Вторая редакция в полной версии




НазваниеВторая редакция в полной версии
страница6/39
Дата14.11.2012
Размер5.8 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   39
главная последовательность», которая отныне призвана стать фундаментом его полилигии. Свое изобретение он сопровождает следующим комментарием: «Это, в привычных наименованиях («измах»), но уже в весьма непривычном (радикально новом) содержании критических и революционно преодолеваемых состояний: первобытность, рабовладение, феодализм, капитализм, плановая (линейная, отраслевая) форма... («итоговое» многоточие в этой главной последовательности – обязательный «компонент»!). В сущности, эндогенная логика – это цепь революционных кризисов и их разрешений (или провалов), т.е. весьма узкая хотя и «большая» динамика общественного развития. Напомним, что ключ социальных теорий – в динамике (тренды, преобразования, революции, эволюции, срывы и пр.), но основной как материально структурный, так и интеллектуальный объем (что именно изменяется) – в статике. Вот эти узлы главной последовательности критических состояний и перемен мы и именуем вполне классическими «измами» (Цит. изд. т.1. с.540).

Итак, говоря кратко: гора родила мышь! Как мы видим из вышеприведенной цитаты, А.С.Шушарин был не в состоянии свести всю периодизацию истории только к следующим друг за другом революционным кризисам. Они просто повисали в воздухе. Он осознал, что революции созревают в недрах чего-то, что кризисы происходят в какой-то системе, что динамика исторического процесса не может сводиться только к одним революционным кризисам, ибо между ними всегда существует нечто такое, что их порождает. Поэтому он был вынужден вновь заговорить о статике, о материальном и интеллектуальном объеме, о том, что именно изменяется, или проще говоря – о формациях. Логика заставила А.С.Шушарина волей-неволей вернуться к тому, от чего он открещивался, как черт от ладана, – к формационной периодизации истории, в которой революционные переходы из одного качественного состояния общества в другое занимают достойное место. Однако в фактическом принятии термина «формация» он так никогда и не признался, отстаивая свое детище - «главную последовательность», пронизанную «измами» пяти формаций. Более того, он и в дальнейшем продолжал критиковать формационную периодизацию истории, принятую в марксизме.

Итак, А.С. Шушарин, вводя в оборот понятие «главная последовательность», ничего нового не открыл, а только под напором культурно-цивилизационных концепций поиграл словесными бирюльками. Однако обвинениями в адрес К.Маркса А.С.Шушарин не ограничился, решив спеть гимн своей «главной последовательности», сокрушая при этом «прокрустово ложе статических формаций». Привожу эту длинную цитату-гимн целиком, ибо она в полной мере раскрывает содержание порожденной А.С.Шушариным «главной последовательности» – этой оси, вокруг которой отныне должна вращаться вся революционная социология. Он писал: «…главная последовательность совсем не прокрустово ложе статических «формаций», в какое никак не укладывается все гигантское многообразие общественных форм и перемен. Она еще вовсе не отвечает на неисчислимо возникающие вопросы, скажем, о длительно сохраняющейся, как говорят историки, синполитейной первобытности (метаморфированно адаптировавшейся вплоть до современности), о бесчисленных общинных, родовых, племенных, кочевых и пр. формах, о «пропусках» во множестве реальных форм рабства, феодализма, капитализма, о сложном «азиатском способе производства» (к тому ж далеко не одном), о массе «смешанных» и вообще объективно трудно типизируемых форм, о параллельных путях, обо всем современном капитализме (развитом и нищем), о реальном (во всей его сложности и наличии часто глубоко отставших регионов и секторов) социализме, обо всех, «имперских», колониальных, межобщественных структурах и тем более совокупном общественном развитии, «мировой системе». Главная последовательность фиксирует эмпирически (а на таковом основании, хотя и в ином ракурсе, справедливо настаивает, например, К.Ясперс) только элементарную логику узлов новых кризисов первопроходческих прорывов; и не более того; ни на йоту.

О смысле «главной последовательности» (не используя нашу терминологию) удачно писал Ф.Я.Полянский в споре с оппонентами, «ниспровергавшими» существование рабства (Ю.В.Качановский, В.П.Илюшечкин и др.). А Федор Яковлевич зря спорить не стал бы. Рабовладение могло быть и не везде, но «об обратной последовательности<...>говорить нет оснований». Математики бы сказали – в поступательном срезе истории имеет место транзитивность, частичная упорядоченность эндогенных перемен. Вот, к примеру, в индоевропейском ареале теперь выявлено величайшее множество доантичных, «соантичных» и послеантичных культур (держав, империй и пр.). Но если отвлечься от более архаичных, то именно и только крах античности впервые явно означал крушение (преодоление) рабства. Хотя кризис рабства обозначился на Востоке значительно раньше, но не оказался как в случае с античностью последовательно преодоленным. Восходящий тренд вполне был, но, во всяком случае, явно не осуществился. Поэтому главная последовательность проста и элегантна: по самой природе вещей «тогдашняя», подлинная (как говорят историки первобытности – апополитейная) первобытность впервые и была преодолена где-то первой (хотя, напомню, в синполитейных формах благополучно сохраняется до сей поры, даже с «охотой за головами» – К.Лоренц); какие бы конгломераты адаптировавшейся первобытности, рабства, феодальности и т.д. не нагромождались, но именно рабство необратимо впервые было преодолено или обойдено где-то вторым эндогенным шагом (хотя в особых формах сохраняется где-то и до сей поры); как бы рано не появились признаки феодальности и как бы они не затягивались, но феодализм необратимо впервые был преодолен или обойден (как, к яркому примеру, в США) третьим шагом (хотя черт феодальности в мире преполно и сегодня); чтобы не происходило с современным цветущим капитализмом (хотя преполно и далеко не цветущих его форм) и сколько бы он ни развивался, впервые преодоление или обход капитализма социалистическими преобразованиями (при тяжелейших обстоятельствах «исторического происшествия») оказалось четвертым эндогенным шагом; как бы либеральные экономисты и послушные им политики не толкали общество и весь мир к катастрофе, и даже если катастрофы не удастся избежать (в этом случае теория выступит уже в водах Стикса в удивительном качестве «прогностического патологоанатома»), то все равно исторически быстро обанкротившаяся плановая (линейная, отраслевая) форма производства оказалась перед исторически новым кризисом и «невероятным» пятым шагом прорыва или обхода (для некапиталистических систем) в главной последовательности, так сказать, «интравертных» восходящих, т.е. эндогенных перемен. Хотя пока и с быстро утекающими, если не уже упущенными, в частности, в России шансами, в которой восходящий тренд оказался «побежденным» деконструктивным трендом.

Поэтому еще и еще раз подчеркну, что эндогенная логика «отвечает» только за «чистые» срезы узлов авангардных кризисов и трендов прорывов вверх, т.е. за сплетенные с толщей многих других структур и процессов негэнтропийные шаги «творчества», первопроходческих революционных преобразований и восходящих новообразований в формах производства в развитии «социальной материи». Или даже, как в случае с социализмом, не состоявшихся прорывов, но из кризисов исторически «нового типа», ранее нигде и никогда не бывавших» (Цит. изд. т.1. с.548-549).

Утверждение А.С.Шушарина о том, что в «прокрустово ложе формационной логики» никак не укладываются общинные, родовые, племенные, кочевые и пр. формы первобытнообщинного общества, свидетельствует только о том, что он запутался в элементарных понятиях. Видимо, ему было невдомек, что например, кочевой образ жизни был формой существования племен и родов, а перечислять все названные им формы через запятую - нелепица. А чего стоит отождествление понятий «держава» и «империя» с массой иных (кроме азиатской?) способов производства (предположим, что из скромности он их не называет) трудно типизируемых форм и т.д. Все эти «открытия», по утверждению А.С.Шушарина, призваны наглядно свидетельствовать о простоте и элегантности «главной последовательности».

После учиненного «разгрома» формационной теории А.С.Шушарину стало, видимо, как-то неудобно перед столь уважаемым им К.Марксом и он решил наградить его своей драгоценной похвалой: «Вот «Капитал» Маркса и есть революционная теория, но только одного единственного узла главной последовательности эндогенной логики» (Цит. изд. т.1. с.550). Итак, все-таки нашлось скромное местечко и творению К.Маркса в «главной последовательности». Однако, даже похлопав снисходительно К.Маркса по плечу, А.С.Шушарин все-таки не смог удержаться от страстного желания окончательно «добить» формационную теорию, обвинив ее в «кретинизме» и милостиво лишив К.Маркса ее авторства. Продолжая свою мысль о заслуге К.Маркса, он писал: «Именно в этом смысле, видимо, можно понять приведенные Р.Ароном слова Й.Шумпетера, что экономическая интерпретация истории (т.е. по сути вытекающая из «Капитала») не имеет никакого отношения к философскому материализму, в его метафоричном, логически весьма бедном, но содержательно безмерно более богатом смысле. Именно это же и объясняет необыкновенную логическую простоту («кретинизм») «формационной логики», которая в действительности была лишь преамбульным выражением, популярно концептуальным (как это ни странно звучит «газетно»-философским) обозначением топологии ситуации и созданной критической теории основ общественной жизни только одного классического («вульгарного») капитализма, тогдашнего ad hoc (данного случая) «в отдельно взятой стране». Вот и все. Так что действительно никакой «теории формаций» у Маркса никогда не было» (Цит. изд. т.1. с.550-551). Правда, пятью страницами ниже в параграфе 5.2.4 .А.С.Шушарин уже утверждал противоположное, признавая за К.Марксом авторство формационной логики. Однако не могу не заметить, что в абзаце, где перечисляются заслуги К.Маркса, все свалено в одну кучу (и «социальная философия», и «теория развития», и «исторический материализм») как будто исторический материализм не включает в себя теорию развития и не является социальной философией.

. А.С.Шушарин, как бы вжившись в образ К.Маркса, решил порассуждать за него самого, интерпретируя созданное К.Марксом уже в духе своей полилогии. Он, похоже, действительно мнил себя более святым, чем Папа Римский. Вынося окончательный приговор формационной периодизации истории и восхваляя достоинства своей «главной последовательности», он решил подвести окончательную черту в этом вопросе: «Таким образом, еще раз поясним, с социологической точки зрения «формационная логика» – это историософская преамбула к теории только и только «четвертого» узла главной последовательности эндогенной логики. Ибо ничего ни до, ни вне пределов, ни тем более после этого одного узла Маркс не изучал. В условной биологической аналогии Маркс дал в историософском введении образ логики ароморфозов («смена формаций»), чтобы подойти к теории статики и динамики только одного из них, скажем, пресмыкающихся с трендом их превращения или дивергенции от них первых млекопитающих (кстати, как уже отмечалось, долгое время особой бойкостью на жизненном пиру не отличавшихся)» (Цит. изд. т.1. с.553). Прекрасное сравнение, делающее честь К.Марксу и его вкладу в создание одного из узлов «главной последовательности» А.С.Шушарина! Теперь наконец-то мы узнали подлинное место К.Маркса в истории гуманитарной мысли в качестве скромного предшественника А.С.Шушарина. Вынес он и окончательный вердикт «Капиталу» К.Маркса: «Итак, «Капитал» есть строгая монологическая революционная, критическая теория гомогенных (однокачественных, однородных) экономических или товарно-денежных отношений, в их же «однослойной», преходящей господствующей капиталистической форме; «закон движения» и перехода («узел» или «точка» прорыва в главной последовательности) в более высокое постсостояние классической (чистой), моноукладной формы одного общества, причем, только отдельного, передового (типологически авангардного), с происходящими в нем процессами, регионально соотносимыми с «маленьким уголком» мира, которому еще глобально ничто не угрожало, т.е. глобально относительно спокойного мира, еще объективно социально-разорванного» (Цит. изд. т.1. с.556). Все-таки К.Марксу, по словам А.С.Шушарина, здорово повезло и ему не пришлось пожить в беснующемся глобализирующемся мире.

Отныне, когда окончательно расставлены все точки над i, испепелены все кретинские теории и концепции, а на поле боя не осталось ни одного достойного противника, можно наконец-то спокойно сформулировать окончательный вариант своей грандиозной задачи. Итак «…Маркс «вырвал» в критическую теоретическую форму один тогдашний «идеально средний тип» чистого, «однослойного» (экономического) базиса классического («вульгарного», откровенного, отдельного) капитализма. Нам же в современной исторической задаче и, разумеется, не покушаясь на всю бездонную эмпирию, тем не менее надлежит «вырвать» из нее на порядок и более все основные материальные «градации и вариации», причем, в самом вселенском гетерархическом базисе, мироустройстве. Это кажется неподъемным. Ничего подобного, не так страшен черт, – вопрос стоит о новом типе рациональности в основаниях социологии, на пути которого и оказался могущественнейший экономический догматизм» (Цит. изд. т.1. с.557).

Как будто бы здесь можно было бы и поставить наконец-то жирную точку. Ан нет! А.С.Шушарин не был бы А.С.Шушариным, если бы тут же не отказался от своей гениальной идеи «главной последовательности», почувствовав, что она может его подвести на путях создания полилогии. И он делает разворот на 180 градусов и выходит на новый вариант трактовки исторического процесса. В чем он состоял? Читаем: «Итак, во-первых, в этом «живом созерцании» сами отдельные общественные формы предстают производственно композиционными («комплексными») и «многослойными», далеко не только экономическими, а также различными по высоте их отношений, исторической окраске, по комбинированности (многоукладности), по горизонтали их многообразнейших вариаций (различия рас, этносов, природных сред, рынков и т.д.) и по масштабу отдельного, регионального, мирового (глобального). Во-вторых, раз многомерны «субъекты» (в логическом смысле), то очевидно и многообразие их взаимосвязей и разделений, экзогенных (межобщественных) отношений, как одновысоких, так и разновысоких, а равно и вариационно различающихся обществ. В-третьих, само развитие предстает теперь не монологичным, а полилогичным, его шаги, переходы, динамика процессов, обнаруживают огромные многообразия близких к чистым, редких эндогенных (как писал Энгельс, «редкостная объективная логика…)» (Цит. изд. т.1. с.558). Итак, как это ни удивительно, но А.С.Шушариным вновь признается существование вариационно различающихся обществ с комплексом многообразных отношений, полилогичность динамики переходов от одного состояния общества к другому, а также роль экономики наряду с надстроечными явлениями.

Более того. Вдруг у А.С.Шушарина появился и идеологический окрас социологии. Вот это метаморфоза! Читаем, что он написал о роли социализма в поступательном движении истории: «…именно социализм (хотя в принципе возможны и другие исторические ходы, а уж вокабулы будущих «измов» и вовсе пока непредсказуемы) и призван объективно доказать всем наглядно, что он способен преодолеть собственные противоречия, т.е. его трудящиеся, их идеологи, могут создать теорию современности и на ее основе, не дожидаясь невыносимых обстоятельств, тем более катастрофы, осуществить назревшее восходящее преобразование по-новому, революционно и социально гуманно со всеми последствиями конкретно-исторического шага раскрепощения производства и человека. Вместе с тем и затем на основе данного материального примера и теории (идеологии, коих пока нет и в помине) решение исторической задачи в ее основном содержании должны брать на себя все самые разные отряды прогрессивных сил человечества, противостоящих всему античеловеческому» (Цит. изд. т.1. с.560). Насчет «идеологий, коих пока нет и в помине», А.С.Шушарин коммунистическое учение К.Маркса не удостоил чести называть идеологией, ибо тогда появился бы конкурент его революционной полилогии.

Под занавес первого тома и своих «предпосылок» к полилогии А.С.Шушарин ввел еще одно новое понятие, поименованное им «базовым взаимодействием». Этому, по его утверждению, фундаментальнейшему понятию своей теории он дает следующее определение: «Но есть среди всех родов гетерогенных производственных отношений самый «главный», базовый род, который гипостазируется, как бы сказали математики, как необходимый и достаточный для производства и воспроизводства жизни, вне всякой зависимости от «горизонтальных» культурных многообразий» (Цит. изд. т.1. с.666).

Из вышеприведенной цитаты вытекает, во-первых, что «базовое взаимодействие» является производственным отношением в трактовке А.С.Шушарина, т.е. универсальным общественным отношением, поскольку оно существует вне всякой зависимости от культурных многообразий. Во-вторых, поскольку главными отношениями являются внеэкономические отношения, то, по всей видимости, согласно логике А.С.Шушарина, «базовое взаимодействие» должно отражать взаимосвязи, складывающиеся в надстройке, пользуясь терминологией истмата. В-третьих, «базовое взаимодействие» является самым необходимым для производства и воспроизводства жизни.

Однако чуть ниже мы узнаем, что существуют не одно, а несколько объективно логических типов базовых взаимодействий людей. Естественно, возникает вопрос, а что они из себя представляют? Ответ на данный вопрос предлагается нам весьма и весьма расплывчатым: «В производстве и воспроизводстве действительной жизни существует (сосуществует) неконечная, гетерогенная совокупность качественно различающихся объективно-логических типов базовых взаимодействий людей. (Соответствующих им же материальных форм базовых производственных отношений, а также хозяйственных форм их проявлений.) Эти два «безобидных» предложения, если угодно для склонных к аксиоматическому мышлению читателей, представляют собой пока отчаянно слабо и метафорически («загадочно», еще совершенно непонятно) выраженный, но предельно фундаментальный постулат всей полилогии как революционной теории современности или оснований социологии. За пределами «постановки вопроса», т.е. в эскизе уже самой теории, от первых «абстрактных» предложений и до последней «конкретной» строчки, все будет основано на этом постулате и будет его же «раскруткой». Но не будем спешить, пока, для склонных продвигаться с автором, лишь запомнив три слова – некая совокупность базовых взаимодействий людей. (Глубже взаимодействий вообще идти некуда, кроме еще неведомых более глубоких или вообще иных, но опять же взаимодействий. Потому всякие «вещества», «вещи», тем паче, в социальных основах, даже сами «люди» «продукты», «ресурсы», их «аллокация» и т.д. – все это дотеоретическая болтовня. В основах социального бытия есть только взаимодействия людей, потому как и самих людей без их же взаимодействий не бывает)» (Цит. изд. т.1. с.668).

Однако туман начинает вроде рассеиваться, когда мы читаем абзац, из которого следует, что в числе «базовых взаимодействий» он почему-то вдруг начинает выделять не внеэкономические, а, наоборот, экономические отношения: «Так вот, из всей неконечной совокупности этих базовых взаимодействий мы, благодаря всей истории социологической мысли, а в нынешнем итоге благодаря Марксу, знаем только один их единственный тип, а именно вещественно-продуктовое базовое взаимодействие, и его же определенную материальную форму в виде прекрасно известных экономических производственных отношений.

Пока еще поневоле приближенно говоря, именно «тягомотное» описание этого одного вещественно-продуктового базового взаимодействия и дано Марксом в «чистом виде» на 113 страницах сверхконцентрированного первого отдела «Капитала», посредством нескольких десятков фундаментальных понятий (напомним, что фундаментальное в ныне слегка проясняемом смысле это: эмпирически массовидное, но не «очевидное» (Н.В.Карлов) или не выступающее непосредственно (С.С.Хоружий); элементарное, гомогенно-холистически целостное, самореферентное или «конструктивно независимое»; социально взаимодеятельно субстанциональное; твердое или артефактно «семантически» обширное...). Это и есть такие понятия, как товар, две его стороны, потребительная стоимость (полезная вещь), стоимость, средства производства, обмен, труд абстрактный и конкретный, рабочая сила, закон стоимости, формы стоимости, деньги, их функции и т.д., и т.п., но, конечно, еще не прибавочная стоимость, капитал, цена производства и пр. Причем, по нашему убеждению, с теоретической точки зрения синтеза ничего сложней этой гомогенной базовой структуры (или даже, если угодно, «текстуры») все человеческое познание пока не знает» (Цит. изд. т.1. с.668-669).

Но из дальнейшего текста следует, что относить экономические отношения к главным типам «базовых взаимодействий» все-таки было бы неправомерно (!?). А.С.Шушарин на этот счет сообщает нам буквально следующее: «Итак, вовсе не «стоимость» надо уточнять или даже защищать Марксову теорию (это нужно, но дело уже не продвигает), а искать уже совершенно другие субстанции ценностей (богатств, основ смыслов человеческого бытия) в свою очередь в основе которых все тот же (но уже в иных базовых формах) труд, что в целом суть и совершенно другие фундаментальные базовые взаимодействия, игры, суеты, стихии, универсалии и пр.

Достаточно обратить внимание, что вся товарная, вещественно-продуктовая (обменная, «стоимостная») группа понятий, при внутренней «мягкости», весьма и весьма жестко абстрагирована (т.е. объективно логически отграничена, ортогональна) от сонма явлений пола, возраста, родства, языка, диеты, здоровья, воспитания, обучения, профессий, расстояний, жилья, территориальных структур, технологий, управления, науки и пр. и пр. Согласитесь, что в любых, даже бредоватых, версиях «товара», «стоимости», «цен» и пр. нет и одного «слова» о женщинах и мужчинах, детях и взрослых, здоровье и языках, местностях и расстояниях, обучения и профессиональности, даже нелюбимых начальниках и прекрасных подчиненных и т.д. Но тогда и согласитесь, что без всех такого рода явлений, причем, от пещеры до сверх коммунистической Андромеды, абсолютно невозможна не только «экономика», но и вообще ничего. И еще раз напомню, что в обыденной (хозяйственной, юридической) лексике действительных эзотерических понятий товара (как и других базовых взаимодействий) практически не существует. Однако и кроме гомогенного Марксова товара, «вырванного» из необъятного тела социального бытия, ничего понятийно корректного в основаниях социологии до сей поры нет. Все же остальные базовые взаимодействия, поскольку они как и вещественно-продуктовое (товар) неотделимы от жизни общества, тоже неизбежно находят свои «говорливые», экзотерические, повседневные, жизненные, хозяйственные, юридические проявления в обыденных дискурсах, в нравах, праве, идеях, знаниях, политике. Но в научном отношении они же предстают сейчас в виде совершенно невообразимого по объему представлений, невероятно аморфного, страшно избыточного и безмерно хаотизированного конгломерата явлений – личных, органических, непосредственных, физиологических, половозрастных, коммуникативных, жилищных, натуральных, родовых, родственных, семейных, территориальных, профессиональных, образовательных, демографических, корпоративных, клиентальных, планомерных, технологических, географических, «социальных» (в дурацком «узком смысле»), а равно этнических, культурных, национальных, державных, имперских, колониальных, империалистических, международных, мировых и т.п. отношений и процессов, в основном в форме прагматизированной, экзотерической семантики и, конечно, как сплошняком необъятное и непостижимое «божественное социальное» (М.Маффесоли). В этом циклопическом хаосе многих десятков тысяч слов по сути обыденной семантики (с единственной известной вещественно-продуктовой социальной симметрией) ни одному нельзя «верить» как теоретическому понятию фундаментальных (теперь полифундаментальных) оснований» (Цит. изд. т.1. с.684-685).

Так, где же кроются эти главные «базовые взаимодействия»? Из следующего абзаца можно сделать вывод, что в принципе нет никакой разницы между понятиями «базовое взаимодействие» и «отношение»: «Между тем другие базовые взаимодействия, как товар при капитализме, обнажают себя как совсем другие «исходные производственные отношения», в частности, в главной последовательности эндогенной логики и никуда не исчезают после негэнтропийного сброса асимметрий (снятия или «переслоения») из жизни общества как «слоеного пирога» (С.Чернышев). Каждое из них характеризуется некоторым только вполне определенным базово гомогенным свойством человека как агента взаимодействия (человек не только «рабочая сила», товаропроизводитель, покупатель-продавец, «экономический человек» – все это базово одно и то же; но и, пока условно говоря, организм, семейное, культурно-родовое, «говорящее» существо, гражданин, специалист, житель, местный человек, коллега, сотрудник, начальник – подчиненный и т.д.); только определенным объектом отношений людей (далеко не только вещей, но и других людей, территории, процессов взаимодействий и т.д., что и связано с наисложнейшими проблемами собственности); только определенным материально-знаковым отношением (не только деньги, но и, скажем, имена, свойство, «дипломы», профессии, гражданства, «прописки», статусы коллективов и лиц, должности и пр.) и т.д. Совокупность же всех базовых взаимодействий, каждое из которых социально одномерно, монологично, гомогенно, образует только один «вырванный» объективно-логический тип симметрии «производства и воспроизводства действительной жизни», и означает уже многомерную, а точней, неисчерпаемую сущность развивающегося человека и производства, последовательно и обогащающе перепостигаемых по мере шагов развития общества в нескончаемом негэнтропийном восходящем процессе в анизотропии развития по сложности» (Цит. изд. т.1. с.685).

Однако еще рано успокаиваться, ибо вскоре мы узнаем, что наряду с «базовыми взаимодействиями» существуют еще и «метабазовые взаимодействия»: «Более того, много ниже выяснится, что кроме базовых взаимодействий и производственных отношений в материальных структурах общественной жизни есть и еще метабазовые (или макробазовые) взаимодействия и отношения, проявляющиеся в гигантских межобщественных, мировых структурах и процессах, в «геополитике», «империологиях», «цивилизационных подходах». Но до этого пока так далеко, как примерно от прояснения фундаментальных взаимодействий в физике до космологических теорий (хотя они оказываются тесно связанными)» (Цит. изд. т.1. с.686).

Чтобы увести читателя от соблазна интерпретировать общественные процессы через призму исторического материализма, А.С.Шушарин настойчиво внушал, что ни в коем случае нельзя доверяться экономическому догматизму: «Соответственно становится понятной страшная узость экономического догматизма – вся история, настоящее и будущее рассматриваются через призму одного гомогенного, монологического и одномерного вещественно-продуктового взаимодействия, рыночной «игры», товарной суеты, экономических отношений, отношений со средствами производства, собственности на них, т.е. только с точки зрения «капиталистически-посткапиталистического», или даже теперь на нашей ниве уже разрушительно-капиталистического среза бесконечно более богатого по содержанию строения социума и процесса общественного развития. В действительности же за рамками этого среза и вообще одного экономического «слоя», т.е. вся история, настоящее и будущее, в частности, первобытность, рабство, феодализм, «азиатские формы», былой социализм, в значительной мере и весь современный капитализм, и вообще многообразие культур, а равно и тем более все межобщественные отношения, мировой процесс, проблематика империй, войны и мира, экологии, НТР и т.д. в полилогии будут выглядеть совсем не так (иногда вплоть до противоположности), как они навязываются в своем раскрытии экономической парадигмой, в любой ее марксистской (революционной или планомиксной) или тем паче домарксистской, либеральной (экономиксной) версии. Эта же парадигма как фундаменталистская (либеральная) сейчас стала в формах политических действий просто разрушительной по отношению, в частности, к бывшему СССР, России и как следствие – ко всему миру» (Цит. изд. т.1. с.686).

Я долгое время не мог понять, в чем же причины противоречивости всего написанного А.С.Шушариным. И только завершая анализ первого тома его «Полилогии…», мне, кажется, я до них додумался. Во-первых, его многотомное произведение – это «размышления» вслух, т.е. он преподносит читателю не окончательные результаты своих рассуждений, а воспроизводит свой мыслительный процесс поиска и анализа, которому всегда свойственна противоречивость, сопоставление различных, порой диаметрально противоположных точек зрения. Во-вторых, работая с большим количеством источников, читая произведения многих авторов, он постоянно метался в поисках истины. Кто же из них прав? И вот под влиянием множества различных мнений, концепций и теорий, сложился его нервный, лихорадочный, многословный, эмоциональный стиль изложения. Этим можно объяснить и противоречивые оценки творчества К.Маркса, которого он сначала, видимо, принял за эталон. Однако под влиянием обрушенной на К.Маркса критики, которая не прекращается и по сей день, он не смог быть последовательным, противостоять натиску негативных оценок творчества великого мыслителя и, в конечном счете, решился не только на их искажение, но и приписал К.Марксу чуждую ему логику, а именно логику своей философии, видимо, спасая тем самым для себя престиж К.Маркса, а заодно и свой имидж.

Нередко А.С.Шушарин открывает для себя нечто уже хорошо известное науке, радуется этому, полагая, что он первооткрыватель и даже если и обнаруживает, что у той или иной идеи были авторы, достаточно продолжительная история, почему-то предпочитает присваивать открытому им общественному феномену новый термин.

Однако к чести А.С.Шушарина следует отметить, что он обнаружил двойственный смысл двух важнейших терминов, применяемых в марксизме, а именно, «производительные силы» и «производственные отношения». И в данном случае его усилия изменить терминологию представляются вполне уместными, хотя, на мой взгляд, не совсем удачными. Так, вместо марксистского философского термина «производительные силы» он предпочитает применять термин «производительные (плодотворные, жизненные) силы и ресурсы» (Цит. изд. т.1. с.577). А термин марксистской философии «производственные отношения» он продолжает называть в одних случаях так же, а в других случаях – «базовым взаимодействием» (даже «метабазовым взаимодействием»), вкладывая в него самое широкое содержание и выделяя в их составе «экономические отношения», которые он игнорировать просто не в состоянии, однако лишает их, как об этом говорилось выше, роли базисных в системе общественных отношений. Я в своей работе «К общей теории политической экономии» в параграфах 3.1 и 3.2. подробно доказываю необходимость уточнения терминологии исторического материализма и политической экономии. Правда, я предложил иные наименования философских понятий: вместо понятия «производительные силы» - «потенциал воспроизводства», а вместо понятия «производственные отношения» - «общественные отношения».

Не могу при этом не заметить, что А.С.Шушарин совершенно неправомерно обвинил К.Маркса в одностороннем подходе к пониманию сути общественных отношений, когда он написал следующее: «…благодаря Марксу, знаем только один их единственный тип, а именно вещественно-продуктовое базовое взаимодействие, и его же определенную материальную форму в виде прекрасно известных экономических производственных отношений». К.Маркс прекрасно видел существование других, кроме экономических, видов отношений между индивидами в обществе – политических, духовных, нравственных, религиозных и т.п. и трудно понять, по какой причине А.С.Шушарин решил столь предвзято и однобоко представить взгляды К.Маркса на общество. Может быть, для того, чтобы ссылаясь на К.Маркса вести бескомпрмиссную борьбу с экономизмом и оправдать свой отход от исторического материализма?

В связи проблемой наименования понятий нельзя также не обратить внимания на другие, совершенно, мягко выражаясь, опрометчивые и несправедливые высказывания А.С.Шушарина. Так, например, на стр. 589 первого тома он безапелляционно заявляет, что так называемые «неэкономические отношения» (в марксизме – отношения надстройки) «теоретически не изучены «ни в едином слове». Допустил он и язвительное замечание в адрес категории «экономические потребности», а науку о них презрительно назвал наукой «о жгучих желаниях и удовлетворениях от их исполнения», курсом гедонизма (Цит. изд. т.1. с.591). Эти и подобные им высказывания А.С.Шушарина свидетельствуют не только о его высокомерии, но я не побоюсь этого слова, - и о его безграмотности.

Итак, подведем итог написанному А.С.Шушариным в первом томе, посвященному рабочей гипотезе и предпосылкам полилогии.

Безусловно, труд А.С.Шушарина нельзя назвать ординарным. Он действительно стремился к тому, чтобы совершить четвертую революцию в истории развития общественного сознания. На этом пути он, вне всякого сомнения, достиг определенных результатов. В то же время далеко не со всеми его выводами и нововведениями можно согласиться.

К числу положительных сторон первого тома я отнес бы следующие:

1. Утверждение о том, что социализм в СССР был и что он до сих пор существует в Китае и Вьетнаме, а также его вывод о том, что природа былого социализма до сих пор научно мало исследована.

2. Правильным является вывод о том, что «западная система» является капиталистической.

3. Верным является вывод о том, что человечества как единого соообщества еще нет, и если оно не сложится, то человечество не выживет.

4. Совершенно верно рассуждает А.С.Шушарин о влиянии массового сознания на исторический процесс, а также о формировании массового сознания.

5. К чести А.Шушарина следует заметить, что он обнаружил двойственный смысл важнейших терминов истмата: «производительные силы» и «производственные отношения».

Отрицательными сторонами, на мой взгляд, являются следующие:

1. Крайне противоречивая, непоследовательная и не корректная оценка состояния социологической науки. Практически тотальное отрицание А.С.Шушариным каких-либо научных достижений в гуманитарной сфере. В связи с этим вспоминаются слова Джона Стюарта Милля в его сочинении «О свободе», где он отстаивает плюрализм в науке хотя бы по той причине, что отвергнутая кем-либо точка зрения может оказаться истинной, а отрицать это значит считать себя непогрешимым. Конечно, А.С.Шушарин признает, например, вклад К.Маркса в социологию (правда, с оговорками и подчас с необоснованной в его адрес критикой), ссылается на мнение других философов и социологов. И тем более недопустимы такие выражения, как, например, «порча» социальных наук и даже всех социальных «слов» предстает как хаотически тотальная» (Цит. изд. т.1. с.66).

2. Неоправданная «модернизация» А.С.Шушариным устоявшихся и научно обоснованных понятий исторического материализма, выдаваемая им за развитие теории, а на самом деле нередко являющаяся или искажением сути того или иного понятия, или же простой игрой слов. И вообще следует заметить, что использование иностранных слов в русском языке оправданно только в том случае, если в нем отсутствует тот или иной термин. Чрезмерное увлечение заимствованными и заумными словами очень затрудняет понимание смысла написанного. К сожалению, это явление стало нередким. Можно подумать, что сложность бытия провоцирует исследователей к поиску соответствующих, как ему представляется, выразительных средств, преодолевающих неуклюжесть и неадекватность «старых» понятий. Однако «закодированные» идеи рискуют остаться недоступными для понимания многими читателями. Все-таки, я в этом убежден, важным качеством слова является его простота и общедоступность. Недаром в народе говорят: «Кто ясно мыслит – тот ясно излагает».

3. А.С.Шушарин так и не определил, что он понимает под «неодиалектикой» и «полилектическим материализмом» в отличие от диамата и истмата, ломясь к тому же в открытую дверь, пытаясь связать воедино онтологию, гносеологию и методологию.

4. Отказ от «формационной периодизации истории», введение вместо нее понятия «главной последовательности» привело его к искаженному пониманию исторического процесса, к сведению ее только к череде революционных кризисов. В конце концов, он вынужден был все-таки признать наличие формаций, хотя бы номинально, а впоследствии, как мы еще увидим, назвать их «градациями», ввести механистическое понятие «статика», оторвав от массива саморазвивающихся (согласно объективным закономерностям) формаций процесс созревания в их недрах революционных скачков.

5. А.С.Шушарин ошибается в том, что видит только две траектории дальнейшего развития истории, хотя на самом деле их не менее четырех.

6. Совершенно нелогичным является вывод А.С.Шушарина об ограниченности материализма.

7. Вряд ли можно согласиться с его утверждениями о том, что истины даже в идеале «одной и только одной» быть никак не может (Цит. изд. т.1. с.363); что познание должно быть максимально свободно от давления практики, а фундаментальное познание в его «чистом виде» абсолютно самоценно и совершенно не имеет значения, насколько новое знание окажется понятным, доступным и полезным (Цит. изд. т.1. с.364); что фундаментальное знание характеризуется тем, что не опирается на другое научное знание (Цит. изд. т.1. с.366). Или чего стоит, например, такое утверждение: «Теория в чистом виде имеет определенность значений, но как таковая не имеет ни тени связи с объективностью, никакого смысла!» (Цит. изд. т.1.с.382).

8. Ошибочным является утверждение А.С.Шушарина о том, что неэкономические явления в системе воспроизводства действительной жизни общества являются более глубокими и более высокими, нежели экономические. Борьба с т.н. «экономическим догматизмом» увела его де факто от марксизма, лишив возможности создать современную революционную теорию.

9. Ошибкой является отказ А.С.Шушарина от общей теории политической экономии, которой он в свое время был привержен.

10. Методологически совершенно невразумительным явилось введение А.С.Шушариным понятия «базовое взаимодействие», замена им понятия «отношения». Суть нового понятия была так и не определена им до конца первого тома.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   39

Похожие:

Вторая редакция в полной версии iconОбщегосударственный классификатор республики узбекистан
...
Вторая редакция в полной версии icon1. Анкета предприятия
Методических рекомендаций по оценке эффективности инвестиционных проектов, утвержденных Министерством экономики рф, Министерством...
Вторая редакция в полной версии iconРуководство по установке внимание!
Для установки версии 29 не требуется наличие установленной более ранней версии
Вторая редакция в полной версии iconВания к опережающей геофизической основе Государственной геологической карты Российской Федерации масштаба 1: 1 000 000 третьего поколения вторая редакция Санкт-Петербург, 2010 г
Министерство природных ресурсов и экологии Российской Федерации (Минприроды России)
Вторая редакция в полной версии iconАнатолий Протопопов Алексей Вязовский Инстинкты человека (вторая редакция)
Мы признательны нашим волонтёрам, принимавшим участие в оформлении и распространении книги; а наша признательность Алексею Скобелеву,...
Вторая редакция в полной версии iconРедакция по изданию библиотеки «философское наследие»
Составление и общая редакция игумена андроника (Л. С. Трубач ева), Я. В. Флоренского, М. С. Трубачевпй
Вторая редакция в полной версии iconМетодические рекомендации по оценке эффективности инвестиционных проектов (Вторая редакция, исправленная и дополненная) (утв. Минэкономики рф, Минфином РФ и Госстроем РФ от 21 июня 1999г.
Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть 1 от 30 ноября 1994 г. №51-фз // Собрание законодательства Российской Федерации. 1994....
Вторая редакция в полной версии iconКурсовая работа
Естественно, что языковой барьер не должен быть преградой. В новой версии будут добавлены ссылки на ресурсы с данными о прошлогодних...
Вторая редакция в полной версии iconЮрий Богданов. Это было строго секретно для всех нас. Часть вторая Основной канвой повествования книги является жизненный и служебный путь генерал-лейтенанта
Ссср. На основании изучения значительного объема секретных архивных документов автором выдвинуты собственные версии причин “массовых...
Вторая редакция в полной версии iconРедакция-версия
Упражнения для восстановления зрения, собранные А. Б. Рошкиным. (Редакция-версия №50, июль, 2010)
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница