Б. Г. Соколов Герменевтика метафизики




НазваниеБ. Г. Соколов Герменевтика метафизики
страница3/17
Дата18.11.2012
Размер2.92 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
ГЛАВА I


СО-БЫТИЕ


1. Стершаяся чеканка языка


Язык не только включен в процесс понимания как простое орудие или среда. Он может оказать и помощь, указывая на неожиданные “накопленные” предыдущими поколениями, но скрытые для обыденного взгляда, и возможные пути анализа, особенно если дело касается герменевтики. Наш родной русский язык — не исключение. То, что подчас может показаться игрой в слова в стиле Хайдеггера1, “коверканье” их исконного смысла, может обернуться драгоценной находкой мысли. Язык хранит в себе как скрытый резерв мудрость прошедших поколений и тот “первый” взгляд на какой-либо предмет или сущее, который именует, называет это сущее. Поэтому язык может улавливать в этом сущем нечто, к чему мы уже привыкли и что перестали замечать.

Малларме сравнивал повседневное употребление языка со стершейся от времени монетой, которую люди передают из рук в руки в молчании. Мы привыкли к словам и не видим их “стершийся” потенциал. Нам порой требуется усилие, чтобы разглядеть первоначальное изображение, чеканку и этим восстановить свежесть и возможно наивность “первого взгляда”, который может быть видит существенное. Конечно, речь не идет о восстановлении этой, скорее всего наивно-мудрой ситуации первого именования. Речь идет о “всматривании”, вернее “вслушивании” в язык и слово, ибо в результате этого пристального внимания мы можем “увидеть” совершенно иное. Именно этот пристальный взгляд дает слову быть Словом, воссоздавать, по сути, ситуацию “первого именования” сущего, с присущей ей усилием по со гласованию сущего и человека, а также восстанавливать ту роль языка, которая стирается повседневностью его бездумного и безучастного употребления.

В этой работе нам хотелось бы выделить два ключевых слова (они уже часто употреблялись во Введении), которые русский язык дарит нам, но которые можно прочитать по-иному, чем это принято в повседневной практике языка. Эти два слова — “со временность” и “со бытие”. Но начнем по порядку.

Итак, со-временность.

2. Сущностное в современности:

со-временность современности


Прежде всего, нам необходимо определить сам термин со временность, который используется в этой книге. Со временность — это вневременность и временность одновременно, данные как сущностные “измерения”. Со временность “вневременна”, поскольку указывает на то “измерение” времени, которое не может быть разделено на непроницаемые друг для друга и различно положенные прошлое, будущее, настоящее. Со временность также временна, т.е. современна и ситуационна, поскольку про являет то сущностное, что и определяет современную ситуацию.

Понимания современности возможно только как уяснение и прояснение современной ситуации как со временной ситуации. Прояснение же современной ситуации есть прояснение сущностных моментов последней. Это прояснение должно быть дано во временной перспективе, т.е. сущностным образом во временном измерении, когда какое-либо сущее становится сущим лишь в той мере, в какой оно постигается не как что-либо случайное, а как необходимое. Стоит уточнить, что необходимое — это ни в коей мере не жестко детерминированное. Необходимое — это оправданное в своем бытии во временной перспективе, которая включает не только настоящее, а прошлое и будущее. Однако, временная перспектива — это перспектива, которая незамкнута со всех сторон, а не только со стороны будущего. Временная перспектива открыта и именно это и делает ее свободной в необходимости, лишая необходимость детерминизма.

Таким образом, современная ситуация может быть осмыслена как сущностная тогда, когда она со временна или “вневременна” в том значении этого термина, которого мы придерживаемся, или она не есть жестко привязаная лишь к наличному моменту, а дается во временной перспективе.

Наконец, сущностное в современной ситуации есть то, что является формующей причиной этой ситуации. Это узловые “точки” современности. Эти узловые “точки” являют собой целое “гнездо” (по выражению Витгенштейна), поскольку эти узловые “точки”, силовые центры не могут быть осмыслены как изолированные, ибо всегда даются как именно центры, возникающие на пересечении. В данном случае, конечно, речь не может идти всего лишь об описании структуры ситуации. Простое описание компонентов, составляющих ситуации в лучшем случае даст синхронический срез, который интересовал мыслителей разве что на раннем этапе развития структурализма.

Но даже само описание сущностных моментов структуры есть описание формующего начала с определенной точки зрения, а значит есть описание того сущностного, что определяет современную ситуацию. Поскольку же структурное описание конфигурации дается как определяющее современность, то оно со-временно во втором значении этого термина.

Таким образом, современность сущностна когда она со-временна, то когда она постигается в своей формующей причине, в своей структуре, осмысленной сущностным образом, и когда она дается во временной (“вневременной” перспективе).

В этой книге мы и попытаемся проявить со временность современности в той сущностном измерении ситуации которая издревле именуется метафизикой. Поскольку же речь идет о современной/со-временной ситуации, то и метафизика, чтобы быть со-временной должна претерпеть сущностные изменения. Иными словами мы, зная о временности любого исследования, о его жесткой привязке к исторически ограниченному горизонту, отдаем отчет о том, что оно со бытийствует с вечностью.

3. Со-бытие/событие бытия

Вопрос о бытии — вопрос принадлежащий по праву к самой сердцевине метафизического вопрошания. Пытаясь понять что такое метафизика или философия, дать их со временное толкование, мы не вправе обойти этот вопрос. Но поскольку герменевтика метафизики есть своеобразное предисловие, пропедевтика, а не сама метафизика или философия, то и данная проблема будет дана лишь в общих чертах.

* * *

Трудность вопроса о бытии — “традиционная” трудность философии. В самом деле, говорить о бытии, о бытии бытия, определять бытие можно лишь иным образом, чем любое другое сущее. Мы можем без колебания говорить: какое-либо сущее есть, бытийствует, “обладает” бытием. Дерево есть, существует; но как можно употребить в том же самом смысле глагол “есть” по отношению к самому бытию — бытие есть? Бытие имеет уникальный “способ существования”, “способ бытийствования”, который есть нечто иное, чем бытие реально существующих предметов, представленных в понятии.

Стоит сразу же отметить, что в подобном положении оказываются и многие понятия (данный термин употребляется не в смысле гегелевского понятия, а в логическом смысле), которые не имеют референта в реальности. Действительно, что можно сказать о бытии свободы или необходимости? Их существование нельзя удостоверить тем же способом, что существование упомянутого дерева.

Возможно вопрос о бытии нам прояснят наши “проводники”? Гегель рассматривает бытие как наиболее бедное понятие, которое даже не может быть отличимо от небытия. “Бытие — это понятие только в себе...”1 Как наиболее абстрактное понятие, чистая абстракция, неопределенная простая непосредственность, бытие есть “идеальное” начало, стартовая точка для всей его системы. У Гегеля, таким образом, бытие беднейшая ступень развития понятия. То, что нам важно выделить, это следующее: бытие не имеет и не может иметь никаких предикатов, которые сказываются о нем, как эти предикаты сказываются о другом сущем, т.е. оно, можно сказать, незримо для рефлексии и ускользает от нее по причине предельной своей простоты. Эта предельная простота бытия не дает возможности “схватить” его, поскольку “дальнейшие и более конкретные определения уже не оставляют бытие чистым бытием, таковым, каково оно непосредственно есть вначале. Лишь в этой чистой неопределенности благодаря ей оно есть ничто, невыразимое...”2

М.Хайдеггер так же видит трудность вопроса о бытии. Прежде всего, Хайдеггер различает бытие и сущее. Мы можем говорить лишь о сущем, но не о бытии, т.е. бытие не дается нашей рефлексии, поскольку оно как самое ближайшее невидимо. Бытие оказывается в ситуации зрения, которое все видит, но не видит себя самого. Бытие как бы проходит сквозь “пальцы” рефлексии, не оставляя нам никакой возможности с ним “вступить в контакт”, по крайней в тот же контакт, в какой мы вступаем с сущим. Описание бытия поэтому не может быть таким же каким описание сущего. Хайдеггер даже предлагает употреблять Sein ist (Бытие есть) перечеркивая глагол, этим самым подчеркивая, что бытию свойственен иной “модус” существования, а также то, что любая попытка описания бытия с помощью языка не совсем корректна.

Таким образом, и в системе Гегеля и в системе Хайдеггера бытие дается как нечто, что есть труднейшее для рефлексии, у Гегеля из-за его предельной абстрактности и пустоты, у Хайдеггера из-за его своеобразной “трансцендентности” и, одновременно, неразличимой близости. Бытие таким образом — “транс-цендентно” и “транс-парантно” (transparence — прозрачно).1 В подобной интеллектуальной ситуации транс-парантности и транс-ценедентности бытия нам стоит либо вообще снять вопрос о бытии, либо попытаться еще более углубиться в него.

Итак, что мы можем сказать о бытии? Таким образом, вначале есть вопрос, который и задает “интеллектуальное пространство” для бытия. Даст ли нам развертывание этого вопроса “в конце” бытие? Тогда бытие оказывается подчиненным вопросу? Или вопрошание в чем то тождественно бытию? Не будем торопиться и рассмотрим по порядку.

Вначале, не будем так жестко разделять бытие и сущее, ибо понятно, что сущее так или иначе “соприкасается” с бытием. Сформулируем это так: сущее причастно бытию и с ним связано. Подобное рассуждение позволяет нам найти выход из тупика, в котором мы могли бы оказаться, если бы остановились в той интеллектуальной позиции, какую нам предлагает Хайдеггер. Со всеми следствиями этой позиции — от неизречимости бытия до его забвения.

Таким образом, пускай даже мы ничего не можем пока сказать о бытии, из-за его ли “пустоты” или из-за того, что оно слишком неразличимо близко к нам, но это вовсе не значит, что у меня нет возможности с ним “соприкоснуться”. И речь сейчас идет не о “вчувствовании”, а о рефлексивном постижении. Если какое-либо сущее есть, то значит оно “связано” с бытием, причем эта “связь” есть существеннейшее в этом сущем, ибо без “связи” с бытием, которое есть “одновременно” овременение этого сущего, мы не можем говорить о сущем как о сущем. Бытие не есть нечто запредельное для рефлексии, оно дается в каждом акте рефлексии как изначальная и существенная данность любого сущего.

Теперь пойдем дальше. Когда я говорю, что какое-либо сущее обладает бытием, например дерево есть, то я подразумеваю под этим, что оно, это сущее является во времени. Чтобы обладать бытием, необходимо именно быть, или быть причастным времени, вступать в его “пространство”, присутствовать во времени. Быть поэтому тождественно быть временным, находится в “стихии” времени, ибо если сущее не может хоть на миг быть причастно времени, то и говорить о его существовании вообще не стоит.

Далее, если мы имеем связь с бытием, то положенность бытия дает положенность сущего, а также положенность для нас связи бытия и сущего, т.е. связи бытия с нами и с сущим. Иными словами бытие раз бытие дано, положено, то дается и связь, дается сущее, а также то сущее, в котором осуществляется эта положенность, а именно положена человеческая эк зистенция. Причем это верно не только в отношении бытия: и сущее и человеческая эк зистенция также взаимополагают друг друга. Бытие, таким образом, не дается как лишь беднейшее (Гегель) или как ближайше-прозрачное, а дается всегда как со бытие. Положенное вместе с бытие со бытие полагает не просто какое-либо одно сущее или какую-либо одну человеческую эк зистенцию. Положенное бытие не есть отдельное сущее, и поэтому полагает одновременно тотальность сущих.

Итак, связь, которая дана вместе с бытием, полагает со бытие бытия. Сама же со бытийность бытия развертывается как время, но это значит, что оно со-временно, следовательно собирает в себе в ином временном измерении, о котором мы поговорим позднее, как вневременность вечности, так и сплавленность в настоящем прошлого и будущего. Отсюда вытекают два следствия.

Первое. Бытие как со-временное со-бытие события бытия дается и постигается как “коррелят” современности, оно включено, и одновременно, развертывается в со-временности современности. Благодаря этому снимаются проблемы, связанные с историческими формами постижения бытия, довольно сильно разнящиеся между собой: исторические формы постижения бытия, чт представлено различными системами философии, всегда со временны и со бытийны. Поэтому же исторические формы постижения бытия есть формы присутствия и развертывания бытия.

Второе. Структура со-бытия/события бытия “подобна” процессу понимания как смыслопорождающей деятельности человека. А сам человек, и именно он, дает бытию стать со-бытием в своей истине. И потому со-бытие бытия может быть описано. Т.е. описание не есть простое символическое действие, внезапно изобретенное человеком, а сущностно. Но на этом мы остановимся позднее, когда будем рассматривать проблему понимания.

Далее. Когда мы говорим о со-бытийности события бытия мы должны подчеркнуть, что эта со-бытийность не есть нечто подобное простому фактическому присутствию. Подобно тому как событие музыкального концерта не может быть описано и постигнуто как регистрация билетов сидящих в зале зрителей. Со бытие не одномерно, оно, многопластово, и, если отвлечься от коннотирующего для данного термина в нашей культурной парадигме, многомерно. Даже более того, поскольку оно есть также со временность, то о нем можно говорить как о нечто подобном “мирам” “Розы Мира” Даниила Андреева, со существующих друг в друге.

Итак, мы шли не от бытия, а от сущего. “Первичная” данность для рефлексии о бытии — это не бытие, а сущее, а вернее сказать событие/со бытие бытия, “первичная связь” бытия в со бытии. Бытие нам дается как событие/со бытие бытия, которое может быть нами “отслежено” как сущее. Мы должны говорить о со бытийности бытия, о изначальном развертывании бытия как “первичной связи” в со бытие/событие, об изначальной включенности в это со бытие/событие временности. Не сущее, таким образом, определяется/о-пределивается1 бытием, поэтому бытие не может быть предикатом какого-либо сущего, а наоборот, бытие определяется/о пределивается со бытием. И, как изначальная временность, это определение/о пределивание дается во временной перспективе. Вместе с тем, эта временная перспектива не может быть наглядно представлена моделью луча или прямой линии с неуловимой точкой-настоящим. Временная перспектива сохраняет и усложняет, как мы только что говорили, “многомерность” со бытия/события бытия. Поскольку же исследование бытия проводится человеком (а иное можно разве только что помыслить) то в со бытийность бытия изначально включен вопрошающий человек и сфера идеального.

Как временное и пространственное со-бытие бытия, как развертывание, со-бытие бытия может быть описано, но это описание есть прежде всего о-пределение/ определение. И на этом мы должны остановиться.

Но прежде мы двинемся дальше стоит отметить один момент. Мы начинали наше рассмотрение с вопроса о бытии, который формовал “интеллектуальное пространство” бытия. Сам же вопрос был сформован как развертывание вопроса, прояснения события вопроса его объяснение или описание. Структура вопрошания “подобна” структуре со-бытия бытия. Именно это позволяет нас вопрошать о бытии, надеясь на ответ, который есть развертывание нас самих, вопрошающих о бытии.

4. Дескрипция и экспликация. Постановка проблемы

Как мы уже упоминали, Дильтей различает науки описательные или дескриптивные и объяснительные. Объяснительные науки по преимуществу — это естественнонаучные, именно здесь может быть достигнуто причинно-следственная экспликация, здесь есть возможность “жесткости” доказательства. Сфера гуманитарного знания — это описание, т.е. где все лишь показывается, но не доказывается. Но так ли различны объяснение и описание, что посредством их различения можно разделить человеческое знание на две области? Не является ли экспликация видом более общей процедуры описания?

Иными словами, мы должны выяснить соотношение экспликации и дескрипции. Необходимо прояснить, в какой мере мы можем использовать описание или доказательство, а также насколько методология со бытийности, которая является по сути своей описательной, может претендовать и быть доказательством. В самом деле даже у Гегеля доказательством истинности основных его положений по сути является описание движения идеи. Именно это движение и доказывает истинность “посылок”. Иначе говоря, доказательство приравнено к описанию.

Для того, чтобы нам разобраться насколько правомерно подобное жесткое разделение (дескрипция/экспликация) нам вначале необходимо рассмотреть проблемы определения и диалектику границы.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

Похожие:

Б. Г. Соколов Герменевтика метафизики iconА. К. Соколов безопасность и экологичность в дипломном проектировании
Соколов А. К. Безопасность и экологичность в дипломном проектировании: Учеб пособие/ гоу впо «Ивановский государственный энергетический...
Б. Г. Соколов Герменевтика метафизики iconСаша Соколов Школа для дураков
Саша Соколов – один из немногих, кто, смело переосмысливая лучшие традиции классики, возвращает русской литературе современное и...
Б. Г. Соколов Герменевтика метафизики iconВопросы к экзамену для поступающих в аспирантуру
Исторические формы диалектики и метафизики. Диалектика и метафизика (антидиалектика) как методы познания
Б. Г. Соколов Герменевтика метафизики iconИ. Д. Демакова апк и ппро, г. Москва, Россия
Ключевые слова: экзистенциальная философия, синергетика, семиотика, акмеология, герменевтика
Б. Г. Соколов Герменевтика метафизики iconЛекция 17. Метафизика и реальность Экзаменационные вопросы к курсу «Метафизика»
Лекция Проблема предмета метафизики. Прагматические границы современного метафизического дискурса
Б. Г. Соколов Герменевтика метафизики iconРешение заседания кафедры протокол рабочая программа модуля / дисциплины «Герменевтика и гуманитарное познание»
...
Б. Г. Соколов Герменевтика метафизики iconСоколов А. К. Курс советской истории. 1917-1940: Учеб пособие для вузов
Текст опубликован: Соколов А. К. Курс советской истории. 1917-1940: Учеб пособие для вузов. — М.: Высш шк., 1999. — 272 с
Б. Г. Соколов Герменевтика метафизики iconВладислав Мединцев когнитивные процессы в культурном пространстве лица: знание, интеллект, рефлексия
Опубликована: Актуальні проблеми психології. Т. Психологічна герменевтика / За ред. Н. В. Чепелєвої. – К.: Дп «Інформаційно-аналітичне...
Б. Г. Соколов Герменевтика метафизики iconЮридична герменевтика
Ось чому нині так важливо якісно оновити концепцію правосуддя, що дозволить оптимізувати суддівську діяльність. У цьому контексті...
Б. Г. Соколов Герменевтика метафизики iconФокус метафизики порядок бытия и опыт познания в философии франсиско суареса
В монографии исследуется метафизическое учение Франсиско Суареса (1548–1617), ставшее последней крупной системой схоластического...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница