М. В. Плотников Нижегородский Государственный Университет им. Н. И. Лобачевского




Скачать 167.32 Kb.
НазваниеМ. В. Плотников Нижегородский Государственный Университет им. Н. И. Лобачевского
Дата21.11.2012
Размер167.32 Kb.
ТипДокументы
СОЦИОЛОГИЯ

УДК 303.425


ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ МЕХАНИЗМЫ СОЦИАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА


© 2011 г. М.В. Плотников

Нижегородский Государственный Университет им. Н.И. Лобачевского

plotnikovm@gmail.com

Поступила в редакцию


Излагается современное научное понимание механизмов индивидуального поведения человека. Автор предлагает обзор и краткое реферирование основных экспериментальных социологических и социально-психологических исследований, проведенных за последние пятьдесят лет, позволяющих сформировать целостное представление о принципах, структуре и особенностях поведения индивида. Показывается, каким образом сложное социальное поведение и взаимодействие может регулироваться всего лишь несколькими относительно простыми механизмами.


Ключевые слова: поведение, механизмы, социальность, обзор.


Видовые особенности поведения человека

Понимание механизмов поведения человека, вероятно, следует начать с определения характерных для нашего вида (Homo Sapiens Sapiens) поведенческих особенностей, уникальных и не присущих другим видам. Чем человек отличается от животного?

Типовые ответы на этот вопрос (разум, самосознание, язык и речь, культура, проактивность, ответственность, творчество и тому подобные) с научной точки зрения непродуктивны, поскольку представляют собой либо неопределяемые и непроверяемые понятия, либо в действительности не являются уникальными для человека, будучи распространенными в том или ином виде в животном мире.

С позиций биологии, вероятно, принципиальных отличий не должно быть и вовсе: человек – представитель животного мира, из него же и произошедший, поэтому у нас с животными должно быть гораздо больше сходства, чем отличий, а истоки человеческого поведения, видимо, следует искать в условиях эволюционирования нашего вида (Эволюционные теории человеческого поведения см., например: [1–4]).

Значительная часть моделей поведения животного является типичным для каждого вида, вне зависимости от условий взросления и обитания. Они, по всей видимости, «закреплены» в его геноме и протеоме. Механизм такого поведения – врожденные, безусловные рефлексы, или инстинкты. Биологически предписанное организму, инстинктуально детерминированное поведение не изменяется в течение его жизни и, по всей видимости, слабо контролируется, подавляется или замещается опытом [5]. Следует также признать, что большинство животных способно к научению и, таким образом, к выработке адаптивного поведения, хотя, безусловно, у разных видов, и даже разных организмов одного вида, эта способность выражена неодинаково. Кроме того, большинство животных (преимущественно млекопитающих и птиц) проявляют некоторые способности к анализу усвоенного поведения (т.е. вычленения из целостного действия отдельных элементов), синтезу новых моделей поведения (путем рекомбинирования ранее изученных элементов) и даже к абстрагированию (выработке обобщающих и синтетических концептов) [6–9]. Однако, несмотря на эти адаптивные способности, поведение животного остается продуктом филогенеза и не изменяется существенно в онтогенезе.

Бесспорно, человек обладает самым сложным и самым адаптивным поведением, но предпосылки этого созданы не эволюционным достижением, а, скорее, эволюционной потерей. Дело не в том, что есть у человека, и чего нет у животных, а, наоборот, том, что у всех «нормальных» животных есть, и только у человека по какой-то причине нет [10]. Речь идет об инстинктуальной индетерминированности, или неопределенности [11]. Биологически заданные модели поведения у человека немногочисленны и весьма неспецифичны. У нас нет готовой врожденной программы действий «на все случаи жизни». Правильнее говорить о том, что Homo Sapiens Sapiens сохранил лишь филогенетически выработанные поведенческие предрасположенности. Так, например, предрасположенность к прямохождению или речи есть у всех людей, в то время как походка, манера речи и язык могут существенно отличаться.

Инстинктуальная неопределенность и чрезвычайная поведенческая гибкость накладывают ряд ограничений. Исторический опыт филума у человека передается посредством непрерывно поддерживаемого реципрокного взаимодействия, в котором воспроизводятся специфичные паттерны поведения [12–16]. Иными словами, мы вырабатываем собственное поведение, усваиваем общечеловеческий опыт и передаем свой собственный опыт, общаясь с другими людьми.

Бескрайнее разнообразие возможного поведения и необходимость регулярного успешного общения требуют упрощения, стандартизации и автоматизации типовых действий. Нет никакой необходимости тратить время и силы для выработки и взаимного согласования поведения в типовых ситуациях для получения типовых результатов или для решения типовых проблем. Стандартные автоматизированные действия требуют намного меньше внимания, понимания, психического напряжения и времени на обработку информации, принятие решения, выработку и исполнение соответствующего действия. Увеличение численности и плотности популяции людей, а, следовательно, повышение частоты и разнообразия взаимодействия, усложнение филогенетического опыта – культуры и цивилизации – привели нас к тому, что современный человек подавляющее большинство своих действий совершает на основе стандартизированных автоматизмов (сложных условных социальных рефлексов, когнитивных схем, или стереотипов) [17].

Стандартизированные и автоматизированные модели поведения, назовем их поведенческими программами, имеют несколько определяющих особенностей: вариативность, эвристичность, вторичность и обновляемость.

Поведенческие программы вариативны – т.е. поведение – это не конкретный единичный шаблон действия, а, скорее, спектр возможных действий в контексте ситуации [18]. Но только одно действие единовременно может находиться в активной (доминантной) фазе и таким образом получает реализацию – остальные тормозятся организмом [19]. Это означает, что в случае, если по каким-либо причинам доминантное поведение оказалось неэффективным или было заторможено, мы всегда располагаем рядом альтернативных, «запасных» вариантов. Из этого следует три вывода. Во-первых, невозможно «запрограммировать» поведение человека со 100%-ной точностью – всегда будет сохраняться возможность отклонения, а, вследствие некоторой неточности функционирования нейрогуморальной регуляции активности организма, даже одно и то же действие не может быть совершено абсолютно одинаково дважды. Во-вторых, варьируемые в рамках одной программы модели поведения имеют различные приоритеты, что приводит к неравной частотности демонстрации специфичного действия. Иными словами, для каждого из нас есть более свойственные и менее свойственные действия в каждой конкретной ситуации. В-третьих, стандартизация и автоматизация действия предполагают сужение спектра возможных реакций и значительную выраженность (приоритет) одного или нескольких из них, что обусловлено, по всей видимости, особенностями формирования нейронных связей в головном мозге.

Поведенческие программы эвристичны – т.е. не имеют строго предписанных и однозначно оцениваемых алгоритмов действий. Поведение представляет собой эвристическое реагирование на ассоциированные в процессе восприятия концепты. Иными словами, наше поведение – это реагирование на наши собственные интерпретации воспринимаемых объектов, действий, событий, явлений и образов [20]. Это позволяет сделать несколько важных выводов. Во-первых, поведение не определяется непосредственно внешними стимулами, т.е. не существует никаких внешних воздействий (слов, фраз, жестов, сигналов), способных однозначно и не зависимо от индивидуального опыта вызвать то или иное поведение. Что бы мы ни делали, мы всегда сами являемся авторами и инициаторами этого действия. Во-вторых, демонстрируемое поведение не обязательно является наилучшим решением проблемы, задачи или ответом на сложившуюся ситуацию. Неверно вообще говорить о какой-либо цели поведения. Преимущественно оно представляет собой иррациональные реакции на основании выработанных опытом ассоциаций к ограниченным восприятием концептам. Подобная эвристичность позволяет с высокой степенью вероятности воспроизводить успешное поведение в типовых ситуациях, в то же время поддерживая необходимую вариативность и креативность в нетиповых. Третий вывод: поведение бездумно, безоценочно и некритично. Для того, чтобы совершить действие, нам не требуется его предварительное осознание, понимание и оценка. Мы можем рефлексировать поведение в процессе его исполнения, рационализировать его post factum, но выбор и инициация действия в большинстве случаев обходятся без рационального мышления. Эта особенность позволяет ускорить и упростить выбор действия, но делает человека тотально зависимым от комплекса предрассудков или, другими словами, усвоенных и выработанных шаблонов восприятия [21].

Индивидуальные поведенческие программы вторичны по отношению поведенческим программам группы. Эта особенность является следствием автоматизации и эвристичности. Несмотря на то, что индивидуальный опыт может существенно различаться, способы его интерпретации, тиражируемые в группах, где проходит социализация и ресоциализация человека, в целом немногочисленны и единообразны. Поэтому индивидуальные поведенческие программы, конкретная реализация поведения у людей, входящих в одну социальную группу, в основном сходны и определяются поддерживаемыми шаблонами восприятия и интерпретации, которые и составляют содержательную основу групповой идентичности.

Поведенческие программы непрерывно обновляются. В процессе общения мы усваиваем новые шаблоны восприятия и интерпретации, модели поведения, конкретные способы и манеру действия. Вновь усвоенное может стать доминирующим, вытеснив используемые ранее элементы, либо, наоборот, может не получить подкрепления и практически не проявляться. Эта особенность определяется свойствами устройства и функционирования памяти человека, а также рядом психических механизмов, таких как интердикция, суггестия, конформность, рационализация и интернализация, которые более подробно описаны ниже. Пока остановимся на выводе, что непрерывное обновление поведенческих программ – врожденное свойство человека, сопротивляться которому мы можем лишь в очень ограниченной мере.

Резюмируем сказанное выше. В отличие от животных человек не обладает врожденной программой поведения. Наше поведение определяется социальным и индивидуальным опытом. Большая часть действий стандартизированы и автоматизированы, рациональным мышлением мы пользуемся редко. Поведенческие программы вариативны, эвристичны, вторичны и обновляемы. В целом, наше поведение реактивно и иррационально, но может осознаваться, рационализироваться и подавляться: произвольно или непроизвольно.

Биологические детерминанты

Генетически детерминированные конституция тела и физиология протекающих процессов формируют биологическую основу человеческого поведения. Несмотря на инстинктуальную неопределенность, о которой говорилось выше, биологические процессы в значительной мере регулируют поведенческие реакции. Строение центральной и периферической нервной системы, (такие её особенности, как нейронная проводимость, строение синапсисов, геометрия расположения нейронов, количество кросс-латеральных связей), строение и интенсивность активности желез внутренней секреции, насыщаемость, концентрации и нейтрализации гормонов и иных биологически активных веществ, восприимчивость феромонов и т.п. имеют определяющее значение для таких поведенческих особенностей, как скорость реакции, скорость и интенсивность научения, критичность и избирательность восприятия, лабильность и адаптивность.

Не вдаваясь в подробности физиологии, отметим три важнейшие особенности такого регулирования с точки зрения социальных наук. Во-первых, мы не способны сознательно контролировать интенсивность и характер протекания физиологических реакций и управлять сменой состояний. Во-вторых, эти реакции и состояния не способны смоделировать специфичное поведение – физиологически можно регулировать только возбуждение, торможение, вариативность и креативность действия либо опосредованно использовать воздействия и смену состояний в качестве позитивных и негативных стимулов при выработке поведения путем оперантного обусловливания [22]. В-третьих, мы можем сознательно подавлять физиологически детерминированные поведенческие импульсы и даже замещать стимулируемую ими область поведенческих реакций любыми другими выработанными автоматизмами.

Исследования последних десятилетий отчетливо демонстрируют адаптивное значение поведения в эволюции человека как вида [23]. В настоящее время установлена некоторая степень биологической детерминированности таких моделей поведения, как гендерозависимые предпочтения и стратегии выбора брачного партнера, регулирование социальных интеракций, развитие и поддержание социальной иерархии, адаптивность состояний психического настроя и запуск различных поведенческих стратегий в зависимости от разнящегося детского опыта. Некоторые существенные различия выявлены в стратегиях поведения мужчин и женщин [24]. Кроме того, явные эволюционно-биологические основания имеют такие стратегии человеческого поведения, как кооперация, альтруизм, агрессия и эгоизм.

Итак, несмотря на разносторонность проявления биологических детерминант в поведении человека, следует отметить, что они создают общую предрасположенность к определенным действиям (и характеру их реализации), имеющим эволюционно-адаптивное значение, но никоим образом не способны предопределить конкретные специфичные модели поведения.


Когнитивные механизмы

Механизмы запуска, поддержания и выключения моделей поведения, их конкретных реализаций, по всей видимости, базируются на психофизиологических процессах возбуждения и торможения. Вероятно, наиболее полную, разностороннюю и глубокую теоретическую концепцию, объясняющую эти механизмы, и объединяющую для этой цели научные достижения И.П.Павлова [5; 25] и А.А.Ухтомского [19; 26–29], предложил Б.Ф. Поршнев [30–31].

Ключевая идея его концепции заключается в утверждении и объяснении способа одновременного протекания возбуждения и торможения специфичных моделей поведения: “В каждый данный момент жизнедеятельности организма, как правило, налицо два центра (две группы, констелляции центров на разных этажах), работающих по противоположным принципам: один — «по Павлову», по принципу безусловных и условных рефлексов, другой — «по Ухтомскому», по принципу доминанты. Один — полюс возбуждения, другой — полюс торможения. Один внешне проявляется в поведении, в каком-либо действии организма, другой внешне не проявляется, скрыт, невидим, так как он угашен притекающими к нему многочисленными бессвязными, или диффузными, возбуждениями. Однако при всем их антагонизме на первом полюсе [...] в подчиненной форме тоже проявляется принцип доминанты, а на втором опять-таки в подчиненной форме проявляется принцип безусловных и условных рефлексов” [31, C.261-262].

Поведение, по Б.Ф. Поршневу, представляется множественным и вариативным, а психофизиологические механизмы – основным средством, регулирующим переключение между конкретными вариантами. “Согласно предлагаемому взгляду, всякому возбужденному центру (будем условно для простоты так выражаться), доминантному в данный момент в сфере возбуждения, сопряженно соответствует какой-то другой, в этот же момент пребывающий в состоянии торможения. Иначе говоря, с осуществляющимся в данный момент поведенческим актом соотнесен другой определенный поведенческий акт, который преимущественно и заторможен” [31, C.245].

Такое устройство психики человека обусловливает принципиальную возможность внешнего воздействия на его поведение. Можно выделить три различных способа такого воздействия:

  1. Торможение, или запрет доминирующего действия (по Б.Ф. Поршневу – интердикция I);

  2. Разрешение, или отмена торможения действия (интердикция II);

  3. Внушение, или побуждение к определенному действию (интердикция III, или суггестия).

В регулировании социального поведения человека суггестия, по-видимому, имеет определяющее значение. Во многом это обусловлено особенностями высшей нервной деятельности: «У человека работу центральной нервной системы можно разделить на три блока: 1) сенсорно-афферентный, т.е. осуществляющий прием, анализирование, ассоциирование разнообразнейших раздражений; 2) эффекторный, т.е. осуществляющий двигательные и вегетативные реакции, в том числе большие системы действий с их поэтапной корректировкой; 3) суггестивный, т.е. осуществляющий замену указаний, поступающих с первого блока, или ответов, свойственных второму блоку, другими, вызываемыми по второй сигнальной системе. Функцию этого третьего блока называют также «регулирующей» как восприятие, так и поведение, но надо помнить, что тут речь идет о регулировании по происхождению своему межиндивидуальном — исходящем от другого индивида или других индивидов; лишь в своем развитии впоследствии (по Выготскому — Лурия) функция, которая была раньше разделена между двумя людьми, становится способом самоорганизации деятельности одного индивида, интерпсихическое действие превращается в интрапсихическую саморегулирующуюся систему; это связано с преобразованием суггестии в контрсуггестию» [30, C.15].

Таким образом, внешние суггестивные воздействия позволяют не только полностью блокировать поведение человека, но и при достаточной интенсивности, организованности и минимизации прочих сигналов сформировать и поддерживать у него практически любую модель моторного, когнитивного, вербального и эмоционального поведения. Именно суггестия является основным индивидуальным механизмом социализации и альтернации, позволяющим не только усваивать специфичные формы поведения и в целом социальный порядок, но и воспроизводить его, создавая таким образом принципиальную возможность для их институционализации.

Опираясь на изложенное выше, а также на работы ряда авторов [32–36], развивающих идеи Б.Ф. Поршнева и устанавливающих междисциплинарные и межконцептуальные связи, можно сделать несколько выводов, значимых для понимания возможностей и способов управления поведением людей.

  • Суггестивное воздействие является основной формой человеческого взаимодействия, в процессе которого происходит передача, закрепление и торможение моделей и специфичных форм поведения.

  • Людям свойственно сопротивляться суггестии (проявлять контрсуггестию). Основным механизмом такого сопротивления является самосуггестия. Преодолеть контрсуггестию можно путем её интенсивного торможения либо путем повышения степени возбуждения в отношении суггестируемого действия.

  • Поведение и коммуникация для человека неразделимы в том смысле, что каждое является основным средством другого. Речь, мышление и социальное взаимодействие являются непосредственными проявлениями этой дихотомии, её следствиями. Отсюда выводим, что основным средством изменения поведения человека должен быть контроль его коммуникаций, а основным средством изменения коммуникаций (и, следовательно, всей социальной системы группы) должно быть демонстрируемое поведение.

Это лишь общие принципы, лежащие в основе понимания поведения и управления им. Их конкретная реализация может быть весьма разнообразной.

Интердикция и суггестия формируют основу другого хорошо изученного механизма, регулирующего человеческое поведение, конформности.

Ранние исследования конформности объясняли это явление при помощи теорий неформального социального общения [37], социального сравнения [38], неформального и нормативного социального влияния [39]. Не объясняя самого механизма этого явления, они показали, что конформность связана с 1) подражанием, или имитацией действий других людей; 2) стремлением объекта поддерживать социальный порядок; 3) стремлением получить поддержку и одобрение со стороны членов группы; 4) подчинением прямым требованиям (императивам).

Ставшие классикой исследования Соломона Эша [40], позволили сделать вывод о том, что на конформность практически не влияет размер группы – некоторый рост уступчивости наблюдался при увеличении численности группы до трех, после чего дальнейшее увеличение численности практически не давало усиления конформности.

Более поздние исследования показали, что конформность может проявляться и по отношению всего лишь к одному человеку, особенно если он достаточно настойчив и воспринимается как авторитетная фигура [41]. Объект при этом может испытывать одновременно высокую степень возбуждении и высокую степень торможения, свойственные суггестии.

Исследования конформности позволили сделать следующие выводы.

Люди больше склонны к конформизму, если:

  1. Сформировать мнение или суждение оказывается трудным: необходимость в социальном сравнении возрастает в условиях неуверенности [39].

  2. Их согласие или несогласие легко «вычислить» (что связано с социальными вознаграждениями и наказаниями) [39].

  3. Они сталкиваются с единогласным мнением группы: все не могут быть не правы, обособившиеся же члены группы могут быть отвергнуты или наказаны [42].

  4. Они ценят группу или восхищаются ею: отвержение человека друзьями нежелательно и опасно [43].

  5. Они напуганы: страх подрывает уверенность и актуализирует причастность к группе [44].

Люди менее склонны к конформизму, если:

  1. Уверены в своей компетентности в данной области: информационное социальное влияние является низким.

  2. Имеют высокий социальный статус [45].

  3. Строго придерживаются своих взглядов и не меняют своего мнения [39].

  4. Не любят или не уважают «источник» социального влияния [46].

Конформность лежит в основе внутригрупповых социальных отношений и, по-видимому, является основным средством формирования поведения человека в группе.

Список литературы


    1. Большаков В.Ю. Эволюционная теория поведения / В.Ю. Большаков — СПб.: Издательство С.-Петербургского Университета, 2001. 496 с. – C. 6-49

    2. Плюснин Ю.М. Проблема биосоциальной эволюции: теоретико-методологический анализ / Ю.М. Плюснин — Новосибирск: Наука, 1990. 210 c. – C. 5-52

    3. Поппер К. Р. Объективное знание. Эволюционный подход. М.: Эдиториал УРСС, 2002. 384 с. – C. 32-89

    4. Фоллмер Г. Эволюционная теория познания. — М.: Русский двор, 1998. 198 c. – C. 15-21

    5. Павлов И.П. Полное собрание сочинений Т. 1. Изд. 2-е. М., 1951. – C. 127-136

    6. Протопопов В.П. Процессы отвлечения и обобщения (абстракции) у животных и человека. Киев: АН УССР, 1950. – C. 3-8

    7. Ладыгина-Котс Н.Н. Дитя шимпанзе и дитя человека в их инстинктах, эмоциях, играх, привычках и выразительных движениях. М., 1935. – C. 99-104

    8. Фабри К.Э. Основы зоопсихологии. М., 1976. – C. 3-7

    9. Келер В. Исследование интеллекта человекоподобных обезьян. М.: Комакадемия, 1930. 215 с. – C. 5-7

    10. Волков, Е.Н. Депрограммированная обезьяна и автоматизированная индюшка // Школьный психолог. М.: Первое сентября, 2000, №6. – C. 49-53

    11. Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. М.: Медиум, 1995. 323 с. – C. 17-121

    12. Торндайк Э.Л. Бихевиоризм. М., 1998 – C. 118-129

    13. Thorndike E.L. Human nature and social order, 1940. – P.47-49

    14. Жан Пиаже: теория, эксперименты, дискуссия / Под ред. Л. Ф. Обуховой и Г. В. Бурменской. М.: Изд. Академика, 2001. – С. 33-65

    15. Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие / Пер. с нем. под ред. Д. В. Скляднева, послесл. Б. В. Маркова. СПб.: Наука, 2000. 380 с. – С. 219-236

    16. Луман Н. Невероятность коммуникации // В сб.: Проблемы теоретической социологии. Вып 3. / Отв. ред. А. О. Бороноев. СПб.: Издательство СПбГУ, 2000. – С. 9-37

    17. Чалдини Р. Психология влияния. СПб.: Питер, 2002. 288 с. – С. 5-13

    18. Плотников М.В.Механизм социальной эволюции организации // В сб.: Социальные преобразования и социальные проблемы. Сборник научных трудов (Выпуск 11). – Нижний Новгород: НИСОЦ, 2009. С. 44-62.

    19. Ухтомский А.А. Доминанта. СПб.: Питер, 2002. – С. 3-9

    20. Эллис А., Макларен К. Рационально-эмоциональная поведенческая терапия. РнД.: Феникс, 2008. 160 с. – С. 19-27

    21. Келли Дж. Теория личности. Психология личных конструктов. СПб.: Речь, 2000. – С. 57-63

    22. Скиннер Б. Ф. Оперантное поведение. // В кн.: История зарубежной психологии. Тексты. М., 1986. С. 60-95

    23. Палмер Дж., Палмер Л. Эволюционная психология. Секреты поведения Homo sapiens. СПб.: прайм-ЕВРОЗНАК, 2003. 384 с. – С. 9-21

    24. Геодакян В. А. Теория дифференциации полов в проблемах человека // В кн.: Человек в системе наук. М., 1989. С. 171-189.

    25. Павлов И.П. Рефлекс свободы. СПб.: Питер, 2001. 448 с. – С. 45-67

    26. Ухтомский А.А. Лицо другого человека. СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2008. – С. 3-19

    27. Ухтомский А.А. Очерк физиологии нервной системы. Л., 1945 – с. 5-7

    28. Ухтомский А.А. Физиологический покой и лабильность как биологические факторы.  Л., 1937 – С. 56-59

    29. Ухтомский АА. Интуиция совести. СПб.: Петербургский писатель, 1996. – С. 3-43

    30. Поршнев Б. Ф. Контрсуггестия и история // В сб.: История и психология. Сборник статей. Под ред. Л. И. Анцыферовой и Б. Ф. Поршнева. М.: Наука, 1971. – С. 71-94

    31. Поршнев Б. Ф. О начале человеческой истории (Проблемы палеопсихологии). М.: Мысль, 1974. – С. 205-221

    32. Вите О. Т. Творческое наследие Б. Ф. Поршнева и его современное значение // Полития, 1998, № 2. – с. 37-62

    33. Папуш М. П. Что делать с Эриком Берном // В кн.: Берн Э. Секс в человеческой любви. М.: ЭКСМО-Пресс, 2001. – С. 3-13

    34. Волков Е. Н. Взаимодействие внушающего и внушаемого в зеркале социальной психологии (взаимодействие внушаемого с текстами Пушкина и лицедейством Калиостро) // Журнал практического психолога. 2006. № 1. С. 67-76.

    35. Волков Е. Н. Жанровая типология способов внушения в психологии и около нее (путь Калиостро от Фрейда до НЛП) // Журнал практического психолога. 2006. № 1. С. 77-87.

    36. Волков Е.Н. Вначале было не слово – началом была суггестия. Забытые прозрения Б. Ф. Поршнева и некоторые межконцептуальные психологические и социологические параллели (рукопись. Полный текст см: http://evolkov.net/PorshnevBF/Volkov.E. In.the.beginning.there.was.suggestion.html (датаобращения 28.02.2011)

    37. Festinger L. Informal social communication. // Psychological Review, 1950. No57, P. 271-282.

    38. Festinger L. A theory of social comparison process // Human Relations, 1954. No 7, P. 117-140.

    39. Deutsch M., Gerard H.B. A study of normative and informational influences upon individual judgement. // Journal of Abnormal and Social Psychology, 1955. No 51, P. 629-636.

    40. Asch S. An experimental investigation of group influence // in Symposium on preventive and social psychiatry. Walter Reed Army Institute of Research. Washington, DC: U.S. Government Printing Office, 1957, P. 15-17

    41. Milgram S. Obedience to authority: An experimental view. New York: Harper & Row, 1976. – P. 5-29

    42. Wielder D.A., Allen, V.L. Social support, extreme social support and conformity. // Representative research in social psychology, 1977, No 8, P. 33-42

    43. Back K.W. Influence through social communication. // Journal of abnormal and social psychology, 1951, No 46, 9-23.

    44. Darley J.M. Fear and social comparison as determinants of conformity behavior. Journal of personality and social psychology, 1966, No4, P. 73-78

    45. Harvey O.J., Consalvi, C. Status and conformity to pressures in informal groups. // Journal of abnormal and social psychology, 1960, No 60, P. 182-187

    46. Hogg M.A., Turner, J.C. Social identity and conformity: a theory of referent informational influence // In W. Doise, S. Moscovici (eds.) Current issues in European social psychology, Vol. 2 Cambrige: Cambrige University Press, 1987. – P. 111-134

CRITICAL DISCUSSIONS IN RUSSIAN COMPANIES

Mikhail Vyacheslavovich Plotnikov


The article covers modern scientific picture of individual human behavior. The author gives a review of the major research work in sociology and social psychology for the last fifty years, thus showing a holistic understanding of the principles, the structure and the peculiarities of individuall behavior. The article reveals how several relatively simple mechanisms may form complex sociall behavior.


Key words: behavior, mechanisms, social, review.

Сведения об авторе:


Плотников Михаил Вячеславович; кандидат социологических наук; докторант кафедры общей социологии и социальной работы ННГУ им. Н.И. Лобачевского, доцент кафедры общего и стратегического менеджмента НФ ГУ-ВШЭ, доцент кафедры общей социологии и социальной работы ННГУ им. Н.И. Лобачевского; 603155, г.Н.Новгород, ул. Большая Печерская 25/12, тел.: (831) 432-77-93, моб. тел.: +7 910 870 1593; plotnikovm@gmail.com


Plotnikov Mikhail Vyacheslavovich; candidate of social sciences; doctorate student at the department of general sociology and social work, Nizhniy Novgorod State University, professor, department of general and strategic management, State University – Higher School of Economics / professor, department of general sociology and social work, Nizhniy Novgorod State University; 603155, Nizhniy Novgorod, 25/12 Bolshaya Pecherskaya St., phone.: (831) 432-77-93; plotnikovm@gmail.com






Похожие:

М. В. Плотников Нижегородский Государственный Университет им. Н. И. Лобачевского iconПрограмма развития федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Нижегородский национальный исследовательский университет им. Н. И. Лобачевского» на 2009 2018 годы
«Нижегородский национальный исследовательский университет им. Н. И. Лобачевского»
М. В. Плотников Нижегородский Государственный Университет им. Н. И. Лобачевского iconНижегородский Ордена Трудового Красного Знамени Государственный Университет им. Н. И. Лобачевского Экономический факультет
Нижегородский Ордена Трудового Красного Знамени Государственный Университет им. Н. И. Лобачевского
М. В. Плотников Нижегородский Государственный Университет им. Н. И. Лобачевского iconН. И. Лобачевского Подготовительный факультет
Биосинтез белка и его регуляция. Пособие для школьников, абитуриентов, студентов/ Автор кандидат биологических наук, доцент А. Н....
М. В. Плотников Нижегородский Государственный Университет им. Н. И. Лобачевского iconРоссийской Федерации Нижегородский государственный университет им. Н. И. Лобачевского Колякина Е. В., Павловская М. В
Общий практикум по химии нефти и нефтехимического синтеза. Руководство к практическим занятиям по основам нефтехимии для студентов...
М. В. Плотников Нижегородский Государственный Университет им. Н. И. Лобачевского iconМоделирования ран нижегородский государственный университет им. Н. И. Лобачевского третий Международный научно

М. В. Плотников Нижегородский Государственный Университет им. Н. И. Лобачевского iconРоссийской Федерации Нижегородский государственный университет им. Н. И. Лобачевского Национальный исследовательский университет
Руководство предназначено для студентов медико-биологического профиля
М. В. Плотников Нижегородский Государственный Университет им. Н. И. Лобачевского iconРоссийской Федерации Нижегородский государственный университет им. Н. И. Лобачевского Национальный исследовательский университет
Руководство предназначено для студентов медико-биологического профиля
М. В. Плотников Нижегородский Государственный Университет им. Н. И. Лобачевского iconРоссийской Федерации Нижегородский государственный университет им Н. И. Лобачевского Национальный исследовательский университет
Мероприятие Совершенствование образовательных технологий, укрепление материально-технической базы учебного процесса
М. В. Плотников Нижегородский Государственный Университет им. Н. И. Лобачевского iconПрограмма курса Введение
Нижегородский государственный университет им. Н. И. Лобачевского Факультет вычислительной математики и кибернетики ннгу
М. В. Плотников Нижегородский Государственный Университет им. Н. И. Лобачевского iconКурсовая работа по предмету Менеджмент
Нижегородский Ордена Трудового Красного Знамени Государственный Университет им. Н. И. Лобачевского
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница