Б. Г. Соколов Герменевтика метафизики




НазваниеБ. Г. Соколов Герменевтика метафизики
страница8/17
Дата18.11.2012
Размер2.92 Mb.
ТипДокументы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   17

3.4. Интенциональность желания.

Теперь попытаемся “наполнить” эту пустую сцену театра Юма, чтобы на ней появился “актер”, действующее лицо, субъект. Помощь нам окажет уже затронутая проблема интенциональности. Интенциональность, которая есть изначальная чистая данность не только человеческого сознания (Гуссерль) но и всего человеческого существа, и которая должна быть наполнена чем-то, чтобы мы могли сказать о присутствии, есть лишь своеобразная интенциональность интенциональности. Она не только удостоверяет саму себя, но и конституирует саму себя в движении превосхождения. Любая данность сознания ли, человека вообще, есть связь, которая в свою очередь впускает человека в со бытие события. Интенциональность или “направленность на...” не есть просто “направленность на...”, в “конце” которой маячит объект, который и придает интенциональности какую-то стабильность и наполненность. Объект, который дается как интенциональная цель дается прежде всего как связь с субъектом, наполняя субъект своим содержанием и, одновременно, удостоверяя сам это субъект и удостоверяясь через субъект же. Конечно, это не значит, что субъект и объект – нечто дискретно отстоящее друг от друга. Как раз наоборот: субъект и объект полагают друг друга в интенциональном акте, один и другой наполняют содержанием друг друга и это происходит именно так, поскольку речь идет о со бытии. Субъект и объект даются как открытость в интенциональном акте, а сам интенциональный говорит об этой открытости со бытия события. Сама же открытость, как уходящая вглубь и вовне интенциональность, констутиирует саму себя. Т.е. открытость и интенциональность может быть дана лишь как открытость открытости и интенциональность интенциональности.

Как уже указывалось, интенциональность человека есть прежде всего экзистенциальная интенциональность, которая есть одновременно эк зистенциальная интенциональность, или эк зистирующая (в хайдеггеровском смысле) интенциональность, а также экзистенциальная, или жизненная, интенциональность. Вначале рассмотрим экзистенциальный аспект интенциональности, поскольку мы уже в общем касались эк зистирующего аспекта интенциональности, когда рассматривали превосхождение как сущностную черту человека. Речь, таким образом, вначале пойдет о экзистенциальности интенциональности.

Но перед этим рассмотрим соотношение экзистенциальности и эк-зистенциальности. Человек включен в со бытие события не только как мыслящее существо, но прежде всего как живое существо. Однако поскольку речь идет о со бытии, то существование человека как живого существа неотделимо от сферы познания, поскольку со бытие дается всегда как многосферность в которой переплетены и взаимоопределяются все сферы-плоскости всего сущего. Именно эта многосферность со бытия дает нам право рассматривать экзистенциальность человеческого существа одновременно как эк зитенциальность в хайдеггеровском смысле и эк зистенциальность как жизненность, т.е. в данном отношении речь не идет лишь о “языковых играх” в хайдеггеровском стиле, а. о сущностном смысле понятия экзистенции. Поэтому и смысловой оттенок “выступление из...”, который подчеркивал в этом понятии (эк зистенция) М.Хайдеггер проявляет существо дела. Человек не только в сфере мышления, с которой как правило работает философия или метафизика, но и в жизненной ситуации как живое существо есть прежде всего “выступление из...”, “выхождение за...” или существо, трансцендентирующее само себя, превосходящее само себя. И это превосхождение осуществляется прежде всего в сфере жизненности человеческого существа. Человек, опять же подчеркнем, поскольку он находится в ситуации со-бытия, в переплетении и взаимораскрытия различных сфер, всегда проявляет в экзистенциальном измерении и эк-зистенциальное и наоборот. Это взаимопроявление эк-зистенциального и экзистенциального говорит не о параллелизме двух серий, когда порядок одной серии имеет аналог в другой, а со участии и со при сутствия в общем пространстве со бытия. Мы имеем две сферы сущего, сфера экзистенциальности или жизненности и сфера идеальности, которая может быть описана как эк-зистенциальность или идеальность превосхождений. Стало быть речь идет о со отношении двух сфер, которые, поскольку могут быть описаны, разворачиваются как серии. И это со отношение возникает в зазоре двух серий и разворачивается как смысл данного со отношения.

Эта проблема, проблема соотношения двух “серий” — проблема книги Ж.Делеза “Логика смысла”. Жиль Делез в этой работе по сути разворачивает сказанное (и он цитирует эту фразу-манифест на первых страницах своей книги) Валери: “Глубочайшее — это кожа”. Речь идет о поверхости, которая возникает при соприкосновении серий и эта поверхность фактически сводится Делезом к смыслу, как некой сверхидеальной сущности. Поверхность смысла, или место соприкосновения “слов и вещей” (как сказал бы М.Фуко) обладает структурой “ленты Мебиуса” — структура псевдопространства. Но дело обстоит иначе, чем описано у Делеза, и это можно выявить даже в самой работе (великолепной во всех отношениях), поскольку выявленная и торжествующая повсюду парадоксальность и нонсенс могут не только выполнять функциональную работу (работу состыковки различных компонентов системы, или работу фундирования этой системы — как это обстоит в книге “Логика смысла”), но и разрушать саму же систему изнутри. Фундирующая систему парадоксальность взрывает и подвешивает в неопределенности саму систему — и это происходит в работе французского мыслителя.

Соотношение серий, в которые организуются сферы сущего, не может привести нас лишь к созданию поверхности, даже если эта поверхность обладает свойствами ленты Мебиуса. Это было бы возможно, если бы мы могли изолировать в со бытии различные сферы сущего, сказав или показав: вот это — сфера идеального, это — сфера вещей, а это — сфера субъективности человека. Без сомнения мы так говорим и подобным образом расчленяем реальность со бытия. Но надо отдавать себе отчет, что мы лишь описываем и упрощаем реальное положение дел. Реальное же положение дел не дает нам возможности изолировать, расчленять на различные части, поскольку эти сами различные части не могут существовать изолированно от целого со бытия. Изолирование, поэтому изначально создает извращенную конфигурацию частей со бытия, подобно тому как Гегель пытался идти от чистого бытия, которое есть просто фикция и получается всегда как абстрагирование от со бытия.

Но со бытие как со бытие человека, которое дается изначально есть открытость к со присутствию, иначе говоря, оно дается как стремление к со присутсвию или может быть описано как интенциональность. Но поскольку человек со присутствует в со бытии всем своим существом, это со присутствие есть прежде всего желание. Этот аспект человеческого существа1 стал “виден” лишь в современной конфигурации знания благодаря прежде всего психоанализу.

Желание всегда как и интенциональность есть желание чего-то. На первый взгляд мы имеем следующую структуру желания: субъект — объект, цель субъекта или то, на что направлено желание субъекта. Цель является формующей причиной любого сущего и поэтому субъект не столько формует цель, сколько сама эта цель формует субъект. Сам же субъект желания оказывается в данной схематике либо подчиненным объекту желания либо, если рассматривать эту пару (субъект-объект) как со бытийную, полагают друг друга в общем пространствии со бытия.

Вместе с тем желание “говорит” о нехватке, о том, что цельность и о пределенность человека не налична, находится за пределами данной ситуации. Иными словами желание “говорит” о изначальной нецельности и даже неприсутствии в со бытии человека самого человека. Это как раз то, что уловил Д.Юм, когда описывал дух человека как атопийный театр. Чтобы добиться этого присутствия необходимо удостоверение этого присутствия, которое дается либо как исполнение желания, либо как сопротивление “материала” при попытки добиться этого исполнения. При этом исполнение желания или сопротивление материала желания по сути выполняют одну и ту же функцию — они придают определенность через иного, создают поверхность, границу или “кожу” желающего существа. Иными словами само желание удостоверяет человека как определенное сущее. Исполнение желания и сопротивление “материала”при попытке исполнения желания лишь по видимости проясняют существо дела. На самом деле “движение” идет не от субъективности, которая подтверждается и конституируется посредством отношения с иным (акт исполнения желания, сопротивление и т.п.), а желание удостоверяет субъект. Субъект получается лишь как постоянное мультиплицирование желания, удостоверяющего само себя.

Для прояснения существа дела обратимся к работе Ж.Деррида “Почтовая открытка”, где он как раз и затрагивает данную проблему.

Деррида в одной из частей “Почтовой открытки” деконструирует знаменитую работу Фрейда “По ту сторону принципа удовольствия”. Фрейд в данном произведение основывает свою гипотезу на игре маленького Эрнста и господствующем в психологии принципе удовольствия, или, как сокращает Деppида, PP (principe du plaisir).. В самом деле, что есть более естественного для организма, чем стремиться к удовольствию и избегать неудовольствия. Все казалось бы очень просто. Но случаи с навязчивым повторением в сознании психического больного травматической ситуации никак не согласуются с главенством данного принципа. В самом деле, зачем психическому аппарату навязчиво восстанавливать травматическую ситуацию, переживание которой никак нельзя оценить как удовольствие? процесс, по мнению Фрейда, протекает следующим образом. травматическая ситуация возникла в результате не страха, не боязни, а испуга. Испуг отличается внезапностью, его не ожидают и психика не имеет возможности подготовиться, чтобы аккумулировать отрицательную энергию. Со страхом, тревогой и т.д. дело обстоит проще, ибо сама подготовленность психики к отрицательному воздействию позволяет нивелировать негативные последствия. В случае же испуга психика человека, навязчиво восстанавливая травматическую ситуацию, пытается "связать эту огромную массу ворвавшихся pаздpажений, чтобы затем свести ее на нет"1 Возбуждение должно быть погашено, связано (binden). "Со всех сторон будет привлечена активная энергия, чтобы создать соответственное высокое энергетическое заполнение вокруг пострадавшего места. Создается сильнейшая компенсация, для осуществления которой поступаются своим запасом все другие психические системы..."2

Другим принципом, который руководит психической жизнью, является принцип реальности, или PR (principe du realit). Он как бы ограничивает и корректирует действие принципа удовольствия. Функционирование данного принципа не вступает в противоречие с принципом удовольствия. Принцип реальности — лишь слуга, который, выполняя роль господина, старается отложить исполнение желания: "..."принципом реальности", который, не оставляя конечной цели — достижение удовольствия, откладывает возможность удовлетворения и временно терпит неудовольствие на длинном окольном пути к удовольствию". Принцип реальности и принцип удовольствия как бы растут из одного корня, но, при первом приближении, главенствующим будет принцип удовольствия, принцип реальности оказывается только его слугой, лейтенантом, курьером.

Однако навязчивое повторение, которое демонстрирует невротический больной, выводит нас за пределы принципа удовольствия и заставляет искать более глубинные причины такого поведения. Феномен повтора неудовольствия вынуждает нас отыскивать нефеноменальный источник, или погружаться в бессознательные процессы. Это есть первичные психические процессы или pp (processus primaire), в отличие от сознательных, вторичных процессов. Необходимо подчеркнуть особый характер первичных процессов, которые по своим свойствам оказываются аналогом diffrance Деppида: "Мы установили, что бессознательные душевные процессы сами по себе находятся "вне времени". Это прежде всего означает то, что они не упорядочены во времени, что время ничего в них не изменяет, что представление о времени нельзя применить к ним."1 2Задача же вторичных, сознательных или пpедсознательных процессов — связывать энергию первичных процессов, которая иногда прорывается в виде фобий, навязчивых повторений, неврозов и т.д. в сознание. Функционирование данных процессов Деppида сводит к схеме:


PP(+PR)


pp


Данное уравнение описывает неоппозиционную, атетическую схему функционирования принципа удовольствия, т.е. PP и его модификацию: слуга PR может утверждать свое господство лишь будучи связан с pp, не выступая в качестве оппозиции PP. Психический аппарат стремится частично соединить, связать возбуждения, без оглядки на принцип удовольствия, никогда не противореча ему, не выступая против него. Возникает определенная опосpедующая между PP и pp зона, которую Деppида характеризует как diffrant или индиффеpентную. Эта зона есть "кольцевой маршрут между PP и pp"3, которая обладает свойствами стpиктуpы, т.е. и структура и сжатие в едином жесте.

Для нормального функционирования психики необходимо погашение той энергии, которая подчас прорывается извне или изнутри и готова нарушить функционирование системы, все ее связи и структуру. Здесь Фрейд оказывается перед проблемой жизни и смерти, или как Деppида определяет эту проблему: жизнь смерть(la vie la mort), соединяя воедино два слова без дефиса, запятой или союза, как нечто единое, как объединяющее в себе противоположности diffrance. Навязчивое повторение проявляет в организме стремление не только к погашению энергии, но и к определенному "затуханию" жизни, нирване, возврату к неоpганике. Организм стремится не только к восстановлению какого-либо прежнего состояния, но в нем наличествует внутреннее консервативное стремление к возврату к "доживому" состоянию. В этом смысле, согласно Фрейду, "целью всякой жизни является смерть"1. Но это не простое, "чистое" умирание, на что это обращает внимание Деppида: "...организм хочет умереть только по-своему..."2. Смерть вписана в жизнь, или жизнь вписана в смерть. Сам же принцип удовольствия оказывается в конце концов подчиненным смерти: "принцип удовольствия находится в подчинении у влечения к смерти, он сторожит вместе с тем и внешние раздражения, которые расцениваются влечениями обоего рода как опасности, но совершенно отличным образом защищается от нарастающих изнутри pаздpажений, которые стремятся к затруднению жизненных процессов"3.

Когда Фрейд описывал игру маленького Эрнста, он выделял в ней две стадии: стадию "fort", когда малыш откидывает игрушки, прочь и стадию "da", "вернись". Фрейд трактует эти стадии как законченную игру, как возмещение утраты матери. Главенствующую роль играет последняя стадия, которая и приносит удовольствие от обретения того, что было ранее малышом утрачено. Однако Фрейд выделяет еще один момент, момент своеволия: мальчик начинает играть активную роль, он управляет процессом, присваивает себе свойство матери, которая в "реальности" может по своему усмотрению уйти или вернуться. Все это позволяет Деppида увидеть, что каждый этап игры представляет собой законченное целое. Смысл игры вовсе не в том, чтобы наконец обрести утраченное, хотя это также нельзя упускать из виду. Смысл именно в том, что мальчик присваивает себе активность как в моменте, который приносит неудовольствие (уход матери, который трансформировался в fort), так и в моменте игры, когда игрушка (или мать) возвращаются. Это подтверждается тем, что игра вначале имела лишь первую фазу. "Здесь речь идет об отношении к себе как отношении к другому, ауто-аффекции fort:da, которая дается, берется, посылается и предназначается, удаляется и приближается своими собственными шагами, шагами другого."1

Получается, что самое важное — это не удовольствие или неудовольствие, а момент присвоения, свойственности (appropriation). В этой связи стоит вспомнить фрагмент из рассматриваемой работы Фрейда, посвященный смерти, как цели жизни: "рассматриваемые в этом свете влечения к самосохранению, к власти и самоутверждению теоретически сильно ограничиваются; они являются частными влечениями, предназначенными к тому, чтобы обеспечить организму собственный путь к смерти и избежать всех других возможностей возвращения к неорганическому состоянию, кроме имманентных ему"2. Здесь заключена определенная амбивалентность: с одной стороны, влечение к власти и самоутверждению оказываются подчиненными стремлению к смерти, но, с другой стороны, наличествует стремление к собственной, имманентной данному организму смерти, а не просто к смерти. Деppида выделяет именно последний момент "свойственности", имманентности, тенденцию к освоению. Жизнь и смерть не противопоставляются — они обе подчиняются движению освоения. Именно поэтому нет оппозиции между ними и Деppида описывает их единым/двойным термином "жизнь смерть". Тенденция освоения, свойственности более "фундаментальна" чем сама жизнь или смерть. "Жизнь и смерть не противопоставляются в ней"3. Именно поэтому логика освоения не вписывается в традиционную структуру S есть P. Жизнь и смерть противопоставляются лишь как "слуги" единого движения освоения. Для самого же освоения они являются безразличными. Таким образом, вырисовывается экономика смерти как закон освоения (oikos может быть переведен и как собственность, свойственность), которая господствует и над принципом удовольствия и над самой жизнью смертью (la vie la mort). В этой экономике смерти "РР, господин, не является господином, субъектом или автором. Он только поверенный, эмиссар, почтальон, почти что курьер"4

Теперь вернемся к прерванному рассуждению, предварительно суммировав раскрытое Деррида. Желание, которое требует удовлетворения и которое на первый взгляд контролируется принципом удовольствия и корректируется принципом реальности, на самом деле проявляет иную структуру: цель желания — это удостоверение своей собственности, т.е. удостоверения самого себя. И в этом удостоверении своей собственности , свойственности (в терминологии Деррида) оно пользуется как своими слугами двумя разобранными Фрейдом принципами: принципом реальности и принципом удовольствия. Не исполнение желания — цель желания, а достижение удостоверенной субъективности. Это стремление идет от того, что желание не является неким добавком к субъективности, и субъективность посредством желания манифестирует саму себя. Как раз наоборот, субъективность (свойственность, собственность) — это своеобразный результат желания. Желание желает поистине лишь само себя, а не своего собственного удовлетворения (неудовлетворения), поскольку через удовлетворение (неудовлетворение) желание осуществляет процесс самоудостоверения. Субъективность же, или удостоверенность, возникает скорее не как результат движения желания, а как само функционирование этого движения. Иными словами человеческий топос как живого существа или то, с чего мы начали и к чему стремимся придти — пространство театра Юма — не есть данность, его просто нет, оно конституируется в тех процессах, которые мы пытались разобрать — превосхождения и желания.

Теперь остается рассмотреть следующее. Мы выяснили, что субъективность есть результат — но, конечно, не результат как некая данность, а скорее самоудостоверяющее движение — интенционального процесса, который в сфере экзистенциальности может быть рассмотрен как самоконституирующееся желание. Откуда же появляется само желание, которое “потом” через самоконституирование удостоверяет себя, и через это удостоверение удостоверяет субъективность? И здесь мы попадаем в ситуацию “герменевтического круга”.

И это стоит подробнее разобрать. Мы так или иначе в наших рассуждениях мы идем от данности, которая есть субъективность, поскольку в рассуждение всегда вписывается манифестация нашего Я. Структура следующая, и она по сути есть структура со бытия в сфере языка: помысленное, приобретает форму высказывания или так или иначе с ним соотносится, поскольку высказывание выступает как форма-эффект самой мысли и без этой формы-эффекта не может вообще существовать. Другое дело, что сразу же возникает несоответствие между высказыванием, или тем что в наше время именуют означающим и самой мыслью, или означаемым. Поэтому мы имеем дело с1

1.денотацией или индикацией, или непосредственным соотношением высказанного к внешнему положению дел;

2.манифестацией, которая как раз через субъект получает возможность связности и вообще существования;

3.сигнификацией, или связью с другими сериями высказываний, а также с общими понятиями 2

Все выделенные области, настолько взаимосвязаны, что могут быть помыслены лишь одновременно. Исчезновение одной из областей в принципе делает бессмысленным само существование других. Иначе говоря, без манифестации, которая вводит в данную структуру субъект, Я, невозможно само высказывание, и, следовательно, сама мысль.

Но тогда получается, что так или иначе имея внутреннюю встроенность субъекта в акт мышления, мы его затем ликвидируем (театр Юма), чтобы потом, опять же, попытаться его конституировать в процессе интенционального движения, которое мы разобрали в экзистенциальной сфере как процесс самоудостоверения желания. Не является ли это прямым “передергиваением”и “подтасовкой”?

Рассмотрим еще подробнее схематику высказывания. Любая выделенная область не есть область где мы можем констатировать одно направление или действие одного сущего. Так сама структура высказывание изначально включает в себя мысль и выражение, иначе говоря, дается всегда как связь. Даже более того, дается именно связь, и она “первична” по отношению к тем сущим, которая их связывает. Именно это, возможно, вызвало рассуждение Ф.Соссюра о том, что язык это сфера чистого различия, т.е. единственно что мы можем удостоверить в отношении языка — это различие (ясно, что само различие сводится к связи и эту связь манифестирует). В сфере денотации или импликации мы также удостоверяем первичность связи, которая связывает означаемое положение дел с высказываением. В денотации мы также имеем структуру первичной положенности связи. Это же самое можно сказать и о сигнификации, которая так же дается прежде всего как связь.

Иначе говоря, мы имеем на первом этапе — когда мы еще не нигилировали субъективность — не столько субъективность, а структуру, которая говорит прежде всего о связи. Но что такое сама связь? Связь по сути своей и есть интенциональная открытость. И эта интенциональная открытость становится явленной, когда мы ликвидируем субъекта. Т.е. первоначальное движение от субъективности к десубъективации проявило для нас первичность связи. Но связь — это в связь в сфере со бытия всего сущего. Т.е. мы лишь подтверждаем со бытийность события бытия. И это подтверждение проходит круговым маршрутом. Этот круговой маршрут не останавливается на десубъективации, а неизбежно продолжается до самоудоствоверения субъекта через структуру желания (в сфере экзистенциальности) или через структуру чистой интенциональности в процессе превосхождения (в сфере эк зистенциальности).

В отношении желания дело выстраивается подобным образом. Желание также “желает сказать” и говорит. Говорит же оно о первичной связанности субъекта желания и объекта желания, об их изначальной взаимоположенности в со бытийности, но не в сфере лишь языковой означенности, а в сфере экзистенциального означенного бытийствования. Конечно, эти две сферы также не могут быть даны изолированно друг от друга и все сказанное о сфере языка применимо к жизненной сфере желания. Именно поэтому можно говорить о языке желания и о внутренней инкорпорированности желания в язык. Желание желает самого себя и своей самоудостоверенности. И эта удостоверенность ведет нас к удостоверенности субъекта желания. То есть мы также подаем в ситуацию кругового означивания, ситуацию “герменевтического” круга. Желание изначально дается как желание субъекта, но затем мы видим, что субъект есть то, что возникает в процессе развертывания желания. Желание отсылает к субъекту, а субъект отсылает к желанию, т.е. оба отсылают нас друг к другу. Но нужно вспомнить еще и следующее: герменевтический по сути своей процесс раскрывает перед нами само желание. Желание субъектом и желание объекта — это лишь те полюса, которые выстраиваются на основе первичной связанности и взаимоположенности. Желание интенционально по своей структуре, оно есть по сути интенциональность открытости, которая к тому же (и это касается и сферы языковой означенности, как одна из сущностных ее характеристик, которую мы отдельно не выделяли) обладает характером креативности. Т.е. желание и интенциональность говорят и приводят к той открытости, которая дана человеку изначальна, и которая есть свобода.

Теперь остается еще один неясный момент. Мы оказываемся в герменевтическом (но открытом и открывающим свободу) круге, который все же заключает в себе момент “порочного” кругового движения. Можно ли его избежать. Без сомнения, можно попытаться двинуться в направлении все более и более углубляющихся отсылок, общая схематика которых это причина-действие. Но данная схематика также по своей сути имеет внутри себя это же самое круговое движение, но с той лишь разницей, что разрывается со бытийность сущего, которая позволяет нас хоть как то удостоверить самих себя. И это удостоверение есть открытое и свободное удостоверение, ибо сущность человеческой эк зистенции — свобода.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   17

Похожие:

Б. Г. Соколов Герменевтика метафизики iconА. К. Соколов безопасность и экологичность в дипломном проектировании
Соколов А. К. Безопасность и экологичность в дипломном проектировании: Учеб пособие/ гоу впо «Ивановский государственный энергетический...
Б. Г. Соколов Герменевтика метафизики iconСаша Соколов Школа для дураков
Саша Соколов – один из немногих, кто, смело переосмысливая лучшие традиции классики, возвращает русской литературе современное и...
Б. Г. Соколов Герменевтика метафизики iconВопросы к экзамену для поступающих в аспирантуру
Исторические формы диалектики и метафизики. Диалектика и метафизика (антидиалектика) как методы познания
Б. Г. Соколов Герменевтика метафизики iconИ. Д. Демакова апк и ппро, г. Москва, Россия
Ключевые слова: экзистенциальная философия, синергетика, семиотика, акмеология, герменевтика
Б. Г. Соколов Герменевтика метафизики iconЛекция 17. Метафизика и реальность Экзаменационные вопросы к курсу «Метафизика»
Лекция Проблема предмета метафизики. Прагматические границы современного метафизического дискурса
Б. Г. Соколов Герменевтика метафизики iconРешение заседания кафедры протокол рабочая программа модуля / дисциплины «Герменевтика и гуманитарное познание»
...
Б. Г. Соколов Герменевтика метафизики iconСоколов А. К. Курс советской истории. 1917-1940: Учеб пособие для вузов
Текст опубликован: Соколов А. К. Курс советской истории. 1917-1940: Учеб пособие для вузов. — М.: Высш шк., 1999. — 272 с
Б. Г. Соколов Герменевтика метафизики iconВладислав Мединцев когнитивные процессы в культурном пространстве лица: знание, интеллект, рефлексия
Опубликована: Актуальні проблеми психології. Т. Психологічна герменевтика / За ред. Н. В. Чепелєвої. – К.: Дп «Інформаційно-аналітичне...
Б. Г. Соколов Герменевтика метафизики iconЮридична герменевтика
Ось чому нині так важливо якісно оновити концепцію правосуддя, що дозволить оптимізувати суддівську діяльність. У цьому контексті...
Б. Г. Соколов Герменевтика метафизики iconФокус метафизики порядок бытия и опыт познания в философии франсиско суареса
В монографии исследуется метафизическое учение Франсиско Суареса (1548–1617), ставшее последней крупной системой схоластического...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница