Ким Хантер Песнь ножен Красные Шатры 003 Аннотация … Странный, жутковатый мир




НазваниеКим Хантер Песнь ножен Красные Шатры 003 Аннотация … Странный, жутковатый мир
страница8/15
Дата17.11.2012
Размер3.75 Mb.
ТипДокументы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   15


Теперь понятно, как плеторитам удалось продержаться так долго, подумал Солдат. Их чемпион выигрывает бой, и противники обеспечивают город едой. Но что, если кто нибудь его побьет? Тогда Ут неизбежно падет.

Он поделился своими мыслями с Фабулетом. Юный принц сказал:

— На самом то деле мы много раз побеждали их чемпионов — так же, как и они наших. Но в городе Ут очень узкий вход. Мы не можем ворваться туда всей армией, посему отправляем отряд добровольцев. Обычно за час они ухитряются пробить себе путь, но, оказавшись внутри, погибают или попадают в плен. Таким образом, все начинается сызнова…

Солдат в очередной раз убедился в тщетности войны в долине. Он провел с Фабулетом следующие два или три дня, позволяя отцу принца считать, что готовится оказать им помощь, а в одну из ночей ускользнул из лагеря. Солдату удалось решить загадку, и он понимал — время потрачено не напрасно.

Ворон был очень доволен. Он похвалил его за богомола и спросил, настоящее ли это насекомое, или сделанное из нефрита.

Они пробирались по краю долины, используя горные тропы. Это была единственная возможность продвинуться дальше, избежав встречи с армией Ута, обложившей Гед.

— Если принять в расчет остальные две загадки, — рассуждал Солдат, — то я бы сказал, что это какая то резная вещица, статуэтка. В прочих головоломках сказано о предметах из золота и серебра. Если зеленые вещи встречаются в природе довольно часто, то в отношении серебра и золота это отнюдь не так…

— Тогда что мы ищем? Сокровищницу?

— Возможно. Или храм. В храмах часто встречаются резные работы великой красоты и искусства. Мы должны продолжать свои поиски. Предлагаю поговорить с местными жителями и надеюсь, они не отнесутся к нам враждебно.

— К тебе, Солдат, к тебе. Мне нужно опасаться только орлов в небе.

— Ну да. Вон как раз один из них кружит над головой.

Наверху и в самом деле парил орел, поднимаясь в небесные выси с потоками теплого воздуха. Ворон втянул голову в плечи.

— Злобные твари эти орлы, — пробормотал он.

— Полагаю, черви думают то же самое о воронах.

— Черви — не высшие существа, они не считаются.

— Скажи это червю.

Так, добродушно препираясь, они продвигались все дальше и дальше, покуда Солдат не приметил одинокую хижину в конце одного из ущелий. Путники достигли бревенчатого дома, когда солнце уже начало клониться к закату. Из отверстия в крыше вился дымок; очевидно, хижина была обитаема. Солдат отыскал место, поросшее сочной травой, и стреножил лошадь. Затем подошел к двери хижины и громко постучал. Ответа не последовало. Тогда Солдат открыл дверь, ступил внутрь, вглядываясь в полумрак, и увидел сгорбленную старческую фигуру, склонившуюся над очагом. Похоже, обитатель хижины готовил себе ужин. Он обернулся — и в тот же миг старик и Солдат узнали друг друга. Оба издали вздох изумления, а затем старик быстро выхватил кинжал.

— Ты отправился в погоню за мной! — крикнул он. — А ведь давал слово, что никто не станет преследовать меня в этих богами забытых землях!

— Гумбольд! — оторопело пробормотал Солдат. — Я и понятия не имел…

— Ты явился убить меня, хотя клялся не причинять мне вреда.

Солдат уже успел пожалеть об этой клятве, но честь требовала сдержать слово. И не имело значения, что ненависть к этому человеку вздымалась в груди и обжигала горло, как горькая желчь.

— Я не ждал встретить тебя здесь, — холодно ответил Солдат. — Я пришел из долины, где расположены города Ут и Гед… — Гумбольд непонимающе глянул на него. — Ты их не видел? — спросил Солдат. — Не заметил две огромные армии?

— Я прошел вдоль гребня между двумя горными грядами и не видел ни единой живой души. За исключением банды убийц. — Лицо Гумбольда потемнело от ярости. — Сопливые ублюдки Гидо и Сандо послали их по моим следам. Я поймал одного из головорезов, затянул петлю у него на шее и держал так, пока он не рассказал мне о своем задании. Потом, разумеется, я выбил бревно у него из под ног… Что же до остальных я перерезал им глотки, пока они спали. Оставил их валятся там, как дохлых летучих мышей. Неужто юные подонки рассчитывали убить меня без труда, играючи?

Солдат был шокирован рассказом Гумбольда.

— Очевидно, мы пришли разными дорогами, — сказал он. — И ты первым добрался до хижины. Жаль, у меня нет другого укрытия на ночь. Ты то в безопасности — насколько это зависит от меня. А вот мне придется нынче спать вполглаза — с таким соседом, как ты.

Поняв, что Солдат изумлен не меньше его самого, Гумбольд расхрабрился. Было очевидно: рыцарь не преследует его, а направляется по своим собственным делам. Низложенный король презрительно искривил губы и принялся сетовать на соседство с ненавистным врагом, Гумбольд ныл и требовал одновременно.

— Я первый нашел эту хижину. Ищи себе другую.

— Невозможно. Уже стемнело, и, похоже, ночи в горах холодные.

— Это не мои проблемы. И не жди, я не поделюсь с тобой едой.

— Еще чего не хватало! Твоя еда у меня во рту, пожалуй, превратится в пепел.

— И прекрасно.

— Куда уж лучше.

— Отправляйся спать в лес!

Солдат поднял брови.

— Сейчас, уже побежал… Ты мне приказываешь? По какому праву? Канцлера или, может, короля?… Ты конченый человек, Гумбольд, и больше не отдаешь приказов. А я, между прочим, консорт королевы Зэмерканда.

— Смотри не лопни от гордости, самодовольный петух! — рявкнул Гумбольд. — Здесь нет твоей королевы. Здесь ты пария с нелепыми синими глазами. Я могу кликнуть десяток местных жителей, и они с превеликим удовольствием спалят тебя на костре как колдуна. Ты недочеловек, ты даже не знаешь, кто ты и откуда взялся.

— А вот тут ты ошибаешься, Гумбольд! — воскликнул Солдат. Он понимал, что не стоит делиться с Гумбольдом сведениями, которые тот мог обратить себе на пользу. Понимал — и все же не сумел сдержаться. — Я знаю, кто я такой! Я Валехор, рыцарь из приграничных земель между двумя великими королевствами англичан и шотландцев. Что, съел?

Гумбольд покосился на Солдата и осклабился.

— А, так ты нашел свой меч? Память мало помалу начала возвращаться? Тогда ты должен помнить своего заклятого врага Драммонда.

Солдат был изумлен.

— Ты знаешь о Драммонде?

Гумбольд рассмеялся.

— Он меня навещал. Нет, не до твоего прибытия. Иначе я бы убил тебя в тот же миг, когда ты впервые вошел в Зэмерканд. Драммонд был у меня, пока ты шлялся по пустыне Уан Мухуггиага. Я пообещал ему, что в следующий раз как ты окажешься в моей власти, я передам тебя ему в руки.

— Где этот негодяй? — Солдат положил ладонь на рукоять меча, и воспоминания нахлынули тяжелой волной. — Я обязан примириться с ним, но если он откажется от мира — я буду драться. В любое время и в любом месте. Поединок. Или он до сих пор остался трусом и прячется от меня?!

Солдат противоречил самому себе. Раздерганные чувства боролись за власть над его разумом. Солдат словно был одновременно в двух местах, разрываясь между войной и миром.

— Я впадаю в такую ярость, когда слышу его имя, — пробурчал он, — что теряю контроль над собой.

— Драммонд не трус, и тебе это отлично известно. Вы неоднократно встречались с ним в битве. Он готов драться с тобой хоть завтра. Но некая неведомая сила не позволяет вам встретиться. Вы — два ключа к судьбе двух миров. Мира, из которого вы явились, и мира, в котором пребываете сейчас. И только один из ключей отомкнет замок будущего. Ты ли это, Солдат? Надеюсь, нет. Я молюсь богам и чародеям, чтобы это оказался Драммонд.

— Как ты узнал обо всем прежде меня? — воскликнул Солдат с болью в голосе. — Ты, марионетка, паук, сидящий на троне, будто в центре паутины. Человек, который лелеял свои амбиции, не выбираясь за стены Зэмерканда! А я столько путешествовал…

— А знаешь почему?

Солдат осекся.

— Что — почему?

— Почему ты столько путешествовал, идиот?

Солдат пропустил оскорбление мимо ушей.

— Полагаю, сейчас ты расскажешь. Кажется, ты знаешь обо мне все.

— Ты проклят. Ведьма, которую ты убил во время резни в клане Драммондов, наложила на тебя заклинание. Проклятие странствий. Каждый раз, как ты пытаешься осесть, завести семью, зажить спокойной, счастливой жизнью, что нибудь обязательно случается. И тебе приходится отправляться в поход. Сначала ты пытался излечить уродство своей жены, потом — ее безумие. Теперь разыскиваешь ее память… До сих пор ничего не понял, чурбан? Ты вечно где то болтаешься, шляешься по диким местам, не в силах познать радость мирной, тихой жизни… Ох, какой же ты дурак, Солдат. Я смеюсь над твоим невежеством. — Гумбольд опустил взгляд, посмотрев на руку Солдата. — Недавно ты справедливо предположил, что твой меч хранит утерянные воспоминания. Они влились в него, а уж потом втекли в твою руку — в яростном водовороте последней битвы в том приграничном королевстве, о котором ты говоришь. А уж оттуда память, заключенную в твой меч, забрали бегущие воды. Они принесли ее в место отдохновения потерянных мечей — подземное озеро.

— Как это возможно?

— Очень просто. Все воды всех миров тени, так или иначе, воссоединяются. Ручей впадает в реку, река в море, а море — часть океана. Течения влекут за собой самые разные предметы и оставляют их то тут, то там…

— Нет, не то. Как все это возможно? Постой ка… Ты сказал «миры тени»?

— Ты никогда не ходил в школу, Солдат? И не беседовал надлежащим образом с нашими философами и жрецами? С людьми, которые знают все о царстве духов? Разумеется, нет! Ты воин, а не ученый. И не станешь терять время на призрачные теории об устройстве вселенной, верно? Вы, молодежь, все сплошь жуткие невежды. Те, кто жаждал знаний, отправились к мудрецам, задали им вопросы, выслушали ответы. Я, может быть, в твоих глазах и злодей, Солдат. Но у меня достаточно мозгов. Я образованный злодей.

— Ты хвастун. Однако давай послушаем твою историю.

— С тех пор как все мы оказались в западне этой реальности, я накрепко запомнил урок, который усвоил у жрецов. Существует только один мир; он подобен костру в пещере и, как огонь, отбрасывает тени на ее стены. Эти тени — тоже миры, но более тусклые и отличаются от своего прародителя. Неровная поверхность скалы, на которой они пляшут, искажает их очертания. Ты находишься в мире тени, Солдат.

— А мой старый мир, стало быть, настоящий! — выдохнул рыцарь.

Гумбольд ухмыльнулся.

— Ты еще более глуп, чем я думал. Разумеется, нет. Это тоже тень. Ты и я — всего лишь люди. Мы не можем жить в истинном мире. Он слишком ярок для наших глаз, слишком горяч для наших тел, слишком жесток для наших душ. Там мы бы ослепли, растаяли и испарились за несколько секунд. Даже семеро богов не сумеют в нем выжить, так что ж говорить об обычных смертных? Некоторые говорят: истинный мир — это рай, где обитают души. Другие полагают, что для людей он недостижим. Там обитают какие то иные сущности, наслаждаясь чудесным светом и вечной радостью.

— У меня и сейчас есть свет и радость! — крикнул Солдат. Откровения, которые он выслушивал в убогой лесной хижине из уст презренного врага, повергли его в растерянность. Как же так? Гадкий человек, не стоящий грязи на когтях ворона, подлец, которого он ненавидел всей душой, просвещает его…

В отчаянии Солдат посмотрел на ворона, сидевшего, склонив голову набок, и слушал, слушал…

— Ты лжешь. Ты хочешь, чтобы я почувствовал себя слабым и уязвимым.

Гумбольд удивленно посмотрел на Солдата, и устало покачал головой.

А ворон произнес:

— Он говорит правду, Солдат.

Солдат резко обернулся к птице:

— Ты тоже знаешь обо всех этих вещах?

— Нет. Но я чувствую, когда человек лжет.

У Солдата екнуло сердце. Он сам ничем не лучше Гумбольда — человека, которого он презирал и ненавидел всей душой. Он тоже убивал, движимый лишь местью. Сейчас, когда он держал ладонь на рукояти меча, его память вытекала из клинка и подобно грязной воде просачивалась в разум. Любимая им некогда женщина — первая невеста Розалинда — была из Драммондов! Там, в далеком мире, родич Солдата рыцарь по имени Лохинвар тоже полюбил женщину из вражеского клана. Лохинвар похитил возлюбленную и увез ее в далекие края. Однако Валехору была уготована другая судьба. Он также бежал со своей невестой, но преследователи настигли их в заснеженном лесу, и женщина пала под ударом драммондовского меча. Меча ее собственного брата!…

Древняя клановая вражда разгорелась снова, кровь потекла по земле. Валехоры убивали Драммондов, Драммонды убивали Валехоров, пока один рыцарь Валехор не заманил в ловушку весь клан Драммондов и не вырезал его. Всех, кроме одного человека. И теперь этот человек преследовал его, перемещаясь по мирам. Их обоюдная ненависть сметала любые преграды. Да, Валехор тоже убил женщину — молодую жену Драммонда, одетую в мужские доспехи. С тех пор Драммонд пылал жаждой мести… А как, должно быть, забавлялись боги, глядя на них!

— Ладно, хватит! Не желаю больше ничего слышать, — сказал Солдат, понимая, что на сегодня с него достаточно откровений и переживаний. — Если я увижу Драммонда, то пройду мимо него без единого слова.

— Ха! — воскликнул Гумбольд. — А мне придется ночевать в одной хижине с болваном из ниоткуда.

— Можешь уходить. Как раз поднялся ветер, я слышу, как он воет среди деревьев. По моим подсчетам, ты замерзнешь, прежде чем доберешься до нижней тропы. Не желаешь оставаться — вали отсюда.

— Смотри, допрыгаешься! Я зарежу тебя во сне. Спи почутче, не то… урггхххх…

Солдат в два шага пересек комнату. Его лицо перекосило от злости. Гнев вздымался в груди и опалял внутренности огнем. Он был готов переломить шею Гумбольда, как прутик. Солдат схватил старика за горло и стиснул покрепче. Глаза канцлера наполнились страхом. Слабыми пальцами он вцепился в запястье Солдата, но не сумел ослабить его хватку. Гумбольд понимал, что он на волоске от смерти, и быстро пошел на попятный.

— Пожалуйста, — выдохнул он, силясь оторвать руку Солдата от своей шеи. — Хватит… Не надо!…

Солдат, ослепленный яростью, едва мог говорить.

— Если… если ты… сделаешь хоть один шаг ко мне… к моей постели, я тебя раздавлю, как клопа, понял? Ты понял?!

Гумбольд судорожно кивнул.

Солдат отпустил его, понимая, что в очередной раз позволил черным страстям овладеть разумом.

Гумбольд упал на пол, держась за шею, корчась и тяжело дыша, а Солдат повернулся к нему спиной и вышел на улицу — проведать лошадь и вдохнуть свежего воздуха. Ему нужно было усмирить ярость, бушевавшую в душе.

За стенами хижины задувал буран, и несчастная кобыла дрожала под ударами ветра. Позади хижины располагался навес, однако для лошади под ним недостало бы места, поскольку там уже стоял осел Гумбольда. Солдату пришлось вести лошадь в хижину. Несчастное животное едва протиснулось в дверной проем; копыта застучали по деревянному настилу пола. В хижине было не так уж много места. Солдат устроил кобылу у стены, под скатом наклонной крыши, возле крошечного незастекленного оконца. Лошадь сочла, что здесь гораздо уютнее, чем на улице. Она покорно стояла на месте и сквозь дымоходное отверстие глядела наружу, где гнулись под ветром черные стволы деревьев.

Гумбольд поднялся с пола, потирая шею, доковылял до скамьи с разложенной постелью и опустился на краешек. Так он и сидел, не шевелясь и глядя в пол.

— Ну что ж, если вы выяснили отношения, то не пора ли нам устраиваться на ночлег?

Это, разумеется, сказала черная птица, восседавшая на скамье Солдата — в противоположном от Гумбольда конце комнаты.

— А, ворон, — вяло пробормотал Солдат. — Я совсем позабыл о тебе. Тебя надо покормить? Не знаю, какой пищи тебе предложить — уж точно не червей. Я собираюсь сходить как улицу и принести сена для кобылы.

Нет уж, спасибо. Я буду есть то же, что и ты. Иди за сеном, а я присмотрю за его величеством.

Гумбольд поднял глаза и тяжелым взглядом уставился на птицу.

— О — сказал ворон. — Я затронул больное место.

Солдат снова вышел на ветер, который задувал между деревьями и выл под карнизами хижины. Он заглянул под навес и задумался, о чем размышляют ослы. Навес служил дровяным сараем и загоном. Здесь был выдолбленный из дерева желоб и ясли, приделанные к стене хижины. Сама хижина, очевидно, служила пристанищем для путников. Возможно, ее использовали гонцы, курсирующие между городами. Солдат взял охапку сена и вернулся в хижину, положил сено на пол перед кобылой, которая тут же принялась жевать, с благодарностью поглядывая на хозяина. Гумбольд недовольно пробурчал:

— Твоя лошадь наложила на пол.

Солдат не ответил. Глупо было спорить с очевидным. На полу под крупом кобылы действительно лежала здоровенная, исходящая паром куча, и ее запах уже начал щекотать ноздри. Солдат взял два бревна из поленницы, подцепил лепешку навоза и выкинул в окно.

— Доволен? — спросил он Гумбольда.

— Лошадь должна стоять снаружи.

— Если кто и отправится наружу, то скорее ты, чем она.

— Хорошо сказано, — одобрил ворон, помахивая крыльями. — Давайте будем уважать права зверей и птиц… А где еда, Солдат?

— Скоро будет. — Солдат взял седельную сумку и поднес ее поближе к огню.

— Сперва вымой руки, — посоветовал ворон. — Не то чтобы я возражал против привкуса лошадиного дерьма, но потом меня начинает тошнить.

После еды все разошлись по своим углам. Солдат повесил ножны в изголовье кровати, зная, что они разбудят его, если ночью Гумбольд вздумает что нибудь предпринять. Но прежде чем им удалось уснуть, ворон издал дикий крик. Солдат мгновенно вскочил на ноги и подбежал к окну, рядом с которым сидела черная птица, напряженно вглядываясь в ночь.

— Что такое?

— Дроты, — сказал ворон. — Их там тысячи.

Дротами называли кровососущих фей. Размером они были не больше указательного пальца человека и обожали пить кровь. Дроты предпочитали людей — человеческую кожу не защищали ни шерсть, ни перья. Они впивались в тело, раздирали его своими острыми ногтями и принимались высасывать живительную влагу. Человек, захваченный ими вне укрытия, мог погибнуть через несколько минут. Солдат и его спутники были в безопасности за бревенчатыми стенами хижины, однако следовало быстро заблокировать все входы и выходы, чтобы дроты не смогли попасть внутрь.

— Живо! — велел Солдат Гумбольду. — Дымоход!

Канцлер повиновался без слов. Непримиримые враги работали бок о бок, защищая свою жизнь. Гумбольд поспешно плеснул водой в очаг и принялся с бешеной скоростью забивать тряпьем, дыру в крыше. Солдат баррикадировал окно. Затем они вдвоем начали затыкать щели в полу и вокруг дверного косяка. Они лихорадочно трудились, в то время как ворон порхал по комнате и выдавал бессмысленные указания.

С улицы донесся шум. Будто бы град забарабанил по крыше. Маленькие тельца бились в окна, дверь и стены. Казалось, снаружи, словно туча саранчи, буйствуют миллионы дротов. Их крошечные крылья стрекотали в унисон. Солдату случалось сталкиваться с дротами, но никогда раньше он не встречал их в таком количестве. В Гутруме их численность контролировали хищники, поедавшие фей, однако в этих землях ничто не препятствовало их размножению. Если кровожадные феи ворвутся в хижину, все ее обитатели неминуемо погибнут.

— Следи за дверью! Что то лезет вон в ту щель!

Дроты знали, что внутри хижины их ждет еда. Они унюхали конский навоз и пот; они жаждали крови. Хищные твари готовы были проломить хижину собственными телами. Они врезались в стены и бились о крышу. Отдельные дроты — немного более разумные, нежели прочие соплеменники, — пытались разыскать дыры и щели.

— Никогда не видел их в таком количестве, — сказал Гумбольд. — Если они ворвутся сюда, мы обречены.

Внезапно дроты перестали напирать. На улице воцарилась зловещая тишина.

— Что там происходит? — спросил Солдат, борясь с искушением вынуть одну из затычек и выглянуть в щель. — Вряд ли эти кровожадные твари убрались восвояси. Наверное, задумали какую то каверзу.

Не успел он закончить, как с улицы послышался громкий скрежет, перекрывающий даже неистовый вой ветра. Казалось, неподалеку от домика кто то пилит толстое дерево «скрип скрип, скрип скрип»… Обитатели хижины переглянулись, недоумевая, дроты ли производит этот странный звук, или же всему виной ветер.

— Давайте я погляжу, — сказал ворон. — Откройте малюсенькую дырочку, и я высуну голову наружу.

Солдат посмотрел на Гумбольда. Тот кивнул. В одной из стен они нашли дырку от сучка, замазанную глиной. Солдат взял нож и выковырял раствор, открыв отверстие, в которое могла бы пролезть голова птицы.

— Береги глаза, — предупредил он ворона. — Дроты вцепятся в тебя, как только заметят.

— За идиота меня держишь? — буркнул ворон. — В случае чего я уберу голову так шустро, что вы и моргнуть не успеете…

Солдат только вздохнул.

— Вы не поверите, — сказала птица через некоторое время.

— Что такое? — хором спросили Солдат и Гумбольд.

— Дроты собрались огромным роем возле толстенной сосны. Дерево клонится в сторону хижины… клонится… клонится… Феи напирают на ствол и собираются свалить его на крышу хижины. Ох! Оно и впрямь падает! Падает… Ой, мамочки!…

Причина последнего вскрика ворона стала очевидной, едва он выдернул голову из дыры. Клюв птицы был облеплен сосновыми иглами. Дерево рухнуло, едва едва не зацепив хижину. Одна огромная ветка шлепнулась на крышу, но сумела пробить покрывавший ее слой дерна. Впрочем, даже если бы сук разворотил дерн, он не проломил бы потолок, поскольку его перекрывали толстые сосновые бревна, скрепленные застывшей глиной.

Прежде чем они успели закрыть дыру от сучка, одна тварь ухитрилась проскользнуть внутрь хижины. Она кружила по комнате, словно огромный комар, выискивая жертву. Солдат прихлопнул ее тряпкой, стараясь убить или оглушить. Однако гадина успела сесть на щеку Гумбольда и моментально вцепилась зубами в его верхнюю губу. Старик вскрикнул от боли, ударил тварь ладонью и ухитрился стряхнуть ее с себя. Фея описала дугу под потолком комнаты, ударилась о стену и упала на пол. Ее рот был набит окровавленной плотью. Гумбольд подскочил к ней и растоптал, прежде чем тварь успела очухаться. Послышался мерзкий хруст — будто раздавили гигантского таракана.

Солдат подобрал искалеченное тельце феи, серебристой самки. (Самцы имели темно синий оттенок, а королевские дроты были пастельно лиловыми.) Существо, которое Солдат держал в руках, было красиво. Фигура имела правильные пропорции и во всем — кроме размера — походила на тело здорового, стройного человека.

Мертвая фея недвижно лежала на руке Солдата. Миниатюрная головка покоилась на кончиках пальцев, а ноги — на ладони. Поднеся дрота поближе к глазам, Солдат рассмотрел тонкую линию, которая шла от головы и заканчивалась в паху, деля тело на две половины — словно миндальный орех или двустворчатую раковину. У феи были заостренные уши и огромные блестящие глаза. Ее лицо искажала гримаса дикой ярости, и оттого существо казалось омерзительно уродливым. Если б не маска всепоглощающей злобы маленький дрот был бы красивейшим из созданий…

— Какие изящные крылья, — пробормотал Солдат. — Хрупкие и одновременно сильные. И прочные. Ты раздавил ее тельце, Гумбольд, а крыльям — хоть бы что! Клянусь богами: ими можно резать, как ножом, — до того у них острые края. А погляди на филигранный узор!… И почему столь прекрасные создания так кровожадны?

— Таковы уж они есть, — буркнул Гумбольд, пытаясь остановить кровь, текущую из разодранной губы. — Проклятые твари!

Тем временем атаки на хижину возобновились. Дроты осаждали дверь, стараясь сорвать ее с петель. Затем снова наступила зловещая тишина; очевидно, феи придумали новую уловку. Вскоре что то тяжелое ударило по крыше, и вся хижина содрогнулась. Так повторялось несколько раз, покуда потолок не начал прогибаться.

— Они сообща поднимают большие камни и кидают их на крышу, — сообразил Солдат. — Будьте готовы… Гумбольд, вон там, в углу, стоит метла. Она тебе пригодится… Ворон, я надеюсь и на твою помощь.

— О да! У меня есть клюв и когти.

В следующий миг огромный булыжник проломил потолок и рухнул на пол, едва не пришибив ворона. Дроты начали просачиваться в хижину через дыру, которая, по счастью, оказалась не слишком велика. Кобыла Солдата топталась в своем углу, лягаясь и всхрапывая. Она ничего не могла поделать с феями, обрушившимися на ее спину, но тех, кто пролетал мимо ее морды, хватала зубами и перекусывала напополам. Солдат бил жужжащих тварей огромной сковородкой, а Гумбольд прихлопывал их метлой. Ворон метался по хижине, сбивая дротов когтями и клювом.

Несколько тварей укусили Солдата. В конце концов, он схватил табуретку и вбил ее в дыру в потолке, попутно раздавив нескольких фей. Затем он принялся за тех, кто еще оставался в комнате, размахивая сковородой и разбивая фей о стены. Покалеченные, изломанные дроты корчились на полу, но не желали сдаваться. Они по прежнему щелкали зубами, а их огромные глаза лучились дикой яростью. Солдат метался по хижине, давя их и слыша под ногами тошнотворный хруст маленьких костей. Никогда он не участвовал в такой отвратительной битве. Он что было сил стискивал зубы; к горлу подступала тошнота… Однако речь шла о жизни и смерти. Если они не перебьют дротов, те сожрут их заживо и обглодают до костей.

— Помоги мне! — взвизгнул Гумбольд, размахивая метлой. Его лицо было покрыто шевелящейся массой дротов. — Я ничего не вижу… Ничего не вижу! — Старик шарахнулся к лошади, которая к этому времени обезумела от страха и принялась лягаться. Она наступила Гумбольду на ногу, и тот закричал он боли: тяжелое копыто сломало ему ступню. В комнате царил хаос. Трое людей, лошадь и птица яростно отбивались от крылатых паразитов.

Ворон опустился на голову Гумбольда и принялся склевывать дротов, встряхивая их, как червей, и отбрасывая прочь. Лицо экс короля было покрыто кровью, но глаза остались в целости. Гумбольду повезло. Один дрот продолжал яростно цепляться за его ноздрю, дрыгая маленькими серебристыми ножками и молотя Гумбольда по зубам. Тот зажал фею между большим и указательным пальцами и отодрал от себя, вскрикнув от боли, поскольку вместе с феей вырвал несколько волосков из носа. В ярости Гумбольд перекусил дрота и выплюнул половинки на пол.

Наконец наступила передышка.

— Нужно разжечь огонь, прежде чем они снова на нас кинутся, — буркнул Солдат.

При помощи огнива они подожгли немного бумаги и всунули ее в вязанки хвороста, соорудив импровизированные факелы. Запечатанная комната начала наполняться дымом. Однако вскоре очередной точно нацеленный булыжник выбил табуретку из дыры в крыше, и дым начал выходить сквозь отверстие. Это несколько замедлило дротов, ненавидевших огонь и дым. Врываясь в комнату, они начинали кашлять и задыхаться, и Солдат с Гумбольдом жгли их факелами, прежде чем они успевали опомниться. Запах сгоревшей плоти фей был омерзителен, людям пришлось поспешно заткнуть нос и рот. Крылья шипели в огне; маленькие тельца чернели и скрючивались; головы взрывались, точно каштаны на сковороде.

— Это самая жуткая битва, в которой мне доводилось участвовать, — пожаловался Солдат. — Такое впечатление, что на нас напала орда обезумевших бабочек…

Но пусть даже жертвы среди дротов исчислялись сотнями, снаружи все еще оставались тысячи этих существ, ожидающих своего шанса попасть внутрь и высосать досуха людей птицу и лошадь. Они чувствовали алую жидкость даже сквозь дым — сладкий, тошнотворный запах крови, — и это повергало их в безумие. Дроты отчаянно желали приникнуть к источнику теплой жидкости, лакать, пить, сосать… Группа из семи королев — золотых с красными полосками — на полном ходу ворвалась в дыру и разбилась о табуретку, которую Солдат успел снова впихнуть в дымовое отверстие.

Большую часть ночи дроты продолжали попытки прорваться внутрь, но обитатели хижины успешно отражали их атаки. Затем, часов около трех, снаружи внезапно воцарилась тишина. Казалось, феи внезапно бросили свои попытки и убрались восвояси. А потом в хижине вдруг резко похолодало.

Солдат недоумевал. Однако он был так измотан битвой, что просто повалился на койку и моментально уснул.

Его разбудило пение ножен. Солдат вскочил и обнаружил, что Гумбольд направляется к его кровати. Он выхватил меч и пригрозил экс королю, который и сам был не в лучшей форме. Оба рухнули в свои постели: Солдат — благодаря ножны за предупреждение, Гумбольд — проклиная собственную слабость.

Когда наступило утро, Солдат открыл дверь и вышел наружу. Под ногами что то хрустело, словно битое стекло. Он опустил глаза и с изумлением увидел, что хрустит вовсе не лед, как показалось вначале, а обледеневшие дроты. Тысячи маленьких существ лежали вокруг хижины, замороженные, похожие на засахаренные леденцы. Кто то или что то пронеслось мимо хижины и вновь проложило белую дорогу, которая должна была привести Солдата к его цели. Он попинал застывшие фигурки несчастных фей и кликнул ворона, призывая его продолжать путешествие, пока дорога еще видна.

— Проклятие! — воскликнул Гумбольд, выходя из дома. Старик сильно хромал, а его лицо покрывали свежие шрамы. — Смотри, до чего ты меня довел! Меня, бывшего канцлера Зэмерканда, бывшего короля Гутрума! От вас одни неприятности. Унижение и боль! Надеюсь, вы сгниете, вы двое… вы трое, — поправился он, припомнив лошадь. — Надеюсь, вы потонете в болоте, пропадете без следа. Вы сломали мне жизнь, повергли в бездну отчаяния! Должно быть, ты счастлив видеть меня в столь бедственном положении, а, Солдат?

— Не более чем созерцать голову королевы Ванды, которую вы выкинули за стену. У тебя достаточно своих грехов. Сначала искупи их, а уж потом обвиняй других. Ты сам накликал на себя беду. Ты вор и убийца…

— Король не может быть убийцей. Если он и отправляет кого то на казнь, таково его монаршее право.

— Вор и убийца, говорю я. Но ты счастливчик, Гумбольд. Отделался изгнанием, в то время как тебя следовало бы повесить… а лучше четвертовать.

— Пф ф! — фыркнул Гумбольд, и на лице его появилась гримаса отвращения. — Да что с тобой говорить, тварь! Я еще увижу, как тебя прикончит Драммонд.

— Может быть. Но я умру, сохранив свою честь.

— Неужели? А в твоих деяниях есть честь? — хихикнул Гумбольд. — Я что то слышал о резне и убийствах… Или ты опять все позабыл? Куда как удобно!

— Нет, не позабыл. И не слагаю с себя вины. Я сделаю все возможное, чтобы загладить ее. Спасибо, что напомнил.

Солдат вскочил в седло и поскакал по льдистой дороге, которая вела к холмам в конце долины. Ворон сидел на крупе кобылы, раскачиваясь в такт ее движениям.

Только один раз Солдат обернулся и посмотрел назад. Он вспомнил об осле Гумбольда. Скелет несчастной животины по прежнему стоял под навесом. Он не упал и не развалился, потому что кости смерзлись от холода. Гумбольду придется идти пешком…

Бросив последний взгляд на экс короля, Солдат погрузился в невеселые мысли. Теперь, когда его память вернулась, Солдат вспомнил, сколько зла он натворил, будучи рыцарем Валехором. Он ведь тоже отнял множество жизней, а некоторые убитые им люди провинились лишь в том, что защищали своих родных. Почему он не родился кухонным слугой в каком нибудь захудалом мирке? Как легко и приятно было бы жить, сознавая, что некогда являлся рабом или крепостным, а теперь сумел подняться до генерала и принца консорта!…

Но нет! В прошлой жизни он был важной персоной, положение предоставляло ему большие возможности. И как же он распорядился ими? Ступил на путь зла и жестокости. Гумбольд прав: он, Солдат, ничем не лучше этого изгнанного убийцы. На его руках кровь. И поздно просить прощения у Драммондов: из всего клана в живых остался только один, и тот — смертельный враг Валехора. Драммонд никогда не примет его раскаяния и не простит. Солдату придется жить прошлым и стараться загладить совершенное зло добрыми делами. Может быть, служа Зэмерканду и его гражданам, он сумеет использовать лучшие свои навыки им благо и завоюет их доверие и любовь. А также доверие и любовь королевы.

— Второе осуществить не так уж трудно, — сказал он себе под нос. — И очень приятно. Первое потребует силы духа, потому что я очень раздражительный человек. Я ненавижу бюрократию и раболепство. Я не гожусь на роль гражданского чиновника. Я военный. Однако я должен сделать все возможное, чтобы сдерживать свои кровожадные порывы и не хвататься за меч по любому поводу.

— Черные думы гложут, да? — спросил ворон. Его сиплый голос раздался столь внезапно, что Солдат вздрогнул. — Мучаемся сомнениями? Изыскиваем пути решения проблем? Пожалуй, я рад, что стал птицей.

— Ты самая надоедливая птица на свете.

— Но я по прежнему рядом с тобой. Я мог бы стать твоей душой, Солдат… А может, уже и стал.

— Черная душа! Да, точно — моя.

— Но может, это вовсе и не так, — задумчиво продолжал ворон. — Потому что я — веселый и остроумный, а что до твоей души…

— Она мрачна и печальна?

Ворон хихикнул.

— Вот, признаешься? Ах, ты обожаешь жалеть себя. Упиваешься своими страданиями. Наслаждаешься меланхолией. Плаксивое создание! Прекрати немедленно. Возрадуйся. Не потакай своим дурацким прихотям. Честное слово: стоит на горизонте замаячить самой малюсенькой проблеме, и ты сделаешь из нее вселенскую трагедию. Может, хватит уже? Или ты предпочитаешь оставаться серой тенью в мире теней?

— Я жалею себя? Да, полагаю, так и есть.

— Тогда развеселись.

— Уже развеселился, — сказал Солдат. — Ты права, птица. Нечего горевать, у нас есть дела поважнее. Гумбольд сказал, что я проклят, обречен на странствия, как вечный пилигрим. Ладно! Тогда будем странствовать с легким сердцем и извлекать из путешествий максимум удовольствия. Когда этот поход закончится, несомненно, найдется что нибудь еще. И опять… и опять… — Перспектива была мрачной, но Солдат решил не терять бодрости духа. — Надеюсь, однажды у меня появится возможность снять проклятие. И тогда, наконец, я заживу спокойной, мирной жизнью.

— По крайней мере, в походах у тебя есть возможность дышать свежим воздухом, — заметил ворон.

— Вдобавок я путешествую в хорошей компании!

— О да! А местность вокруг кишит дичью.

— Мы будем жить как короли!

— И орлы!

Солдат немного помолчал.

— Есть один вопрос, на который я давно уже не могу найти ответа, — промолвил он. — Почему меня пригласили на похороны чародея? Ты ведь помнишь похороны чародея, птица? Я был там единственным человеком… Удивительно.

— Могу ответить, — отозвался ворон. — Чародей хотел оказать тебе честь. Ведь ты был единственным человеком за исключением матери ИксонноксИ, кому достало отваги поддержать наследника старого Короля магов. Ты защищал юного волшебника, прятал их с матерью в далеких краях, помогал обучаться магии. ХуллуХ решил наградить тебя.

— Я бы предпочел золото и драгоценные камни, — пробурчал рыцарь. — Приглашение на похороны не соответствует моим представлениям о награде.

— Ты неправ. Ты приобрел уникальный опыт, какого нет ни у одного смертного.

— Да уж.

Они неторопливо ехали через лес — по снежной дороге, проложенной для них неведомым доброжелателем. Встреча с Гумбольдом оставила в душе Солдата неприятный осадок, но вместе с тем пробудила его память, позволив заглянуть в самые потаенные ее уголки. Теперь Солдат вспомнил свое детство, проведенное в пограничье. Его отец был высоким, грубоватым человеком, резким и нетерпеливым. Мать умерла молодой, и он не помнил ее, однако старшая сестра смягчала суровый характер отца. Затем она вышла замуж за правителя одного из Гебридских островов и исчезла из его жизни.

Когда ему было двенадцать, отец впервые взял мальчика в битву против Драммондов. Солдат помнил, как был напуган этим диким кланом, который ненавидела его семья. Драммонды появились из за холма, выряженные в звериные шкуры и доспехи. Буйные космы волос ниспадали на плечи из под шлемов, а длинные бороды развевались по ветру. Он был в ужасе и бежал бы прочь, если бы телохранитель отца — огромный и верный Хэмиш Хальдстак — не удержал его.

«Эти люди не стоят страха, малыш, — прошептал он. — Они, может, и выглядят свирепыми, но у них кроличье дерьмо вместо мозгов…»

И все же Драммонды произвели впечатление на юнца, еще не начавшего брить бороду. Широченные плечи и мощные грудные клетки чуть ли не разрывали доспехи. Воины несли круглые щиты размером с крышку стола. Каждый держал клеймор, напоминающий миниатюрную косу. С черных губ срывались непристойные ругательства, которыми они осыпали Валехоров. Воины задирали килты, выставляя на обозрение гениталии, демонстрируя презрение к врагу. Они умирали, яростно проклиная своих убийц.

Юный Валехор пережил эту битву — и множество других. Настал день, когда его отец погиб, пронзенный драммондовским копьем, и с этой минуты он стал главой клана. В той же битве погиб Хальдстак — его наставник и защитник. Валехор ожесточил свое сердце и продолжал дело отца: преследовал и уничтожал Драммондов. В конце концов, погиб весь их клан за исключением одного человека. Этот Драммонд сражался за короля, был посвящен в рыцари, сделался правой рукой правителя, а потом захватил трон.

К счастью, теперь борьба закончена. Солдат оказался в другом мире, где ныне и пребывал.

Его дядья и кузены, оставшиеся в старом мире, где их враги стояли у власти, были объявлены вне закона. В подобных войнах не бывает победителей, не бывает героев, не бывает людей чести. Лишь кровопролития, вдовы и плачущие сироты… Теперь Солдат корил себя за то, что продолжил дело отца. Никто уже не помнил истинных причин ненависти между двумя кланами. Украденная овца? Оскорбление на пиру? Случайная встреча посередине узкого моста? Родовая вражда родилась из какой то глупой мелочи и выросла в беспрестанные войны. Можно ли теперь прекратить ее, протянув противнику руку дружбы? Солдат в этом сомневался, однако он дал себе слово, что попытается. Сделает все, что только будет в его силах…

— Ты опять замолк, — сказала птица у него из за спины. — О чем задумался, рыцарь?

— О, просто радуюсь обретению памяти.

— Звучит зловеще. Ты заметил, что дорога исчезла? Даже влага испарилась. Смотри, вон там один из этих громадных совиных катышков. Куча шкур, рогов и костей. Стоит ли нам встречаться с монстром, который заглатывает коров живьем и прокладывает ледяные дороги?

— Не знаю. Проклятие, куда она вела? Я не обратил внимания. Отпустил поводья и позволил лошади идти по собственному почину. Думаешь, мы потеряли путь?

— Надо остановиться и пораскинуть мозгами. У тебя есть астролябия?

Солдат спешился.

— Да, но от нее будет немного пользы. У нас нет ни карт, ни дороги, ни ориентира…

Солдат развел костер, а потом взял арбалет и отправился на охоту. Невзирая на изобилие дичи, о котором толковал ворон, ему удалось добыть только зайца. К отвращению Солдата, ворон выклевал ему глаза, не дожидаясь, пока тело остынет, затем принялся ныть, что мясо слишком жесткое для клюва.

— Имей терпение, — сказал Солдат. — Мясо станет мягче, когда я его поджарю.

— Ого! — воскликнул ворон, глядя вниз с холма. — Там у подножия лежит падаль. Слетаю ка я к ней, пока ты готовишь.

Птица улетела, направляясь к разлагавшейся туше зверя. Опустившись на нее, ворон принялся рвать и расклевывать гниющую плоть. Но ворон не подозревал, что вторгся на территорию другой хищной птицы — гораздо более сильной и грозной, чем он сам. Хищник низринулся с ясных голубых небес подобно золотистой молнии и ударил ворона в шею. Ворон рухнул замертво и больше не шевелился. Золотой орел, на добычу которого посягнул ворон, схватил тушу когтями и поднялся в воздух, направляясь в гнездо.

Солдат видел, как хищник спикировал с небес, и был свидетелем нападения на своего пернатого товарища. Он вскрикнул и кинулся вниз с холма с мечом на изготовку, но орел поднялся и исчез в небесной синеве.

Подбежав к ворону, Солдат увидел глубокую рану у него на шее. Он быстро остановил кровь, однако ворон получил ужасный удар, от которого мог и не оправиться. Солдат поднял несчастный маленький комочек, отнес его в лагерь и положил на ложе из листьев, раздумывая, сумеет ли он спасти птице жизнь.

— Меня этому не учили, — сказал он в отчаянии. — Что я могу для тебя сделать?

Разумеется, ворон не ответил. Он пролежал целый день, едва дыша, и к вечеру так и не очнулся.

Солдат знал, что для лечения ран используют окопник лекарственный. Он заварил немного этой травы и смазал настоем шею ворона. Ничего больше Солдат сделать не мог. Птица стояла на пороге смерти; ее дух готов был покинуть тело и парил между жизнью и небытием, еще не выбрав себе путь. Свежее дуновение ветра могло возвратить ворона к жизни. Тяжелая ненастная ночь могла отослать его в птичий загробный мир. И ничего нельзя было поделать — только сидеть и ждать, когда качнутся весы…

Солдат почти не спал той ночью. Один раз ему почудилось, что птица издала какой то звук, но оказалось — просто фыркнула лошадь. Он не осмеливался смотреть на ворона в темноте, боясь, что тот уже умер. Смерть не так страшна при свете, как под покровом ночи…

Когда пришло утро, Солдат открыл глаза и посмотрел на зеленый балдахин леса и серое небо над головой. И лишь потом осмелился перевести взгляд на пернатого товарища.

— Что это?!

На месте недвижного пернатого тельца лежал мальчик в грязной, изорванной одежде…

— Проснись! Ты кто, парень? Где моя птица?

Мальчишка — лет двенадцати тринадцати на вид — открыл глаза.

— Кто?… Что?… Господин…

Солдат моментально узнал этот голос. Он принадлежал ворону. Балансирование на грани жизни и смерти сняло проклятие. Темное запределье — обиталище мертвых — высосало магию ведьмы из сердца птицы, а душа, соскользнув е порога, вернулась в мир света. Птица обратилась подростком — того же возраста, в котором он был, когда на него обрушилось проклятие. Мальчик взволнованно смотрел на своего спасителя.

— Это все таки произошло? — сказал паренек, поднимая руку и разглядывая грязную кожу, покрывавшую человеческую плоть. — Я снова стал собой?

— Именно так, малыш, — улыбнулся Солдат. — Твои перья исчезли, клюв и когти канули в небытие. И теперь ты ничем не хуже меня.

— Я и раньше был не хуже тебя, — огрызнулся мальчик, и в его голосе прозвучали знакомые интонации ворона. — Я просто изменил форму.

— Верно верно. Извини. — Солдат посмотрел на густые спутанные волосы мальчика, в которых в изобилии копошились вши. — Однако надо бы тебя помыть. Можешь встать?

Паренек попытался приподняться на локтях, но тут же снова рухнул на землю.

— Голова кружится.

— Ты не оправился от раны. Тебе нужно отдохнуть. Потом, когда окончательно придешь в себя, сходи к ручью и помойся. Я соберу немного чистеца, чтобы втереть тебе в голову и избавиться от паразитов. И пахнет от тебя не лучшим образом, парень. Твое тряпье тоже никуда не годится. Я сошью тебе одежды из запасного одеяла, а со временем купим тебе что нибудь. — Солдат смотрел на мальчика и улыбался. — Рад тебя видеть, приятель. Мы ведь давно уже стали хорошими друзьями. Вот только как тебя теперь звать? Есть у тебя имя?

— Меня… меня называли Глистом.

— Глистом? Ну нет, это имя не годится для такого славного героя и искателя приключений, как ты. Мы будем называть тебя… — Солдат задумался. — Маскет! Это название самца ястреба перепелятника. Небольшая, но резвая птица, быстрая и ловкая. Да! Маскет. Тебе отлично подходит.

Казалось, мальчик остался доволен. Однако он был еще очень слаб и потому вскоре закрыл глаза и уснул. Солдат накрыл его одеялом и уселся рядом, занявшись изготовлением одежды. В полдень он разбудил паренька, накормил его бульоном из зайца и посоветовал пить больше воды.

— Я чувствую себя немногим лучше, — пожаловался Маскет.

— Тебе нужно полежать еще два три дня. Так что приготовься отдыхать, юноша.

— Юноша! — подивился Маскет. — Давно меня так не называли. А я мечтал об этом столько лет. Впрочем, иногда мне нравилось быть вороном…

— Когда выклевывал глаза мертвым воинам на поле боя? — пошутил Солдат.

К его изумлению, Маскет довольно облизал губы.

Солдат вздрогнул.

— Ясно. В тебе еще много чего осталось от ворона, и с этим придется бороться. Неладно выйдет, если ты примешься жевать червяков в присутствии дам. А пока что отведай вкусного супа и забудь о падали.


1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   15

Похожие:

Ким Хантер Песнь ножен Красные Шатры 003 Аннотация … Странный, жутковатый мир iconПрограммная система для моделирования и исследования странных аттракторов
Для установившихся колебаний, соответствующих динамическому хаосу, Д. Рюэль и Ф. Такенс в 1971 году предложили название – странный...
Ким Хантер Песнь ножен Красные Шатры 003 Аннотация … Странный, жутковатый мир iconСписок новых поступлений в библиотеку егу за ноябрь 2008 года 003 Семиотика. Знаки и симболы Агеев, Владимир Н. Семиотика / Владимир Агеев. М. Весь мир, 2002. 256 с ил.; 17 см. (Весь мир знаний). Isbn 5-7777-017
Семиотика / Владимир Агеев. – М. Весь мир, 2002. – 256 с ил.; 17 см. – (Весь мир знаний). – Isbn 5-7777-0175-2
Ким Хантер Песнь ножен Красные Шатры 003 Аннотация … Странный, жутковатый мир iconТематическое планирование литература, 7 класс
Героический эпос. Карело-финский эпос «Калевала» (фрагменты). «Песнь о Роланде» (фрагменты). «Песнь о нибелунгах» (фрагменты) (3...
Ким Хантер Песнь ножен Красные Шатры 003 Аннотация … Странный, жутковатый мир icon«Об изменениях в ким гиа-2012по истории по сравнению с ким гиа-2011»
В ким гиа в 2012 года по истории внесены значительные изменения по сравнению с ким предыдущих лет. Оптимизирована структура кодификатора...
Ким Хантер Песнь ножен Красные Шатры 003 Аннотация … Странный, жутковатый мир icon1. Справка об изменениях ким егэ 2012 года
Ким егэ 2012 г усовершенствованы в сравнении с ким 2011 г по всем предметам (наиболее существенно – по информатике и икт, истории...
Ким Хантер Песнь ножен Красные Шатры 003 Аннотация … Странный, жутковатый мир iconДжон Маркоф Кэти Хефнер Хакеры (takedown) Джон Маркоф, Кэти Хефнер Хакеры (takedown)
Таким был снятый в 1982 году фильм «Бегущий по лезвию бритвы», где показан мрачный и жутковатый мир будущего, в котором техника одержала...
Ким Хантер Песнь ножен Красные Шатры 003 Аннотация … Странный, жутковатый мир iconИз Справки об изменениях ким егэ 2012 года (обобщенная информация)
Ким егэ 2012 г усовершенствованы в сравнении с ким 2011 г по всем предметам (наиболее существенно – по информатике и икт, истории...
Ким Хантер Песнь ножен Красные Шатры 003 Аннотация … Странный, жутковатый мир iconГруппы red guns \ Красные Стволы
Группа red guns (Красные Стволы) – это настоящее шоу драйва, эмоций и мужской энергетики. Стволы – одна из самых обаятельных, необычных...
Ким Хантер Песнь ножен Красные Шатры 003 Аннотация … Странный, жутковатый мир icon1. Законодательство о видах животных, занесенных в красные книги (краснокнижных видах)
«ответственность за нарушения законодательства по объектам животного мира, занесенным в красную книгу российской федерации и в красные...
Ким Хантер Песнь ножен Красные Шатры 003 Аннотация … Странный, жутковатый мир iconПеснь о Нибелунгах и история Бургундского королевства
Целью проведенной мною работы стало изучение Бургундского королевства и сказания о Нибелунгах. В своей работе я хотела проанализировать...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница