанавливая старое название Политбюро, брежневское руковод­ство повторило Кагановича, только в обратном порядке: название Политбюро лучше отвечает обязанностям, которые выполняет Президиум.

Почему же все-таки восстановили старые назва­ния? Здесь едва ли могут быть разные ответы. Роль сыграли не правовые соображения, а психологический синдром партийных карьеристов. Политбюро на протяжении более тридцати лет было Олимпом партийных богов во главе с супербогом Стали­ным. У партократов появлялись слезы умиления с нескончаемой овацией, когда они на своих бесчисленных сборищах выбирали этих богов в почетный президиум. Но вот теперь, после тяжкого, долгого и унизительного восхождения к партийному Олимпу, они наконец добрались до цели, но у входа на Олимп увидели не вожделенное, магическое слово "Политбюро", а другое – избитое и давно проституированное слово "Президиум". Ведь для них воистину "в начале было слово", и это слово было "Политбюро". Теперь выясняется, что они прибыли не в обитель богов – в "Политбюро", а в какой-то "Президиум". Ведь в государстве "прези­диумов" десятки тысяч, начиная от сельсоветов и до всяких там верховных советов. И новые боги были единодушны в своем решении: восстановить поруганный Олимп во всем его величии и блеске и вновь написать у входа "Политбюро". Так же поступили и с названием генсека. Брежнев решил, что он, как и Сталин, будет генсеком, вместо того, чтобы называться "первым секретарем", ибо первых секретарей в партии ведь тоже тысячи, а генсек один. В некотором отношении они даже пере плюнули обитателей старого Олимпа. Сталин не разрешал величать себя "генеральным секретарем" и подпи­сывался тоже просто: "секретарь ЦК", а эти беско­нечно повторяют, что данное лицо – "генеральный секретарь".

Сталинские наркомы и министры, являющиеся членами Политбюро, перечислялись без указания, что они члены Политбюро, а теперь даже впереди председателя Президиума Верховного Совета СССР или Совета министров СССР сначала ставят "член Политбюро", а потом только указывают их высокие должности. Партийным тугодумам невдомек, что ставя часть выше целого, партию выше государ­ства, они оскорбляют собственное "общенародное государство".

Как велика власть генсека, являющегося, ска­жем, одновременно и главой советского государства в качестве председателя Президиума Верховного Совета СССР? Можно ли сравнить эту власть с властью глав государств президентской системы, например, с властью американского или французского президен­тов или с властью премьер-министров в странах, где глава государства лишь репрезентативная фигура? После Сталина и Хрущева в Кремле стабилизовалась коллегиальная диктатура. Поэтому глава этой диктатуры не диктатор, а исполнитель воли и решений коллективной диктатуры. В этом смысле послесталинская партия вернулась к так назы­ваемым "ленинским принципам" коллегиального руководства. Поскольку эти принципы отрицают диктатуру одного лица, то в партийном уставе всегда указывались только органы коллективной диктатуры – пленум ЦК и Политбюро, их побочные органы Оргбюро и Секретариат ЦК, но никогда не указывался генсек ЦК. Отсюда понятно, что не было надобности фиксировать в уставе его права и обязанности.

Совершенно так же обстоит дело и с высшими органами государственной власти. Во всех четырех советских конституциях 1918,1924, 1936 и 1977гг. глава государства – не отдельное лицо, а коллектив, в старых конституциях президиум ЦИК СССР, а в новых конституциях президиум Верховного Совета СССР, а председатель этих президиумов лишь под­писывает декреты и законы, принятые ими по прямому поручению партийной коллегиальной диктатуры. В силу этого не было также надобности указывать в советских конституциях права и обя­занности советских "президентов", как и функции советских "премьеров". Даже Сталин, будучи едино­личным диктатором, никогда не правил от собствен­ного имени, как генсек, а от имени коллективной диктатуры, стараясь создавать впечатление, что партией правит не генсек, а ЦК и его Политбюро.

Законы якобы тоже издает не Политбюро, а Президиум Верховного Совета. Единственное новше­ство Сталина – принимать решения правительства от имени Совнаркома СССР и ЦК ВКП (б), но и в этом случае первым подписывал предсовнаркома Молотов, а вторым – секретарь ЦК Сталин. Когда сам Сталин стал председателем правительства, его подпись стояла первой, но за ЦК подписывал уж другой его секретарь.

Совершенно иначе обстоит дело в демократичес­ких государствах. В их конституциях ясно определе­ны прерогативы, объем и границы власти президентов и премьеров. Существующее в этих государствах разделение власти законодательной" судебной и исполнительной, наличие в них политических свобод и свободной печати затрудняют появление там тиранов легальным путем. Сравнивать западные парламенты с советским "парламентом", западные выборы с комедией советских выборов – вещь абсурдная. Если все же сравнивать власть послесталинских генсеков, скажем, с властью американского президента, надо констатировать факт, который покажется невероятным только тем, кто не знаком с описанным выше механизмом власти в СССР, а факт этот следующий: президент США пользуется и юридически и фактически большей властью, чем генсек, если даже генсек и председатель Президиума Верховного Совета.

Причем в прерогативы президентской власти в США не может вмешиваться в остальном всесильный американский парламент – Конгресс. Поэтому, когда Политбюро направляет генсека на встречу на высшем уровне за границей, то все, что он должен говорить, вручается ему в письменном виде. Его роль – читать врученные ему документы. Если же возникнут неожиданные проблемы или вопросы, на которые тут же надо дать ответ, то генсека сопровождает целая радио-телефонно-телеграфная аппаратура, по которой он получает директивы Политбюро. Генсек не получает чрезвычайных полномочий даже в случае войны. Если в Белом Доме на атомной кнопке держит палец одно лицо – президент, то в Кремле держат на ней столько пальцев, сколько Политбюро имеет членов.

Нынешние генсеки не диктаторы, а слуги Полит­бюро. Поэтому в кресле генсека могут сидеть и политические ничтожества, но сам пост генсека – вакантная должность для единоличного диктатора, если ее займет волевое и властное лицо. Все дикта­торы дрожат за свою жизнь, абсолютные диктаторы дрожат абсолютно, причем дрожат не от страха перед народом, с которым прямо дела не имеют, а от страха перед собственной кликой. Чтобы стать диктатором, надо убрать, лучше уничтожить, сначала клику, при помощи которой ты пришел к власти, как это сделал Гитлер со штабом своих штурмовиков и Сталин с ленинским ЦК и его Политбюро. Где это не было сде­лано, клика свергала своего диктатора, как Большой фашистский совет сверг Муссолини и Политбюро свергло Хрущева. После Хрущева партийная клика учла исторические уроки – отныне в кресло генсека сажали политические ничтожества (Брежнев, Чернен­ко, а Андропов сам захватил этот пост, опираясь на военно-полицейский аппарат). Но если ты уже занял это кресло и не претендуешь на единовластие, то ты можешь сидеть там пожизненно, будучи даже дрях­лым или смертельно больным. Поразительно, что сама партийная клика перед всем миром намеренно показывала своих дряхлых генсеков, словно для того, чтобы мир видел – страной правят не эти безнадежные генсеки, а она – клика Политбюро. Отсюда и родился новейший советский анекдот о трех предыдущих генсеках: "После долгой, тяжелой болезни, не приходя в сознание, генсек приступил к исполнению своих обязанностей"!

Однако, как уже подчеркивалось, не только "кол­лективная диктатура", но и единоличный диктатор в Кремле стараются создать во внешнем мире впечатление, что единоличный диктатор вовсе не диктатор, а исполнитель воли Политбюро, а само Политбюро вовсе не диктатура олигархии, а исполни­тельная инстанция воли советского народа. Вот два примера, свидетельствующие о такой тактике Крем­ля. Добиваясь максимальных успехов у Рузвельта и Черчилля на Ялтинской конференции, Сталин аргументировал свою неуступчивую позицию тем, что потом русский народ скажет, что Сталин и Молотов защищали русские интересы хуже, чем их защищали русские цари, а его всесильное Политбюро откажется утвердить соглашения в Ялте. Сталин убеждал, в частности, Рузвельта, что слава о нем, о Сталине, как о диктаторе – это просто миф, он подотчетен и зависим от Политбюро, как Рузвельт зависит от своего Конгресса. И трюк вполне удался. Ведь Рузвельт говорил тогда, что "дядя Джо" человек добрый, а вот Политбюро его – учреждение ужасное. Даже тогда, когда Сталин начал, вопреки соглашениям в Ялте, большевизировать восточную Европу, министр иностранных дел США Эдвард Стеттинус объяснял акции Сталина нажимом этого "ужасного учреждения". Вот его утвержде­ние: "Когда маршал Сталин вернулся с конферен­ции, Политбюро взяло его в оборот за то, что он вел себя на ней чересчур дружелюбно и сделал двум капиталистическим странам много уступок". ("НРС", 6.2.1985). Наученные горьким опытом истории, нынешние американцы, надо думать, не так уж наивны в понимании советского механизма власти. Когда в Белом Доме член Политбюро Щербицкий самоуверенно и вызывающе заявил президенту Рейгану, что "советский народ" не потерпит новой угрозы США в космосе, то президент дал единственно правильный ответ: "Советский народ имеет мало что сказать в отношении того, что делает его прави­тельство". ("Нью-Йорк Тайме"). Только такой язык понимают и уважают владыки Кремля.


ЧАСТЬ I. ОТ БРЕЖНЕВА К АНДРОПОВУ


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

Похожие:

От андропова к горбачёву iconВосьмая ежегодная Московская конференция «Гнойно-септические заболевания у детей» с участием регионов России и стран СНГ приглашение
Адрес: г. Москва, ул. Садовая-Кудринская, д. 15, Дгкб №13 им. Н. Ф. Филатова, О. С. Горбачеву
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница