1933 гг в России и Украине: трагедия советской деревни




Название1933 гг в России и Украине: трагедия советской деревни
страница2/4
Дата03.12.2012
Размер0.63 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4
человек.

Таким образом, в 1932-33 гг. на сопоставимой по плотности сельского населения территории СССР, пораженной голодом, наблюдалась примерно одна и та же картина голодной смертности. В РСФСР жертвами голода стали не менее 3 млн. человек.

Важнейший вопрос темы – это причины действительно огромных жертв Украины во время голодомора, по сравнению с другими регионами СССР. На наш взгляд, точнее всех в определении величины демографических потерь Украины в 1932–1933 годах является С. Уиткрофт, как специалист, досконально изучивший источники по данной проблеме, и самый авторитетный зарубежный исследователь в области изучения демографического потерь СССР в 1930-е годы 91.

С другой стороны, автор настоящей статьи может поделиться некоторыми своими наблюдениями при подсчете количества жертв голода в Поволжье и на Южном Урале. Располагая информацией о повсеместном распространении голода в регионе, он столкнулся, как ему показалось, на первый взгляд, с заниженными официальными цифрами голодной смертности. Изучив материалы 65 районных архивов ЗАГС, сопоставляя их с другими источниками, он пришел к выводу, что в пределах селения сельсовет фиксировал почти всех умерших, если не сразу, то чуть позже. В своем селе все друг друга знали, и поэтому факт смерти одного человека, или семьи не могли пройти не замеченными.

Другое дело умершие вне пределов селения. Но и здесь, на примере железнодорожного узла Ртищево Саратовской области (в 1932–33 годах Нижне-Волжского края. – Автор), он убедился, что умерших неизвестных лиц, как правило, беженцев из голодных сел, хоронили в общей яме на кладбище, но выписывали при этом соответствующий акт о смерти.

Сопоставив цифры убыли сельского населения и прибыли городского в Поволжье во время голода, автор данной статьи пришел к выводу, что большая часть бежавших крестьян устроилась в городе, на стройках и не погибла от голода. На это указывают и свидетельства очевидцев. В селениях умирали самые слабые и нетрудоспособные. Те же, кто мог спастись, уходили. И, в первую очередь, спасались крестьяне работоспособного возраста. Хотя, нередко, было и по другому, и не мало отчаявшихся умирало от истощения в пути92 .

Скорее всего в Украине было также и, думается, что и там гораздо больше крестьян спаслось в городах и на стройках первой пятилетки, чем это принято считать. В данном контексте хотелось бы иметь специальные исследования по конкретным селениям, где была бы установлена, как можно точнее, судьба бежавших от голода крестьян.

Огромные потери Украины от голода определяются, с одной стороны, размерами территории Республики и численностью ее населения, проживавшего в сельской местности, в зоне сплошной коллективизации. С другой стороны, они стали результатом более жестких мер властей по установлению контроля над стихийной миграцией голодающего населения, цель которых была в сохранении колхозного производства. Характер этих мер, опять же, определялся огромной территорией Украины, ее пограничным, стратегическим положением, по сравнению с другими зерновыми районами СССР.

В то же время, если сравнить в процентном отношении сокращение сельского населения в Украине и зерновых районах России между переписями 1926 и 1937 годов, то окажется, что картина примерно одна и та же, что подтверждает факт примерно одинаковой остроты голода 1932–1933 годов в данных районах СССР93 .

Приведем некоторые факты, подтверждающие данную точку зрения относительно масштабов и последствий трагедии 1932 – 1933 годов в России и на Украине.

Согласно переписи 1926 года в сельских районах России, оказавшихся в эпицентре голода 1932 – 1933 годов, проживало в общей сложности 21911158 человек (Поволжье и Южный Урал – 10411182 человек, Северный Кавказ – 1446958, ЦЧО – 10053018 человек). Соответственно в сельской местности Украины – 23663113 человек94. Цифры примерно сопоставимы, также как и демографические потери во время голода. Разница была лишь в том, что несопоставимой являлась плотность сельского населения на Украине и в зерновых районах РСФСР, пораженным голодом. На огромной территории РСФСР (исключая Казахстан, Сибирь, Дальний Восток), оказавшейся в эпицентре голода, проживало примерно столько же сельского населения, как и на Украине.

Вот расчеты, осуществленные ведущим российским демографом в области изучения демографической ситуации в СССР в 1930-е годы В.Б. Жиромской, основанные на анализе материалов Всесоюзных переписей 1926 и 1937 годов:

Таблица

Убыль населения в 1937 г. по сравнению с 1926 г., в %*


Районы

Все население

В том числе

сельское население

РСФСР, в том числе:







Саратовская область

– 23,0

– 40,5

АССР Немцев Поволжья

– 14,4

– 26,0

Курская область

– 14,3

– 17,6

Воронежская область

– 2,1

– 10,4

Куйбышевская (Самарская) область

– 7,8

– 10,3

Сталинградская область

+ 2,8

– 18,4

Татарская АССР

+ 5,8

– 6,0

Кировская область

– 0,3

– 8,8

Мордовская АССР

– 5,4

– 9,0

Северо-Кавказский край

– 4,1

– 15,3

Азово-Черноморский край

– 0,7

– 20,8

Челябинская область

+ 8,0

– 27,7

Казахстан

– 15,8

– 31,9

Украина

– 1,9

– 20,4


*Российская газета. 2006. 6 декабря. № 274. С. 9.


Таблица составлена по итогам переписи населения СССР в 1937 году. Ее данные позволяют сравнить масштабы демографических потрясений в 1930-е годы, в том числе в результате «великого голода». Из содержания таблицы следует, что как минимум четыре региона тогдашней РСФСР – Саратовская область, АССР Немцев Поволжья, Азово-Черноморский край, Челябинская область – пострадали больше, чем Украина. Что же касается Украины, то ее сельское население уменьшилось на 20,4 процента, это очень много, но общее население уменьшилось не так уж сильно – всего на 1,9 процента. Данный факт позволяет подтвердить нашу гипотезу о необходимости учета фактора стихийной миграции учеными Украины при расчетах общего числа жертв голода 1932 – 1933 годов. Из приведенной таблицы очевидно, что миграцию украинского сельского населения поглощала в основном украинская же индустрия.

По мнению И.Е. Зеленина, сравнительный анализ материалов переписей 1926 и 1937 годов следующим образом показывает сокращение сельского населения в районах СССР, пораженных голодом 1932 – 1933 годов: в Казахстане – на 30,9%, в Поволжье – на 23, на Украине – на 20,5, на Северном Кавказе – на 20,4%95.

Таким образом, налицо примерно одинаковая картина развития демографической и общей ситуации в России и на Украине в рассматриваемый период.

Масштабы голода были ужасными, поскольку, наряду с пагубными последствиями хлебозаготовок, они стали прямым результатом разрушения в СССР в годы насильственной коллективизации традиционной для деревни системы выживания в голодное время, а также антигуманной по отношению к голодающему населению политикой Советского государства.

Как известно, исторически сложившиеся формы выживания сельского населения в условиях голодного кризиса, а также государственной политики в период голодовок сводились к созданию продовольственных резервов, миграции голодающего населения, субсидируемым государством работам в эпицентрах трагедии и т.д.

К 1933 году в колхозной деревне не оказалось никаких страховых запасов зерна на случай голода, традиционных для дореволюционного времени. В ходе коллективизации о них вообще не шла речь, поскольку зерно рассматривалось лишь как источник получения средств для нужд государства. Особенно красноречиво об этом свидетельствуют зерновые ссуды, выданные колхозам в 1932–1933 годах. В отличие от доколхозного периода они преследовали одну цель - заставить колхозников добросовестно выполнять государственные повинности.

Как известно, в пик голода, с февраля по июль 1933 года, было принято не менее 35 постановлений Политбюро и декретов Совнаркома о выдаче в общей сложности 320 тыс. тонн зерна для продовольственных нужд. На семена, включая секретные поставки, было выделено 1.274 млн. тонн хлеба96. Однако подавляющее большинство колхозников, по воспоминаниям очевидцев и другим источникам, не посчитало их фактом помощи голодающему населению со стороны государства, так как помощь пришла поздно, ее размеры были мизерными, и она носила избирательный характер. В первую очередь продовольственная помощь предназначалась только для тех колхозников, кто выходил на работу в колхоз. И центральные и местные власти использовали хлеб как инструмент для выполнения сельскохозяйственных работ. В период весенней и уборочной страды 1933 года выдача продовольственной ссуды приостанавливалась в колхозах в случае невыполнения колхозниками сельскохозяйственных работ. Выходящим в поле она нередко значительно сокращалась при невыполнении ими запланированных норм выработки97. Показательна в этом плане одна из резолюций ЦК КП(б)У относительно того, что делать с крестьянами Киевской области, попавшими в больницу в результате голода: “Разделить всех госпитализированных на больных и выздоравливающих, значительно улучшить питание последних с тем, чтобы как можно скорее выпустить их на работу”98.

Коллективизация разрушила одну из традиционных систем выживания земледельцев во время голода, связанную с существованием в деревне кулака, или, точнее сказать, зажиточного, хозяйственного хлебороба, который был постоянным гарантом для бедняка на случай голода. Главный итог аграрной политики Советской власти в деревне к началу 1933 года состоял в том, что в результате раскулачивания крестьяне лишились возможности получения частной помощи в пределах своего селения – традиционной формы выживания в условиях голода в доколхозной деревне.

Еще одним средством выживания деревни в условиях голода во все времена было нищенство. В 1932–1933 годах власть использовала все имеющиеся в ее арсенале средства, чтобы не позволить голодающим крестьянам собирать милостыню99. Нищих высылали за пределы края. Кроме того, городским рабочим, военнослужащим и жителям соседних регионов было запрещено делиться своими продовольственными пайками с голодающими колхозниками100.

Традиционным средством выживания крестьян в условиях голода была продажа личного имущества, прежде всего домашнего скота и сельскохозяйственного инвентаря. В предшествующие годы, когда урожай вследствие засухи оказывался низким и селениям угрожал голод, крестьяне обычно уже в первые летние месяцы продавали рабочий скот. Земледельцы сохраняли тем самым хлеб для продовольственного потребления семьи, поскольку его уже не надо было направлять на корм скоту. Катастрофическое сокращение поголовья рабочего и продуктивного скота в годы коллективизации, его обобществление самым негативным образом отразилось на положении крестьян. В 1932–1933 годах крестьяне оказались в более худших условиях, чем в предшествующие голодные годы, так как, с одной стороны, их рабочий скот был обобществлен и не мог быть продан ради получения хлеба, а с другой, оставшийся в их распоряжении домашний скот, прежде всего коровы, гибнул от бескормицы.

Важнейшим средством выживания семей хлеборобов во время голода являются огороды и сады на приусадебных участках, позволяющие получить продовольственные запасы. Но в 1932–1933 годах был установлен государственный контроль и над этим источником существования крестьянской семьи. Имеется огромное количество свидетельств конфискаций выращенных на приусадебных участках колхозников и единоличников продуктов, а также законсервированных даров природы в наказание за невыполнение государственных обязательств во всех регионах СССР101.

Веками проверенной традицией спасения во время голода была возможность крестьян покинуть зону бедствия, уйти на заработки, или просто найти более безопасное место и выждать время. Даже без оказания помощи со стороны государства бегство голодающих из эпицентра бедствия в менее пораженные районы значительно увеличивало индивидуальные шансы на спасение. В период голодомора, в отличие от предшествующих лет, отток населения из голодающих районов был затруднен вследствие принятых Cоветским государством мер по пресечению стихийной миграции из села. Наиболее ярким свидетельством этого стала “знаменитая директива” Сталина и Молотова от 22 января 1933 года ЦК КП(б)У Украины и в Северо–Кавказскому крайкому ВКП(б) о необходимости принять меры к прекращению бегства колхозников из колхозов. Само бегство голодных людей расценивалось как новая форма “кулацкого саботажа” с целью сорвать весеннюю посевную кампанию102. В литературе известно, что к началу марта 1933 года ОГПУ и милицией было задержано 219460 человек. Из них 186588 человек было возвращено обратно, остальные привлечены к судебной ответственности и осуждены103.

В этом же ключе были и меры по изменению правил отходничества и введению паспортной системы. В частности, согласно постановления ЦИК СССР и СНК СССР от 17 марта 1933 года, чтобы уйти в отход колхозник должен был зарегистрировать в правлении колхоза договор с тем хозяйственным органом, который нуждался в его услугах104. На практике эта процедура была почти не осуществима, так как предусматривала предварительную договоренность с предприятием, совхозом и т.д. В случае же самовольного ухода колхозника из колхоза на заработки он и его семья исключались из колхоза и лишались, таким образом, права на получение продовольственной ссуды, а также и тех средств, которые были заработаны ими в колхозе или переданы ему в неделимые фонды.

Начавшаяся в 1933 году паспортизация городского населения существенно затрудняла трудоустройство самовольно покидавших колхозы колхозников. Милиция теперь получила право высылать из городов крестьян, у которых не было договоров о найме с промышленными предприятиями, а также препятствовать самовольному уходу из деревни105.

Таким образом, принятые Советским государством меры фактически прикрепляли крестьян к колхозам, обрекая их на голод и голодную смерть. Они коснулись всех регионов и обусловили значительный рост смертности сельского населения.

Говоря о причинах высокой голодной смертности в 1932–1933 годах в советской деревне следует особо отметить факт отказа сталинского руководства от международной помощи, а также его политику голодного экспорта зерна в пик голода. Подобная ситуация принципиально отличала голод 1932–1933 годов от первого “советского голода” 1921–1922 годов и массовых голодовок в дореволюционной России. Кроме того, историками установлено, что в 1933 году сталинское правительство не выделило ни грамма из резервного зернового фонда страны (1.9997 млн. тонн) для нужд села. Не трудно подсчитать, что если бы в первой половине 1933 года, в самый пик голода, этот хлеб поступил голодающим в размере полугодовой нормы на человека в 100 кг, по крайне мере, его хватило бы 20 млн. человек, чтобы не умереть с голоду106. Но и этим дело не ограничивалось.

То же самое можно сказать и о голодном экспорте зерна. Во время голода Сталин и его окружение проводили экспортную политику по известной формуле царского правительства – “не доедим, но вывезем”. Так, в 1932 году было экспортировано 1, 6 млн. тонн. В январе–июне 1933 года из голодающей страны было вывезено 354 тыс. тонн зерна107. Два авторитетных российских исследователя – Н.А. Ивницкий и Е.Н. Осколков справедливо считают, что вывезенных за рубеж в 1933 году 1,8 млн. тонн зерна оказалось бы вполне достаточно, чтобы предотвратить массовый голод. По мнению Н.А. Ивницкого, Советское правительство, экспортируя зерно, могло бы одновременно пожертвовать частью золотого запаса страны для закупки за рубежом других пищевых продуктов108. Однако это не произошло. И масштабы голода приобрели чудовищные размеры.

В историографии доказано, что в 1932–1933 годах сталинское руководство замалчивало голод, продолжало вывозить хлеб за границу и игнорировать попытки мировой общественности оказать помощь голодающему населению СССР исходя из проводимого им политического курса. Признание факта голода было бы равносильным признанию краха выбранной Сталиным и его окружением модели модернизации страны, что в условиях разгрома оппозиции и укрепления режима было нереальным109. Тем не менее, на наш взгляд, даже в рамках избранной сталинским режимом политики у него имелись реальные альтернативы для смягчения масштабов созданной им трагедии. Например, по мнению Д. Пеннер, разделяемым автором настоящей статьи, гипотетически, Сталин мог бы воспользоваться нормализацией отношений с США и закупить там по дешевым ценам излишки продовольствия. Данный шаг был бы и свидетельством доброй воли со стороны США по отношению к СССР, в связи с установлением официальных дипломатических отношений. Акт признания как бы “покрывал” возможные идеологические и политические издержки СССР, согласившейся принять американскую помощь. Высоким сторонам удалось бы “сохранить свое лицо”. Кроме того, от этого шага была бы несомненная польза американским фермерам110.

Также, Д. Пеннер и автор считают, что сталинское руководство не совсем рационально использовало возможности международной солидарности рабочих. Советское правительство могло бы закупить продовольствие в качестве награды своим рабочим за их самоотверженный труд у их “товарищей по классу”, переживавших тяжелую экономическую депрессию за рубежом. В частности, можно было бы импортировать апельсины из Калифорнии, где их обливали керосином и уничтожали, так как это было дешевле, чем продать на рынке. Таким образом, получили бы поддержку рабочие калифорнийских ранчо и их коллеги в далекой России. Это было бы проявлением настоящей международной солидарности, о которой трубила сталинская пропаганда111.

Главный вывод, к которому пришел автор в результате многолетних исследований данной темы следующий:

Наступление голода в 1932–1933 годах в СССР (в России и Украине) не было связано с погодными условиями и предшествующим коллективизации уровнем развития сельского хозяйства как таковыми. Голод стал результатом коллективизации, принудительных хлебозаготовок и подавления крестьянского сопротивления сталинскому режиму. Все решения, касающиеся развития аграрного сектора экономики СССР в 1931–1933 годах осознанно принималось сталинским руководством. Ситуация усугубилась его политикой ограничения и ликвидации традиционных методов выживания крестьян во время голода, а так же отказом СССР от международной помощи. Поэтому мы можем назвать голод 1932–1933 годов в России и Украине организованным, рукотворным голодом. В то же время, как показывает мировая практика, элемент “рукотворности” присутствовал во всех голодовках, и сталинский режим здесь не был оригинален. Но оправдать его с позиций гуманизма и религиозной морали невозможно.

Нами не поддерживается мнение украинских историков о национальном геноциде голодом в Украине в 1932–1933 годах. На этот счет отсутствуют документы, в которых бы говорилось о наличии у сталинского режима замысла уничтожить украинский народ. В известных в ХХ веке случаях геноцида народов (армянская резня 1915 года, Холокост, этнические чистки в Руанде) развязавшие его режимы действовали осознанно, т.е ставили подобную цель и осуществляли ее с помощью репрессивных органов государства, получавших соответствующие распоряжения на уровне высшего политического руководства, о чем сохранились соответствующие архивные документы и свидетельства очевидцев. В Украине ничего подобного не было.

Более того, существуют документы, однозначно указывающие на то, что у Сталина не было идеи уничтожить украинский народ и Украину с помощью «террора», «геноцида» голодом. Они связаны с продовольственными и семенными ссудами, другими видами государственной помощи, оказанной Украине при личном участии Сталина в 1933 году, о чем весьма детально сказано в упомянутой нами фундаментальной монографии Р. Дэвиса и С. Уиткрофта. Вот лишь некоторые из них.

27 июня 1933 г. 23 час. 10 мин. секретарь ЦК КП(б)У М.М. Хатаевич направил Сталину шифрограмму следующего содержания: «Продолжающиеся последние 10 дней беспрерывные дожди сильно оттянули вызревание хлебов и уборку урожая. В колхозах ряда районов полностью съеден, доедается весь отпущенный нами хлеб, сильно обострилось продовольственное положение, что в последние дни перед уборкой особенно опасно. Очень прошу, если возможно, дать нам еще 50 тысяч пудов продссуды». На документе имеется резолюция И. Сталина: «Надо дать»112. В то же время, на просьбу начальника политотдела Новоузенской МТС Нижне-Волжского края Зеленова, поступившую в ЦК 3 июля 1933 года, о продовольственной помощи колхозам зоны МТС был дан отказ113. По нашим подсчетам в 1933 году Украина получила в 7,6 раза больше продовольственных ссуд, по сравнению с 1932 г. (соответственно 501,0 тысяч тонн и 65,6 тысяч тонн). В то же время этот показатель составил в России 1,5 раза (990,0 тысяч тонн в 1933 г. и 650,4 тысяч тонн в 1932 г.).

Согласно постановления Политбюро ЦК ВКП(б) от 1 июня 1933 года «О распределении тракторов производства июня – июля и половины августа 1933 года», из 12100 тракторов, запланированных к поставке в регионы СССР, Украина должна была получить 5500 тракторов, Северный Кавказ – 2500, Нижняя Волга – 1800, ЦЧО – 1250, Средняя Азия – 550, ЗСФСР – 150, Крым – 200, Южный Казахстан – 150. Таким образом, российские регионы, вместе взятые, получали 5700 тракторов (47%), а одна Украина – 5500 (45,4%)114.

В этом же ключе следует рассматривать и решение Политбюро ЦК ВКП(б) от 20 декабря 1933 года о закупке 16 тыс. рабочих лошадей для Украины в БССР и Западной области. Учитывая реальную ситуацию в СССР в 1933 году, в том числе распространение голода и на территорию Белоруссии и Западной области, можно предположить, что Украина получила несомненную льготу в данной части, по сравнению с другими регионами страны115.

И, наконец, «проукраински» выглядят даже решения Политбюро ЦК от 23 декабря 1933 года и от 20 января 1934 года
1   2   3   4

Похожие:

1933 гг в России и Украине: трагедия советской деревни iconГолода 1932-1933 гг в современной исторической памяти
Голод 1932-1933 гг.: «геноцид украинского народа» или общая трагедия народов ссср?
1933 гг в России и Украине: трагедия советской деревни iconК истории одной “померанчовой” фальсификации и провокации: ООН про Великий голод 1932-1933 годов в Украине (Holodomor)

1933 гг в России и Украине: трагедия советской деревни iconН. А. Морозов. Легенда о Дедале и Икаре
...
1933 гг в России и Украине: трагедия советской деревни iconИстория советской россии
Ратьковский И. С., Ходяков М. В. История Советской России спб.: Издательство "Лань", 2001. 416 с. (Мир культуры, истории и философии)....
1933 гг в России и Украине: трагедия советской деревни iconОон предрекает резкий рост урожая зерна в Украине и России
В россии и Украине резко вырастет урожай зерна в этом году после сильнейшей засухи прошлым летом
1933 гг в России и Украине: трагедия советской деревни iconПрограмма по возрождению деревни (мнения парламентариев) regions. Ru/"Новости Федерации" 14. 05. 2010 г
России необходима единая межведомственная программа по возрождению деревни (мнения парламентариев)
1933 гг в России и Украине: трагедия советской деревни iconМедиаобразование в России и Украине: сравнительный анализ современного этапа развития (1992-2008)*
Федоров А. В. Медиаобразование в России и Украине: сравнительный анализ современного этапа развития (1992-2008) // Дистанционное...
1933 гг в России и Украине: трагедия советской деревни iconОрганизация медико-генетического консультирования в Украине
Становление службы по охране репродуктивного здоровья в Украине на сходе 20-го столетия
1933 гг в России и Украине: трагедия советской деревни iconРазвитие завода после Великой Октябрьской социалистической революции Глава I период установления Советской власти и переход предприятия в собственность народа
Советской власти революционные события прокатились по всей Роовии. Повсеместно рабочие, крестьяне и солдаты брали власть в свои руки....
1933 гг в России и Украине: трагедия советской деревни iconПакт Молотова Риббентропа: где правда?
Этот вопрос потому, что у нас появляется странная тенденция — считать истинными патриотами только тех, кто боролся с Советской армией,...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница