Ким Хантер Песнь ножен Красные Шатры 003 Аннотация … Странный, жутковатый мир




НазваниеКим Хантер Песнь ножен Красные Шатры 003 Аннотация … Странный, жутковатый мир
страница9/15
Дата17.11.2012
Размер3.75 Mb.
ТипДокументы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   15
Глава пятая


Три дня спустя Маскет окончательно оправился и был готов продолжать путешествие. Сей довольно миловидный юноша, тем не менее, не слишком охотно расставался с грязью и «питомцами», облюбовавшими его шевелюру. С великим трудом Солдат, в конце концов, заставил Маскета помыться и привести себя в порядок.

— Если ты этого не сделаешь, я уеду без тебя.

Мальчик не горел желанием остаться в лесу в одиночестве, а потому решился избавиться от вшей при помощи чистеца, собранного Солдатом, и вымылся в ручье. Солдат сшил ему одежду и приспособил кожаный ремень. Маскет остался недоволен. Он жаловался, что одежда натирает ему кожу и мешает двигаться.

— В перьях я чувствовал себя гораздо лучше.

— Когда мы вернемся в Зэмерканд, можешь соорудить себе плащ из перьев. А до тех пор походишь в этой одежде, будешь следить за ней и чинить по мере необходимости.

— С какой стати?

— С такой, что я тебе велю.

— Ты мне не отец.

Крыть было нечем. Солдату пришлось признать, что Маскет прав: он не являлся для мальчика авторитетом и не имел права ему приказывать. Однако Солдат сказал Маскету, что тот обязан подчинятся его приказам, коли желает путешествовать вместе с ним. Если же Маскет желает оставаться один и идти пешком — это его право. В ином случае Солдат готов сделать его своим оруженосцем при одном условии: Маскет будет безоговорочно подчиняться своему сеньору. Рыцарь станет для него царем и богом.

— Вот если бы ты сделал меня своим сыном, — ответил юнец, — я бы подчинялся тебе во всем.

— Юный хитрец! Я не собираюсь торговаться. Мне не нужен сын. А если понадобится — жена мне его родит. Ты хоть понимаешь, какая честь тебе выпала? Немногие уличные мальчишки могут сделаться оруженосцами благородных рыцарей. Это очень ответственная обязанность; отчасти даже священная. Оруженосец должен подавать рыцарю его меч и щит во время турнира, подносить ему вино… Прислуживать хозяину со всем старанием.

— И это священные обязанности?

— Разумеется. Рыцарь посвящен богу и совершает подвиги во славу его.

— Ну, тогда пошел бы этот рыцарь!… Я не собираюсь таскать оружие и подавать вино. Пусть сам обходится.

— Ах, так?!

— Да, так.

Солдат предвидел подобные трудности. Юнец слишком долго пробыл вольной птицей, и теперь будет непросто запереть его в клетку. Однако бросить его Солдат не мог — тем более теперь, когда он стал беспомощным юным человеком. Ребенком… И все же следовало добиться подчинения. Может быть, страх расставит все по местам?

Приняв решение, Солдат вырезал гибкий прут и подступил к мальчику.

— Не желаешь слушаться? Ну что ж… Давай ка посмотрим, вдруг хорошая порка заставит тебя переменить мнение…

— Не подходи! — крикнул Маскет. — Не то я выклюю тебе глаза и расцарапаю лицо! Запомни: у меня ядовитые когти.

Солдат и бровью не повел. Он надвигался на Маскета, помахивая прутом. Паренек попятился и кинулся бежать вниз по склону холма. Споткнулся о булыжник, выпирающий из земли, и полетел, размахивая руками, — совершенно позабыв, что у него нет крыльев. Паренек беспомощно дрыгал ногами, вертелся и извивался в воздухе — и в конечном итоге рухнул на траву. Он очень долго был крылатым созданием и не сумел сразу отрешиться от старых привычек… Вскочив на ноги, Маскет попытался удрать, но снова упал на покрытую мхом землю. Солдат схватил его за шиворот и поднял. Маскет продолжал отчаянно молотить ногами по воздуху.

— Уймись, парень, — проворчал Солдат. — Успокойся.

— Нет. Нет! — закричал мальчик. Горячие слезы отчаяния и ярости текли по его щекам. — Отпусти меня!

— Отпущу, если ты пообещаешь меня слушаться.

— Ладно, — ответил мальчик, надувшись. — Я буду хорошо себя вести.

Солдат поставил его на землю. На этот раз Маскет не стал убегать, а пошел за рыцарем к поляне, где была привязана кобыла. Настала пора отправляться… Маскет потянулся к мечу Солдата, лежавшему под деревом.

— Не трогай! — крикнул Солдат. — Я сам решу, какое оружие тебе носить. Вот возьми арбалет.

— Что это ты так взвился из за меча? — спросил мальчик.

— Это поименованный меч. Кутрама, — сказал Солдат.

— Да, я в курсе.

— В курсе… Ты, видимо, не знаешь, что никто, кроме владельца, не должен трогать поименованный меч. Для ворона эти сведения не имели значения, но тебе, мальчишка, я говорю: не смей к нему прикасаться. Меч может обернуться против тебя и зарубить без жалости. Возьми его правой рукой — он извернется и отрубит левую…

— Ого!

Солдат облачился в доспехи и сел на лошадь, а потом протянул мальчику руку.

— Садись позади меня. Ты же всегда там ездил, когда был вороном.

— Ну да. Но я думал, что ты заставишь меня идти пешком.

— Я не чудовище, — проворчал Солдат. — Иди сюда, малыш.

Мальчик забрался в седло. Лошадь неторопливо зашагала вперед, мягко покачиваясь при ходьбе. Маскет чувствовал себя как король мира, сидя позади вооруженного рыцаря.

— Здорово! — воскликнул он. — А как зовут твою кобылу?

— У нее нет имени.

— У меча имя есть, а у кобылы нету? Но ведь лошадь — живое существо из плоти и крови.

Солдат пожал плечами. Они углублялись в лес; листва слегка покачивалась от дуновения ветра, рождая танцующие тени.

— Это же не домашний любимец, а боевая лошадь. Она предназначена для того, чтобы ездить на ней и сражаться. Я ведь не пытался придумать имя тебе, когда ты был вороном.

— Тогда я сам назову ее! — воскликнул мальчик. — Какое бы имя ей дать?… — Он огляделся и заметил цветок, растущий на лугу. — О! Примула! Ее будут звать Примула!

Солдат ошеломленно заморгал.

— Еще чего! Нельзя называть боевую лошадь Примулой. Это звучит как то… неправильно. Если уж ты дашь ей имя, оно должно ассоциироваться с кровью и грозой. Лошади по имени Примула возят подводы и телеги или таскают плуги. Они не носят на себе воителей. Представь, что я встречусь с каким нибудь великаном или черным рыцарем. Что же я крикну? «Вперед, Примула!»?… Да они животы надорвут со смеху. Нет, не годится.

— И верно. Ладно, тогда давай назовем ее Кровавая Молния.

— Пожалуй, длинновато. Может, сократим до Молнии? Мальчик радостно согласился.

— Не забудь, это я дал ей имя, — сказал он. — Она принадлежит мне не меньше, чем тебе самому.

— Ладно. Придется попросить ее у тебя взаймы, — кивнул Солдат, подыгрывая пареньку.

— Так и быть. Я одолжу тебе лошадь, потому что ты — великий рыцарь.

— Было бы хвастовством с тобой согласиться… но ведь так оно и есть. Я пережил множество битв и прошел несколько войн. А теперь сиди тихонько и придержи свой язык. Мы же не хотим разбудить всех злобных тварей в лесу, верно? Когда выберемся в долину — болтай сколько душе угодно.

Маскет повиновался. Они продолжали путешествие, пару раз потревожив каких то странных лесных обитателей, но никто из них не представлял реальной опасности. Гоблины спрыгивали со стволов дубов, а гномы выскакивали из стоячей воды прудов. У этих лесных созданий были губчатые выросты на головах и спинах, а в их ушах и ноздрях цвел мох. Солдату и мальчику позволили идти своим путем, лишь время от времени посылая им вслед проклятия или дразня их. Маскет попытался уточнить у Солдата значение слов, выкрикнутых каким то лепреконом, однако Солдат сказал, что он еще слишком мал для этого.

Оставив лес и его жителей за спиной, путники вышли на равнину. Впереди простиралась лиловая земля. Здесь Солдат обнаружил следы белой дороги: когда снег и лед растаяли, трава и мох воспрянули к жизни. Там, где проходила полоса воды, они была зеленее и свежее. Не самый удобный ориентир, но ничего лучшего у них не было.

Так день за днем Солдат и Маскет двигались все дальше. Иногда они просыпались в снегу, дрожа от холода. Временами в отдалении они видели белую полосу. И ни разу не удалось углядеть того, кто оставлял эту дорогу, хотя порой в полусне им мерещилась исполинская тень, проплывавшая в небе.

Даже сейчас, разыскивая потерянную память жены, Солдат не переставал думать о своем друге ИксонноксИ. Юный чародей был правомочным наследником Короля магов, однако вероломный колдун ОммуллуммО узурпировал трон. В тот момент ИксонноксИ был еще слишком молод и не сумел занять надлежащее ему место в магической механике вселенной. Теперь время наступило, и если узурпатор не отречется по доброй воле, юному магу придется вести бой за свое место среди лун и звезд мира магии. Солдат был готов помогать другу всеми возможными способами. Вдобавок он очень тепло относился к матери ИксонноксИ — Утеллене. Если бы события пошли по иному пути, Солдат и Утеллена могли бы обручиться. Сейчас Солдат любил только одну женщину — свою прекрасную и ревнивую жену Лайану, однако Утеллена по прежнему оставалась его добрым другом.

Тем временем в далеком краю Утеллена пробиралась через горы, направляясь в тайное укрытие, к своему сыну. Она тоже видела странную магию, расцветившую небеса, и знала, что ИксонноксИ скоро вступит в решающую битву с врагом. И от исхода этой схватки будет зависеть его судьба.

Чародея не так то легко убить, а ИксонноксИ был не только молод и полон сил, но и во сто крат могущественнее любого иного волшебника — за исключением своего отца ОммуллуммО. Любой поединок между ними потрясет основы мироздания. Пожары, наводнения, землетрясения и извержения вулканов, которые будут сопровождать его, уничтожат мир и сметут человеческую расу с лица земли.

Оба чародея отлично это понимали. ОммуллуммО отнюдь не был заинтересован в гибели человечества. Если все и вся будет уничтожено, какой тогда смысл владеть миром? Какой смысл быть самым могущественным существом во вселенной, если, кроме тебя, в ней нет ни единой живой души? Король должен иметь подданных, иначе ему предстоит управлять только самим собой. ИксонноксИ тоже не желал катаклизмов и гибели людей, а потому чародеи до сих пор не начали свою битву.

Два могучих мага избрали иной путь. Каждый из них призовет армию людей, которая будет сражаться за чародеев. Так они сумеют уберечь мир от несчастий и катастроф. Поражение армии будет означать проигрыш мага. Оба чародея согласились на эти условия. На них было наложено особое заклинание, которое автоматически возымеет эффект, как только битва между армиями людей закончится и боги объявят победителя. Заклинание отправит проигравшего в далекий, темный план бытия, где тот и останется до самой смерти.

Могло показаться, что чародеи нашли оптимальное решение. Зачем рисковать жизнью, когда за тебя это сделают смертные? Однако побежденного ожидала воистину кошмарная участь. В отдаленном краю вселенной, куда изгонялся чародей, не было ни чудовищ, ни жутких катаклизмов, ни эпидемий, ни болот, ни пустынь, ни демонов, ни призраков. Там не было вообще ничего — кроме тьмы и пыли. Волшебник — да и любой человек, — попавший в такое место, за короткое время лишался рассудка. Побежденный чародей был обречен провести там остаток жизни, а волшебники живут долго, очень долго.

Обо всем этом думала Утеллена, пока пробиралась по горным ущельям, стремясь воссоединиться с сыном. Она оставалась бы с ним и сейчас, однако ее отослали прочь из соображений безопасности. Утеллена, хоть и мать великого волшебника, все же была простой смертной. Однако теперь, когда близилась битва, разлука начала беспокоить и угнетать ее, и Утеллена поспешила к сыну. Она намеревалась отправиться с ним в изгнание, если юный чародей проиграет схватку с презренным и безжалостным ОммуллуммО.

Когда спустилась ночь и усилился ветер, Утеллена начала искать укрытие. Ей подошла бы пещера или даже простой каменный навес — лишь бы защищал от разбушевавшейся стихии. Но вместо этого она увидела хижину с соломенной крышей, стоящую на утесе над огромным обрывом. Высота обрыва потрясала воображение и пугала. Утеллена решила, что не стоит подходить к нему в темноте.

Она приблизилась ко входу в хижину. Здесь не было двери — лишь шкура какого то зверя, свисающая с притолоки.

— Эй? Есть здесь кто нибудь?

Ответа не последовало. Дважды повторив свой вопрос, но, так и не дождавшись ответа, Утеллена наконец то решилась отодвинуть мягкий занавес и войти.

Комната была погружена в сумрак: в домике не оказалось окон. Внутри стоял какой то неприятный запах, однако выбора не было. Если не остаться в хижине, то придется провести ночь на голой скале.

Когда глаза немного привыкли к темноте, Утеллена увидела: комната почти пуста. Что и неудивительно для примитивного жилища, стоявшего на краю горы, — если, конечно, его владелец не какой нибудь свихнувшийся богатей. На полу лежало несколько шкур, в дальнем углу стояло каменное ложе, накрытое древесной корой. Посередине комнаты располагался очаг, а над ним — дыра в потолке. Больше здесь не было ничего, за исключением кучи костей, сваленных в противоположном от кровати углу. Утеллена решила, что это кости зверей, поскольку они были слишком велики для рыб или птиц.

Измученная долгой дорогой женщина легла возле очага, не осмелившись занять чужую кровать. Если жилище принадлежало пастуху, владелец мог скоро вернуться. Такие люди, как правило, отличались гостеприимством, однако Утеллена никогда им не злоупотребляла и уважала чужую собственность.

Ветер снаружи продолжал усиливаться по мере того, как ночная тьма сменяла серый вечер. Он выл в щелях и проломах, издавая заунывные стоны. Многих людей эти звуки тревожили бы, но Утеллена давно к ним привыкла. Лишь присутствие зла могло пробудить ее чувство опасности; Утеллена обладала отличным нюхом на подлецов и негодяев. Годы, которые она провела, убегая и прячась — и укрывая своего сына чародея, — обострили инстинкты женщины. Или, по крайней мере, она так полагала.

Утеллена извлекла из кармана сухую корку хлеба, съела ее и моментально провалилась в сон.

Она проснулась оттого, что запах в комнате сделался гораздо сильнее. Но прежде чем Утеллена успела собраться с мыслями и осознать происходящее, на нее навалилось какое то волосатое существо. Усевшись на Утеллену верхом, тварь схватила ее за горло когтистыми пальцами. Женщина сопротивлялась и пыталась кричать, но сильные руки стиснули горло так, что она сумела издать только тонкий писк. Напавшее существо оказалось очень сильным, однако оно знало меру и душило Утеллену до тех пор, пока она не потеряла сознание, но не убило ее.

Открыв глаза, Утеллена увидела, что в комнате горит огонь. Перед ним сидело на корточках человекообразное существо, обнаженное и волосатое. Подобных созданий люди называли дикарями. Один из диких лесных людей, которые по неведомому капризу природы остановились в развитии где то на полпути между обезьяной и человеком. Они жили обособленно, эти создания, слишком глупые, чтобы быть злыми. Зло требует определенной изобретательности, которая является составной частью разумной личности и недоступна пониманию примитивных существ. Между тем создание было не менее опасно, чем любой человек с изощренным умом и черным сердцем. Вот почему Утеллена не почуяла зла в этой хижине: дикарь был просто опасным зверем.

— Я убью тебя, — проворчал дикарь, видя, что она очнулась. — Я съем твою плоть.

Он облизал губы и поворошил угли палкой, заставив их вспыхнуть. Утеллена попыталась подняться и тут обнаружила, что крепко накрепко связана жесткими полосками коры. Однако она не ударилась в панику и не стала заговаривать с чудовищем. В подобных условиях эмоции лучше держать при себе.

Дикарь ткнул ее палкой, на конце которой мерцал красный уголек. Ногу пронзило болью, но Утеллена сдержала крик.

— Красный огонь, — ворчал дикарь. — Больно больно. Не люблю огонь. Он делает больно больно. Я сожгу женщину и съем ее.

Он засмеялся, выставляя напоказ два ряда ровных зубов, сточенных до маленьких пеньков: видимо, дикарь часто грыз кости.

За несколько минут Утеллена узнала о своем захватчике две вещи. Во первых, он боялся огня и понимал, что тот может причинить сильную боль. Во вторых, он питался человеческим мясом. Очевидно, дикарь отлавливал странников и путешественников, использующих эту дорогу через горы. Возможно, дикарь устраивал путникам ловушки или выкапывал ямы, наполняя их острыми кольями. Жертвы сами насаживали себя на вертел. Разумеется, ловчие ямы не обеспечивали азарта охоты, зато свежее мясо не переводилось.

Большие отряды дикарь, конечно, пропускал беспрепятственно. Он был глуп, но не настолько. В крайнем случае, голод можно унять какой нибудь горной козой, дожидаясь, пока через горы не пройдет вкусный ужин на двух ногах: заплутавший моряк, ищущий путь к побережью, монахиня на пути от одного монастыря к другому, лекарь в поисках горных трав.

Оглядевшись, Утеллена внезапно поняла, что хижина сделана не из ветвей деревьев, как ей показалось вначале, а из человеческих костей. С потолка свисали черепа с остатками налипших волос. Волосы сплетались с соломой на крыше, а сами головы болтались внутри. Утеллена знала, что человеческие волосы продолжают расти еще некоторое время после смерти человека. Подвешивая к потолку свежие головы, дикарь получал плотное покрытие, защищающее от дождя. Волосы всевозможных цветов — каштановые, черные, золотистые, пегие, русые и седые — сплетались на потолке в единый покров. Мертвые белесые головы с вытекшими глазами и оскаленными зубами гроздьями свешивались с потолка. Рты, распахнутые в крике; ноздри, забитые мертвыми мухами; уши, где свили гнезда пауки…

Дикарь поднялся на ноги и пощупал бедро Утеллены, проверяя, много ли в ней жира. Она яростно пнула его ногой в подбородок — да так, что тварь отлетела к дверному проему. На миг глаза дикаря округлились от страха; он успел схватиться за косяки и потому не вылетел наружу, где близкий край обрыва уводил в темное ничто.

Когда страх прошел, дикарь впал в ярость и принялся скакать по комнате точно обезумевшая обезьяна, кидая в Утеллену камни. По счастью, он был слишком зол, чтобы целиться, и лишь пара камней ударила женщину по спине. Она свернулась калачиком, защищая голову и грудь. Наконец дикарь успокоился: подошел к женщине и ударил ее пару раз, но двигался осторожно, опасаясь очередного пинка. Потом отступил в угол и принялся рассматривать ее своими красными глазами.

Утеллена решила, что настало время воззвать к рассудку дикаря.

— Отпусти меня. Я стану заманивать сюда, в горы, вкусных толстых женщин. У тебя больше не будет недостатка в мясе…

Разумеется, Утеллена лгала, однако угрызений совести не испытывала. На кону стояла ее жизнь. Она скажет этому животному что угодно, лишь бы появилась возможность сбежать. На самом деле Утеллена собиралась добраться до ближайшей деревни и направить сюда отряд вооруженных людей — уничтожить опасную тварь. Только сначала нужно было вырваться из его когтей.

— Твоя не заманивать! — крикнул дикарь. — Я тебя съесть. Я вырвать твои глаза. Я сжевать твой язык. Я съесть твоя нежная печень. Хе хе!

Он снова поднялся, благоразумно обходя ноги Утеллены, и пощупал ее густые волосы. Его собственное тело было покрыто жесткой короткой шерстью. Утеллена же обладала прекрасными длинными и густыми локонами, которым позавидовала бы любая красавица. В те моменты, когда Утеллена распускала их, волосы ниспадали до самых лодыжек; сейчас они были уложены на голове и скреплены шпильками. Дикарь аккуратно вынул их одну за другой, и волосы рассыпались по плечам Утеллены. Дикарь восхищенно вздохнул. Какой чудесный плащ мог бы получиться из этих волос! Какая замечательная подушка!

— Отпусти меня, — вновь начала Утеллена. — Если хочешь, я отрежу волосы и отдам их тебе. Можешь делать с ними все, что заблагорассудится. Мне они ни к чему. Я отращу новые, вернусь сюда и снова отрежу. Тогда у тебя будет…

Дикарь резко ударил ее по голове костяшками пальцев.

— Молчи! Моя забрать волосы.

Некоторое время он забавлялся, играя с ее волосами. Потом заметил, что они достаточно длинные, чтобы дотянуть их до кровати, не сдвигая женщину с места. Он подошел к своему каменному ложу, то потирая волосами щеку, то нюхая их, то оборачивая вокруг шеи, как шелковый шарф. Один раз дикарь резко дернул одну из прядей, наблюдая, не выступят ли слезы на глазах женщины. Затем обернул волосы вокруг головы наподобие платка, засунул в рот большой палец, свернулся в клубочек и уснул.

Утеллена лежала у огня в неудобной позе. Ей удалось дотянуться до вязанок хвороста и подкинуть их в огонь, так что в комнате было достаточно света. Дикарь спал всю ночь, громко храпя. Утеллена оставила попытки освободиться от пут и, когда дикарь проснулся, принялась налаживать с ним добрые отношения, стараясь вызвать симпатию. Она не знала, достаточно ли он разумен, чтобы воздействовать на его эмоции, но решила попробовать. И начала с того, что попросила чая.

— Чая? — озадаченно повторил дикарь. — Зачем чая?

— Чтобы пить. Я видела снаружи пару кустов, из листьев которых можно приготовить чудесный ароматный отвар. Если ты развяжешь меня, я выйду, соберу немного листьев и заварю их. Вот увидишь: это вкусно. Я обещаю не убегать… Ну ладно, не хочешь меня развязывать — хотя бы ослабь путы… совсем чуть чуть…

— Нет! — рявкнул он. — Твоя не убегать.

— Я не убегу. Чашка замечательного горячего чая…

— Горячего? — Услышав это слово, дикарь побледнел. — Твоя хотеть обжечь меня. Твоя хотеть горячее, чтобы делать мне больно! Моя ударить тебя!

Ах да! Утеллена совершенно позабыла о его боязни огня. Очевидно, страх перед пламенем распространялся на все горячие предметы. Утеллена представила, как это глупое создание постоянно обжигается. Шрамы на его руках подтверждали ее предположение. В будущем лучше не упоминать ни о чем горячем, решила Утеллена. Она попробовала зайти с другой стороны.

— Тогда, может быть, принести тебе холодной воды из ручья? Если хочешь, я буду твоей рабыней… Меня зовут Утеллена. Можешь называть меня по имени, его не так уж трудно выговорить.

— Не говорить. Не хотеть. Твоя не идти за водой. Твоя остаться.

Тварь опустилась на четыре конечности и выскочила за дверь, похожая на черного волосатого паука. Утеллена видела, что дикарь остановился на краю утеса — всего в нескольких ярдах от входа. Он посмотрел вниз, изучая окружающий мир с высоты и не сомневаясь, что все здесь принадлежит ему. Затем вернулся в дом и поколотил Утеллену за то, что она осмелилась с ним заговорить. Она — обед, сказал дикарь. Обед не должен разговаривать. Обед должен хранить молчание и ожидать, когда его приготовят и употребят.

— Тогда твоя кричать, — весело сказал он. — Твоя кричать и кричать до неба. Последние люди, которых моя есть, кричать как птица чайка, когда моя душить его. Моя надевать куски на палку и класть на огонь. Потом моя давать остыть и есть. Холодное мясо — хорошо. Моя любить холодное мясо, и редиску, и хрен.

В тот день Утеллене так и не удалось ничего добиться. Дикарь носился взад вперед, а в полдень исчез и вернулся только после наступления темноты, принеся с собой оторванную человеческую руку. Утеллена решила, что он держит тело жертвы в прохладном месте — например, в какой нибудь пещере или в пруду, и время от времени посещает свою кладовую. Утеллену дикарь пока что оставил в живых — то ли дожидаясь, пока она растолстеет, то ли желая, чтобы ее волосы стали еще длиннее. Утеллена наблюдала, как тварь пожирает руку — выкусывая кожу между пальцами и отгрызая ногти. К горлу подступала тошнота, однако каждый раз, когда дикарь бросал на Утеллену взгляд, она улыбалась ему. Дикарь ворчал или огрызался в ответ. Один раз он взял палку и ударил ее. Но Утеллена не давала запугать себя. Она по прежнему пыталась наладить дружбу с пленившим ее существом.

— Мой сын — великий волшебник. Его зовут ИксонноксИ, и он станет следующим Королем магов. Если ты меня отпустишь, он вознаградит тебя. Подарит целое племя людей, которых ты сможешь держать в загоне, разводить, как скот, и поедать.

Само собой, Утеллена опять солгала. Она продолжала вести медоточивые речи, хотя более всего ей хотелось повыбивать твари все зубы.

— Если же ты меня не отпустишь, мой сын сожжет тебя огнем из глаз, превратит в пепел. Он сильнейший из магов и может достичь самых отдаленных уголков земли.

Дикарь озадаченно заморгал. Мысли медленно ворочались в маленьком мозгу, сокрытом под толстым черепом. Однако, в конце концов, он решил, что если далекий волшебник до сих пор не спалил его, то навряд ли это произойдет в будущем. Он плюнул на Утеллену и принялся царапать ее грязными ногтями, пока она не рявкнула: «Ты поплатишься за причиненное зло!» Тогда дикарь перестал мучить ее, но так и не отпустил на волю.

Видя, что угрозы возымели хоть какой то эффект, Утеллена решила идти именно этим путем. Она пригрозила дикарю, что, если тот не освободит ее, волосы мертвых голов на потолке задушат его во сне. Он лишь рассмеялся… Тогда Утеллена вспомнила о своих ведьминских способностях и пообещала призвать съеденных им мертвецов, дабы те явились и убили его. Призраки и души несчастных жертв только и ожидают проклятия ведьмы, дабы вырваться из преисподней, уверяла Утеллена. И стоит ей сказать слово, как они примчатся сюда и разорвут своего убийцу на куски.

Не помогло. Дикарь не обращал внимания на угрозы, поскольку часто слышал их прежде. Отвергал он и ее предложения дружбы. Утеллена поняла: он держал многих других людей в подобных условиях и изучил все эти уловки. Очень быстро Утеллене стало ясно, что дикарь вовсе не ждет, пока она растолстеет или отрастит волосы подлиннее. Он просто сохраняет мясо свежим, пока не доест предыдущее тело. Потом она заменит несчастного в кладовой дикаря…

В конце концов, Утеллене удалось немного ослабить веревку на запястьях, и она больше не врезалась ей в кожу. Путы могли перекрыть артерии, и у нее отнялись бы руки. К счастью, этого не случилось.

Минула неделя. Драгоценные семь дней — когда времени итак было в обрез. Наконец Утеллена придумала план. Она сама была от него не в восторге, однако ничего иного в голову не приходило, а действовать следовало быстро.

Каждую ночь дикарь укладывался спать, обматывая волосы Утеллены вокруг головы. Должно быть, ему нравился их запах. В эту ночь, когда храп твари сотрясал воздух, Утеллена вынула из очага горящую головню, извиваясь всем телом, подползла ко входу и улеглась поперек дверного проема. Стены, сложенные из человеческих костей, не загорелись бы, так что Утеллена не стала даже пытаться тыкать в них головней. Вместо этого она постаралась поджечь волосы, заплетающие крышу.

Лежа на спине, Утеллена зажала мерцающую деревяшку между ступней и резко подкинула ее вверх. Головешка взвилась в воздух, ударилась об один из черепов, но не засела между ними — на что рассчитывала Утеллена. Вместо этого палка упала на ноги дикаря. Тот моментально вскочил, крича как резаный.

— ПОЖАР! — завопила Утеллена во всю силу легких. — ПОЖАР! ПОЖАР! ПОЖАР!

Не пытаясь разобраться в происходящем, тварь в панике ринулась к двери. Дикарь хотел сперва выбраться наружу, а уж потом смотреть что к чему. Когда он добрался до входа, Утеллена выгнула спину, приподняв туловище над полом. Дикарь споткнулся, упал и покатился к краю обрыва. Его ногти заскребли по земле… Тщетно. Крик разорвал ночную тьму: дикарь полетел вниз. И повис на волосах Утеллены, которые по прежнему были обмотаны вокруг его головы и шеи. Волосы удержали дикаря от падения, но они же и придушили его.

Рывок едва не выволок Утеллену из дверного проема, однако она уперлась руками и ногами в косяки, сопротивляясь изо всех сил. Несколько костей, составляющих стены, сломались, но дом был построен на совесть и не развалился. Утеллена готова была закричать от восторга. Она выиграла! Она победила безумную тварь!… Впрочем, радость ее длилась недолго: Утеллена почувствовала, как кто то тянет ее за волосы. Дикарь не умер. Каким то образом он сумел ослабить петлю на шее и теперь лез вверх, используя ее волосы как веревку. Женщина задергалась, дикарь потерял опору и снова повис; Утеллена ощущала, как раскачивается тело.

Так прошло часа два. Утеллена лежала в дверном проеме, упираясь в косяки, а дикарь висел между небом и землей. Пришел рассвет — медлительный серый призрак грядущего дня. Чуть позже, когда серебристый призрак грядущего дня стал золотым младенцем дня сегодняшнего, окрасившись светом солнечных лучей, Утеллена заметила на грязном полу хижины что то блестящее. Это был скребок для огнива — острый камень для снятия налета сажи. Очевидно, дикарь поддал его ногой, вскакивая с кровати, и теперь камень лежал на полу рядом с очагом. Если б только Утеллене удалось до него дотянуться, она бы отрезала волосы острым краем, и дикарь рухнул бы в пропасть.

Отчаяние придает силы. Утеллена ухитрилась переменить позу, отодвинувшись от входа и уперевшись каблуками в косяки. Ей часто приходилось путешествовать пешком, и ноги у нее были сильными и мускулистыми. Она вытянулась во весь рост на полу хижины и схватила скребок. Острым краем женщина принялась пилить пряди волос.

Дикарь почувствовал неладное и забился, пытаясь удержаться, но тут волосы поддались, и тварь полетела в пропасть. Когда освобожденная Утеллена подошла к обрыву и глянула вниз, она увидела искалеченное тело, распростертое на камнях. Несчастный человек, чью руку поедало чудовище, стал его последней жертвой. А женщина, которой предстояло стать обедом, оказалась его палачом. Дикарь заплатил за свои преступления; справедливость восторжествовала.

— Бедная глупая тварь, — пробормотала Утеллена. — Как жаль, что этот пасынок матери природы оказался таким кровожадным…

Она знала, что многие подобные создания, обитающие в лесах и горах, никогда не употребляли в пищу человеческое мясо. Этот же дикарь каким то образом пристрастился к нему. Возможно, суровой зимой он не сумел поймать никакой иной добычи — кроме той, что пришла на своих двоих… Так или иначе, все было кончено. Жалкая жизнь дикаря завершилась у подножия высокого утеса.

Утеллена вымылась, обработала свои синяки и ссадины, а затем продолжила путь по горной тропе. В конце концов, она добралась до деревни. Там женщину обступили перепуганные жители и принялись расспрашивать, как ей удалось спастись от кровожадного дикаря. Они были простыми крестьянами и не умели пользоваться оружием. Поэтому несколько лет назад, когда тварь поселилась в горах, селяне оказались в ловушке.

Когда Утеллена сказала, что расправилась с тварью, крестьяне сначала не поверили. Тогда она отвела их к подножию утеса и показала искореженное тело. Люди подивились его смерти и восхитились отвагой женщины. Щедро снабдив Утеллену едой, селяне отпустили ее с миром. Один из юношей отправился вместе с ней, дабы показать дорогу, и в каждой деревне он рассказывал историю о том, как Утеллена задушила дикаря собственными волосами.

Со временем Утеллена покинула край этих добрых людей и вступила в пределы другой страны. Здешние жители были сделаны из иного теста: резкие и жестокие, они относились к женщинам как к рабыням. Утеллену спросили, почему она не прикрывает ступни и уши — самые уродливые части тела по их понятиям. То были высокие худые люди с удлиненными лицами и узкими глазами. Они обступили чужестранку, загородив дорогу, толкали ее и наступали ей на ноги. В конце концов она рассказала о своем сыне, угрожая им и пугая всевозможными карами, если ее не оставят в покое. Эти люди были не столь невежественны, как дикарь в горах, и знали о битве между чародеями. Они устрашились и отступили от Утеллены, более не чиня препятствий.

Однажды ночью, когда Утеллена шла через холмы, она увидела свет, исходящий из пещеры. Памятуя о дикаре и его хижине, женщина приблизилась ко входу со всей возможной осторожностью, готовая бежать в любой момент. От пещеры исходили тепло и уют. В проеме стоял старик с длинными серебристыми волосами. На нем был красный плащ, украшенный узором из лун и звезд, а в правой руке он держал резной посох. Хозяин любезно пригласил гостью войти, обещая укрытие от надвигавшейся бури. Действительно, через некоторое время небеса разверзлись, и начался ливень. Потоки воды неслись по высохшему руслу реки, молнии то и дело били в землю.

Все еще сомневаясь, Утеллена приняла гостеприимство волшебника — так он себя назвал.

— Я вовсе не злой колдун, — промолвил старик. — Просто человек, обладающий даром магии. Этот талант нельзя сбрасывать со счетов…

Он приготовил для Утеллены горячее питье и поделился с ней хлебом. Повсюду в пещере она видела атрибуты магического искусства: волшебные жезлы и пузырьки со странными символами на этикетках. Тут же лежали несколько остроконечных шляп; некоторые из них были непроницаемо черными, а иные покрыты непонятными письменами. Пещеру заполняли высушенные жабы, летучие мыши и змеи, внутренности птиц и грызунов. На полках стояли старые пыльные книги. Огромный раскрытый том лежал на каменной плите. В углу Утеллена увидела письменный стол, по которому были раскиданы листы пергамента и письменные принадлежности: стило, тростниковые стебли, перья, кисточки. Пергаменты были испещрены иероглифами и рунами… И повсюду лежала пыль. Горы пыли! Моря пыли! Казалось, эту пыль принесли сюда нарочно и разбросали по комнате для пущего эффекта. Именно это заставило Утеллену задуматься.

— Благодарю тебя за приют, — сказала она. — Я долго шла и очень устала.

— И куда же ты направляешься, дитя мое?

— Я иду к своему сыну ИксонноксИ. Он такой же маг, как и ты.

Глаза старика засверкали.

— ИксонноксИ? Нет, он не такой, как я. Что я такое? Скромный волшебник. Пустое место в сравнении с подобным чародеем. Большая честь для меня принимать в доме мать такого человека! Что ж, возможно, есть парочка заклинаний, фамильных секретов, которые я могу сотворить, а твой сын нет. Но его магия гораздо могущественнее моей.

Старый волшебник сиял. Подозрения Утеллены усилились Что, если этот человек — враг, подосланный ОммуллуммО? Слишком уж он благодушен и обходителен. Что то здесь не так…

Пока Утеллена размышляла, на пороге пещеры показались два пастуха и попросили приюта на ночь. Волшебник охотно впустил их.

— Входите, входите. Чем больше народу, тем веселее. Правда, нынче ночью у меня не останется времени на занятия магией — с таким то количеством гостей… Ну да ладно! Не последний день я живу на свете. Успею еще. — Он вздохнул и посмотрел на звездное небо. — Глядите: рогатая луна. Хорошая ночь для магических изысканий… Вон видите? Вечерняя звезда сияет особенно ярко. Но ничего, люди важнее работы. Займусь магией завтра.

— И какой магией вы собираетесь заняться? — спросила Утеллена.

Казалось, старик смешался — но только на миг. Тут же его лицо вновь прояснилось.

— Разумеется, заклинаниями урожая. И скота. — Он кивнул на двух пастухов. — Я сделаю так, что пшеница будет густой, а овцы — сильными и здоровыми.

— Правда, — перебил один из пастухов — коренастый мужичок с немного косящими глазами. — Ты чужачка, добрая леди, а вот ежели б жила тута с детства, так вмиг бы поняла, что это знатный колдователь, потому как делает нам богатые урожаи и овечий приплод.

Хозяин пещеры выпятил грудь и улыбнулся пастуху.

— Хм… Но мне кажется, что почва в этих краях плодородная, а климат — мягкий. Я видела, какая густая и зеленая здесь трава, — сказала Утеллена. — Так почему же урожаям не быть обильными, а овцам — здоровыми?

— О, — пробормотал другой пастух — молоденький загорелый юноша, — оно б так не было, кабы не он.

— Полно, полно, — рассмеялся старый волшебник, — достаточно похвал для скромного малого вроде меня. Зачем уж так то?… Да, я признаю, что без помощи моей магии здешние земли были бы в жалком состоянии. Дождей выпадало бы не в пример меньше, и солнце выглядывало бы из за туч несравненно реже. Я приказываю морозам ударять в нужное время, чтобы убить насекомых паразитов. Верно, без меня роса не выпадала бы на траву. Но все это такие мелочи… О! Какие мелодии я слышу? Бурчание в пустых животах. Обращу ка я свои магические таланты на приготовление горячей и вкусной пищи!

И волшебник отправился сооружать ужин, негромко напевая себе под нос. Казалось, он просто счастлив принимать у себя гостей. Утеллена по прежнему сомневалась. Что то здесь было не так.

И впрямь: во многих землях обитали волшебники, которые подсобляли местным жителям. Некоторые делали это, поскольку им нравилось ощущать превосходство над людьми, а некоторые — исключительно из бескорыстных побуждений. И уж конечно, большинство колдунов требовали за свои услуги немалое вознаграждение.

Впрочем, многие фермеры, пастухи и землевладельцы предпочитали обходиться своими силами. У волшебников есть множество недостатков. Зачастую они творили произвол и бесчинства, отбирали у людей их имущество, использовали магию для недостойных дел и доставляли больше неприятностей, чем пользы. Какой нибудь колдун мог запросто превратить расшалившегося мальчишку в жабу просто потому, что с утра встал не с той ноги.

Волшебникам свойственно охранять и ревностно защищать свою территорию. Они не любят, когда другие маги селятся в окрестностях. Маги подобны сумеречным птицам, которые помечают свою территорию, распевая песни, или зверям, делающим то же самое при помощи мочи. Они проводят незримые границы и точно знают: коллеги относятся к ним без симпатии.

Хозяин пещеры не был похож на обычного сельского волшебника. Да, старик постоянно хвастался своими талантами, а это характерно для магов, но слишком уж он был любезен и радушен. Обыкновенно маги обладают плохим чувством юмора — или не обладают им вовсе. Имея сына чародея, Утеллена знала это наверняка. Таинственные силы волшебства искажают и искривляют их души, и посему у магов, как правило, тяжелый характер. Утеллена знавала не так уж много колдунов, но конкретно этот определенно ее беспокоил…

— Можно ли узнать твое имя? — спросила она волшебника, пока он размешивал кашу в горшке. — Хочу рекомендовать тебя своему сыну.

Старик изумленно посмотрел на нее.

— Конечно, моя дорогая. Меня зовут АммА.

— Ты здесь родился?

— Ох, сколько вопросов. Ну, думаю, да.

— Его тута всякий знает на много сотен миль вокруг, — сказал один из пастухов, вгрызаясь в тушеное мясо. — Все знают АммА.

— Да да, они давно меня знают. Я неплохой волшебник, с этим приходится считаться.

Они поели, и АммА взялся размещать гостей на ночь. Один из пастухов вышел проверить стадо, бродившее вокруг пещеры; потом он и его товарищ развернули одеяла, положили их недалеко от входа и улеглись спать. Кажется, они полностью доверяли АммА. Впрочем, если он был сподвижником ОммуллуммО, завербованным на службу сравнительно недавно, пастухи могли просто ни о чем не догадываться.

Утеллена свернулась в углу и притворилась спящей, на самом деле не сводя с волшебника глаз. Она видела, как АммА повозился со своими отварами и высушенными рептилиями, а когда счел, что все уснули, — заметно расслабился. Старик подошел к шкафчику со множеством маленьких ящиков, каждый из которых был помечен особым символом. Из одного ящика он извлек что то яркое и сверкающее. Затем открыл другой ящик — побольше — и вынул другую вещицу. Она была яйцевидной формы и, кажется, твердой на ощупь. В конце концов, колдун сел на табурет под лампой и принялся совершать какие то манипуляции с извлеченными на свет предметами. И тут Утеллена наконец то разглядела, чем занимается волшебник.

АммА штопал носок.

Яркий предмет оказался иголкой, а яйцевидный — гладким камнем для штопки. Старик мурлыкал себе под нос какую то песенку и старательно трудился. Вскоре работа была закончена. АммА откусил нитку и привередливо осмотрел носок. Он и впрямь был зашит безупречно, Утеллена признала, что и сама не сделала бы лучше. Старик растянул носок в пальцах, удовлетворенно поглядел на него, а потом задул лампу и улегся спать.

Кем бы он ни был, решила Утеллена, этот человек не слишком хорошо владел магией. Иначе, зачем проводить драгоценное время за штопкой носков? Маг оказался фальшивкой… Тогда к чему маскарад? Или старик специально поджидал здесь ее — Утеллену? Ловушка?… Что, если двое деревенщин пастухов — тоже агенты ОммуллуммО? Все возможно.

Утеллена спала вполглаза, урывками, опасаясь подвоха. А наутро она подошла к хозяину, сжимая в руке кинжал.

— Тебя зовут не АммА.

На лице поддельного волшебника отразилось смятение. Пастухи, которые как раз завтракали, дружно отвесили челюсти.

— Вы двое, закройте рты, — велела Утеллена. — А ты назови мне свое настоящее имя, или я вырежу тебе сердце, на прошлой неделе я убила дикаря и сделаю с тобой то же самое, если не услышу правдивых ответов.

— М м мое имя АммА, — выдавил старик. — П п по легче, юная леди, не то я… я превращу твой кинжал в ядовитую змею.

— Ничего ты ни во что не превратишь, — фыркнула Утеллена. — Говори свое имя, не то пожалеешь.

Он повесил голову.

— Ридделстем. Мое настоящее имя — Ридделстем.

— А почему ты притворялся волшебником? Тебе обещали награду за мою голову? Отвечай! Живо!

— За твою голову? — ошеломленно переспросил лжеколдун. Пастухи, застывшие над мисками с кашей, изумленно заморгали. — То есть как это?… Я хочу сказать… Причем здесь твоя голова?

— Я уверена, что вам приказали заманить меня в ловушку. Учтите: когда мой сын узнает об этом, вы позавидуете мертвым. Он станет преследовать вас и обрушит на ваши головы всю мощь Короля магов. Он иссушит ваши души и отправит их в преисподнюю. ОммуллуммО не сумеет вас защитить. Что бы этот злодей ни наобещал вам, он не сдержит слова. Уж поверьте. Я знаю его лучше, чем вы.

— ОммуллуммО? Ох… — Казалось, Ридделстем лишился дара речи. Он в отчаянии заломил руки. На лице младшего из пастухов застыло выражение ужаса. — О нет. Я не заключал с ним никаких сделок…

— Тогда зачем понадобился такой маскарад? Для чего все это? — проворчала Утеллена, не сомневаясь, что ее обманывают. — Отвечай. Немедленно!

Старший из пастухов расплакался и прорыдал ответ, поскольку бледный и дрожащий Ридделстем по прежнему не мог сказать ни слова:

— М мы прихлопнули нашего мага, потому что он разобижал нас так и этак. Ридделстем сел заместо него, чтобы кто другой не заявился.

Утеллена недоуменно обвела взглядом троих мужчин.

— Что что? Ридделстем, говори ты. Я не понимаю этого жуткого диалекта. Что значит «прихлопнули»?

— Мы… мы убили его, — выдавил Ридделстем. — Скинули камень ему прямо на голову, и он умер… А что? — продолжал старик, точно защищаясь. — Что нам было делать? Злыдень губил наши урожаи. Овцы худели и околевали. Детишки болели, а женщины не могли рожать. Он терпеть нас не мог и сам говорил: дескать, ему нравится наблюдать, как мы страдаем. Соседи вечно ссорились меж собой, потому что он натравливал нас друг на друга. Мы здесь жили, будто в яме с гадюками… Будто в аду!

— И вы его убили. Незаконное, преступное действие, которое я не могу одобрить. Ну ладно, допустим. Но зачем ты занял его место?

— Чтобы не пришел кто нибудь другой. Все странствующие волшебники знали, что в этом краю уже живет могучий чародей АммА, и проходили мимо. Когда в наши земли являлись чужаки, я бежал в пещеру, надевал балахон и изображал колдуна. Со временем деревенские жители вроде этих двоих начали мне подыгрывать. — Старик помедлил, затравленно глядя на Утеллену. — Конечно, если б пришел настоящий волшебник, он бы мигом меня разоблачил. Но маги предпочитают не конфликтовать друг с другом, а с обычными людьми вроде тебя проблем не возникало. Вдобавок, узнав, что здесь живет великий колдун, странники разносили об этом весть — и никакой чародей не желал к нам соваться…

Ридделстем замолчал и опустил взгляд.

— Я знаю, что мы совершили преступление и должны понести наказание.

— Ну, лично я вас наказывать не стану, — отозвалась Утеллена.

Она понимала, что покойный волшебник держал всю округу в ежовых рукавицах, а избавиться от него законным путем было попросту невозможно. Ни один барон не станет посылать вооруженный отряд, чтобы защитить от негодяя мага несколько жалких деревенек. Проще уж оставить их вариться в собственном соку. Да и как обычный человек может противостоять магу? Если ты засадишь его в тюрьму, он моментально освободится и будет при этом очень, очень зол… Если же попытаешься его изгнать, он рассмеется тебе в лицо и превратит в тритона.

— Как вы это провернули? — спросила Утеллена.

— Вон оттуда, сверху, — сказал Ридделстем, показывая утес над пещерой. — Мы подкараулили его однажды утром и спустили ему на голову булыжник. Камень раздавил АммА в лепешку, тот и пикнуть не успел — не то, что воспользоваться магией… Так что ты собираешься делать? Позовешь странствующих судей, дабы преследовать нас по закону?

— Нет. У меня нет времени. И я понимаю, что вы оказались в безвыходном положении. Но как вы теперь собираетесь выпутываться?

Ридделстем самодовольно улыбнулся:

— До сих пор нам это удавалось. Вот уже двадцать лет, как мы избавились от АммА. Волшебники сюда не приходят, и мы живем счастливо. Маги — это язвы на теле человечества, — добавил он. — Нужно их всех топить в младенчестве, а потом сжигать останки.

— Хочу тебе напомнить, что мой сын — тоже маг.

Ридделстем округлил глаза.

— Правда? Я хочу сказать, он действительно маг? Ты не просто так болтала?

— Нет. Он ИксонноксИ, правомочный Король магов.

— О боги! Теперь ты все ему расскажешь, и он явится сюда со своими огненными бурями, землетрясениями, извержениями вулканов и все такое. Да?

Утеллена улыбнулась:

— Нет. Я ничего ему не скажу. А если б даже и сказала… Навряд ли его заинтересует ваша маленькая деревушка. Живите в мире. Нехорошо отбирать жизнь — даже если речь идет о злобном волшебнике. Но я понимаю: у вас не было выбора…

На следующий день Утеллена оставила за спиной пещеру «колдуна» и вступила в Темные Чертоги — огромный подземный лабиринт. Она знала, что, путешествуя под землей, сумеет срезать сотни миль, поскольку не придется огибать высокий горный хребет. Знала Утеллена и другое: в лабиринте обитают странные и опасные твари.

— Слезай оттуда!

Маскет восседал на низкой ветке, словно по прежнему был вороном и обладал когтистыми лапами. При окрике Солдата мальчик заморгал. Ему было удобно на ветке… А что? Еще не так давно эта поза была для него более чем естественной.

Маскет с трудом отходил от старых привычек. Временами птичьи повадки все еще управляли его сознанием. Иногда он делал попытки клевать еду, вместо того чтобы положить ее в рот. Зачастую паренек рефлекторно подпрыгивал, когда слышал хлопанье крыльев над головой. Жизнь не так то проста для мальчика, который совсем недавно был птицей.

— Давай, парень, слазь, — велел Солдат. — Надо собрать сена для кобылы.

— Пусть сама собирает.

— Она не может, она лошадь. Бедное животное рассчитывает на нас. Спускайся с дерева и собери траву, пока она не подмокла. А мне надо помыть кобылу. Такое дело — не для грубых рук мальчишки. Наша Молния — очень привередливый и благородный зверь.

Наконец Маскет повиновался, не переставая ворчать и жаловаться. Он сетовал на свой человеческий облик: мол, в виде ворона он был избавлен от грязной монотонной работы.

— Тогда то мне не приходилось заниматься всей этой ерундой. Что за наказание — быть мальчишкой! Ты обязан вскакивать, когда к тебе обращается старший, и выполнять его приказы. Это нечестно. Каждый человек должен делать свою собственную работу. Я совсем немного проехал на крупе этой кобылы, вот за ним я и буду ухаживать. Круп кормить не надо. Пусть Солдат кормит голову, а я почищу круп. Я вовсе не против.

— Ты замолчишь, или зашить тебе рот?

Солдат и Маскет обихаживали кобылу, когда внезапно в сгустившихся сумерках появилось существо, пролагавшее для них белый путь, — огромный белый дракон с размахом крыльев не менее чем в сотню ярдов. Разинув рот, Солдат следил за диковинным созданием, бесшумно летевшим над долиной. Необъятная тень скользила по земле, и там, куда она падала, тотчас появлялись снег и лед. Пока белоснежное существо двигалось вдоль долины, за ним оставалась льдистая белая дорога. Чем ниже спускался дракон, тем холоднее становилось вокруг. Это создание несло с собой мороз, проникающий до самого сердца.

Деревья, трава и цветы — все было покрыто инеем. Реки и ручьи, замерзая, превращались в сверкающие полосы. В одном месте замер вмороженный в лед олень, спустившийся к водопою; чуть поодаль застыли утки и гуси, пойманные в ловушку. Крупные звери вроде медведя останавливались, смотрели вверх и сотрясались от холода. Маленькие животные превращались в куски льда, промерзая до самого нутра, и лежали в траве, будто миниатюрные статуэтки.

— Айсвинг! — в восторге крикнул Маскет и начал говорить — словно цитировал книгу: — Айсвинг, белая драконица! Дочь тринадцати лунных драконов. Королева снегов из северных земель. Гляди, как она скользит по небу подобно белому воздушному змею, сотворенному из горных снегов! Как она прекрасна! Ее дыхание — белый хлад. Она парит между землей и небом, оставляя иней и лед там, куда отбрасывает тень. Сердце ее — айсберг. Северный ветер — ее душа. Глаза — кристаллы застывшей воды!

— А мне помнится, ты говорил, что не знаешь, кто оставляет снежную дорогу, — укоризненно произнес Солдат.

— Да? Ну, видно, позабыл, когда был вороном. Разумеется, я слышал об Айсвинг. О ней каждый знает. Она — героиня множества сказок. Ты ведь не был мальчиком в этом мире, да? Ты пришел уже взрослым.

— Ну да, — пробормотал рыцарь. — Гляди ка, она летит сюда! Надо поскорее найти укрытие.

Пока они рассуждали, драконица спикировала вниз и схватила в зубы здоровенного матерого оленя. Она заглотила зверя целиком, вместе с рогами и копытами. По прошествии некоторого времени дракон принялся хрипеть и кашлять. Солдат решил, что на этот раз тварь пожадничала и, чего доброго, подавится. Но не тут то было. На миг живот драконицы невероятно раздулся, она оглушительно кашлянула, и что то вылетело у нее изо рта. Такие исходящие паром кучи Маскет называл совиными катышками — шкура, рога, копыта и кости оленя, утрамбованные в единый огромный шар.

Дракон рыгнул. Этот звук, напоминающий мычание исполинской коровы, эхом разнесся по долине.

Солдат ухватил лошадь за поводья и поспешил под прикрытие деревьев. Они с Маскетом отыскали густые заросли кустов и спрятались среди них, ожидая, пока чудище не пролетит мимо. Что то выпало из под правого крыла, а затем дракон выдохнул струю морозного воздуха, да так, что у Солдата захолонуло сердце. Маскет чувствовал себя не лучше. Зубы мальчика выбивали частую дробь. Солдат забеспокоился, как бы они не переломались…

Наконец белый ящер улетел, направляясь к следующей долине и оставляя за собой знакомую льдисто снежную полосу замороженной земли.

— Может, она ищет нас? — пробормотал Солдат. — То есть не для того, чтобы сожрать… Но возможно, она хочет показать нам дорогу? — Он обернулся к Маскету. — Как ты узнал об Айсвинг? Ты родился здесь, в Неведомых Землях?

— Да нет. — Мальчик пожал плечами. — За пределами этих земель Айсвинг — просто сказка. Я помню, что кто то — может, мать, — рассказывал мне о белом драконе.

Внезапно что то ударило Солдата по ноге. Он опустил глаза и увидел странную тварь: ящерицу, похожую на варана, но полупрозрачную, длиною не меньше ярда. Никогда и нигде Солдат не встречал таких тварей и поспешно отдернул ногу. Варан прошмыгнул мимо него и отскочил в сторону. Похоже, именно эта ящерица и выпала из под крыла дракона, она была такой же белой и оставляла за собой след из ледяных кристалликов.

— Что это? — спросил Маскет. — Ребенок драконицы?

— Хм… Скорее похож на паразита, — отозвался Солдат. — Вроде тех, что проживают у тебя в волосах, только побольше.

Ящерица побежала по белой дороге, будто стремясь догнать своего крылатого товарища. Солдату подумалось: это существо упало с Айсвинг не случайно. В конце концов, если оно жило на драконе, с какой стати ему вдруг падать? Он окликнул варана и попросил его подождать. Существо тут же остановилось и село, нетерпеливо оглядываясь на Солдата и его спутника. Теперь Солдат окончательно убедился, что ящерица способна привести их к цели. Белая дорога скоро исчезнет под солнцем, но варан поведет людей за собой.

— Спасибо, — сказал Солдат, подойдя к новому проводнику. — Мы готовы следовать за тобой.

Ящерица затрусила вперед. Солдат и Маскет взобрались на лошадь и отправились в том же направлении.

День выдался ясным и теплым, и вскоре солнце растопило снежный путь, оставленный Айсвинг. Вдалеке виднелись темно красные холмы, сложенные, похоже, из песчаника. Лучи солнца падали на них, и холмы сверкали, как бронзовые купола. Приблизившись, путники увидели, что холмы состоят из слоистого камня, отторгающего свои верхние пласты, как змея, сбрасывающая кожу. Холмы напоминали огромные красные яйца с разбросанными вокруг скорлупками. Солдат и Маскет миновали их, сидя на спине кобылы и любуясь этой красотой.

За красными яйцевидными холмами начиналась пустыня. Ящерица побежала по каменистой земле, прикрытой тонким слоем песка. Время от времени она оглядывалась, дабы удостовериться, что люди не отстали. Солдат старался не терять варана из поля зрения: если Айсвинг и пролетала через пустыню, белая дорога ненадолго сохранится под палящим солнцем. Рыцарь промедлил всего один раз, чтобы наполнить водой бурдюки. Затем он направился вслед за белой тварью, которая неутомимо бежала вперед.

Когда настала ночь, Солдат велел ящерице остановиться. На рассвете он поднялся с первыми лучами солнца и дождался, пока ящерица немного полежит на солнцепеке. Он знал, что холоднокровные создания должны некоторое время провести на солнце, дабы согреться после ночи. Когда ящерица впитала достаточно энергии от солнечного света, она готова была двигаться дальше, а Солдат и Маскет — следовать за ней.

Вновь спустился вечер, и Маскет поглядел в небо.

— Посмотри на звезды, Солдат! Они словно алмазы.

Будучи вороном, мальчик весьма и весьма интересовался драгоценными камнями, но звезды его не слишком интересовали.

— Многие люди говорят то же самое.

— Правда? — воскликнул Маскет. — А я думал, я первый, кому пришло в голову это сравнение.

— Да нет, скорее миллионный.

— Ну, не важно. Я то никогда не слышал этого раньше, поэтому можно считать, что я сам это изобрел. Ой, смотри, одна из них летит по небу. Я назову ее падучей звездой. Или это тоже не я придумал?

Солдат улыбнулся и ничего не ответил.

— А луна сегодня похожа на колыбель. Колыбель для младенца. Знаешь, Солдат, я стану поэтом, когда вырасту. У меня врожденный талант придумывать разные фантастические картины, правда? А вон там облако, похожее на слона, прямо под луной. Так что теперь луна — паланкин раджи или султана. Я вижу: там сидит принц в тюрбане. Правда, вижу… Ой, нет, это тоже часть облака, хотя выглядит как принц, да, Солдат? Ах, а вон там еще одна звезда несется как стрела. Она оставляет за собой путь, как… как блестящая дорожка от улитки. Я настоящий поэт, скажи, Солдат?

Тот лишь вздохнул.

— А луна — призрачный галеон, танцующий на облачных волнах…

Солдат поднял голову.

— Вот это поэтично. И, пожалуй, вполне оригинально. Да, ты сможешь стать поэтом, Маскет, — если найдешь свой стиль. Дерзай, юный рифмач! Призрачный галеон, стало быть? На облачных морях? Хорошо сказано, мой мальчик. Очень хорошо…


1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   15

Похожие:

Ким Хантер Песнь ножен Красные Шатры 003 Аннотация … Странный, жутковатый мир iconПрограммная система для моделирования и исследования странных аттракторов
Для установившихся колебаний, соответствующих динамическому хаосу, Д. Рюэль и Ф. Такенс в 1971 году предложили название – странный...
Ким Хантер Песнь ножен Красные Шатры 003 Аннотация … Странный, жутковатый мир iconСписок новых поступлений в библиотеку егу за ноябрь 2008 года 003 Семиотика. Знаки и симболы Агеев, Владимир Н. Семиотика / Владимир Агеев. М. Весь мир, 2002. 256 с ил.; 17 см. (Весь мир знаний). Isbn 5-7777-017
Семиотика / Владимир Агеев. – М. Весь мир, 2002. – 256 с ил.; 17 см. – (Весь мир знаний). – Isbn 5-7777-0175-2
Ким Хантер Песнь ножен Красные Шатры 003 Аннотация … Странный, жутковатый мир iconТематическое планирование литература, 7 класс
Героический эпос. Карело-финский эпос «Калевала» (фрагменты). «Песнь о Роланде» (фрагменты). «Песнь о нибелунгах» (фрагменты) (3...
Ким Хантер Песнь ножен Красные Шатры 003 Аннотация … Странный, жутковатый мир icon«Об изменениях в ким гиа-2012по истории по сравнению с ким гиа-2011»
В ким гиа в 2012 года по истории внесены значительные изменения по сравнению с ким предыдущих лет. Оптимизирована структура кодификатора...
Ким Хантер Песнь ножен Красные Шатры 003 Аннотация … Странный, жутковатый мир icon1. Справка об изменениях ким егэ 2012 года
Ким егэ 2012 г усовершенствованы в сравнении с ким 2011 г по всем предметам (наиболее существенно – по информатике и икт, истории...
Ким Хантер Песнь ножен Красные Шатры 003 Аннотация … Странный, жутковатый мир iconДжон Маркоф Кэти Хефнер Хакеры (takedown) Джон Маркоф, Кэти Хефнер Хакеры (takedown)
Таким был снятый в 1982 году фильм «Бегущий по лезвию бритвы», где показан мрачный и жутковатый мир будущего, в котором техника одержала...
Ким Хантер Песнь ножен Красные Шатры 003 Аннотация … Странный, жутковатый мир iconИз Справки об изменениях ким егэ 2012 года (обобщенная информация)
Ким егэ 2012 г усовершенствованы в сравнении с ким 2011 г по всем предметам (наиболее существенно – по информатике и икт, истории...
Ким Хантер Песнь ножен Красные Шатры 003 Аннотация … Странный, жутковатый мир iconГруппы red guns \ Красные Стволы
Группа red guns (Красные Стволы) – это настоящее шоу драйва, эмоций и мужской энергетики. Стволы – одна из самых обаятельных, необычных...
Ким Хантер Песнь ножен Красные Шатры 003 Аннотация … Странный, жутковатый мир icon1. Законодательство о видах животных, занесенных в красные книги (краснокнижных видах)
«ответственность за нарушения законодательства по объектам животного мира, занесенным в красную книгу российской федерации и в красные...
Ким Хантер Песнь ножен Красные Шатры 003 Аннотация … Странный, жутковатый мир iconПеснь о Нибелунгах и история Бургундского королевства
Целью проведенной мною работы стало изучение Бургундского королевства и сказания о Нибелунгах. В своей работе я хотела проанализировать...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница