Неоправданная поспешность




НазваниеНеоправданная поспешность
страница4/5
Дата09.11.2012
Размер0.61 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5

ЗАЧЕМ НАМ ИДЕОЛОГИЯ?1

Без идей на свете скучно, а при них еще скучней


Еще не так давно в каждом уважающем себя коллекти­ве кто-нибудь отвечал за идеологическую работу и на со­браниях в полусне обсуждались ее результаты. Теперь по улицам Ростова иногда бредут бывшие секретари партко­мов по идеологии, словно ищут кого-нибудь, но не могут никак отыскать. В прессе и на телеканалах прокатывают на роликах всевозможные идеологемы. Ученые мужи про­должают искать идею, которая бы вполне соответствовала прозвищу «Русская». Вот и газета «Академия» отвела ме­сто для обсуждения этого вопроса.

Впечатление, которое складывается при знакомстве с толкованием проблемы идеологии, можно выразить так: чем дальше в лес, тем больше дров. Или, если соединить образы из романов Гончарова и Толстого: все смешалось в доме Обломовых.


Если на клетке буйвола написано «слон»,

не верь глазам своим


Начало неразберихи с идеологиями положил в 1801 г. де Тарсси. В философской книжке «Элементы идеологии» он предложил французам рецепт, как можно, зная секрет возникновения идей, найти прочные основы для обществен­ного порядка. Но практичные и энергичные французы,

———

1 Статья напечатана в ростовском еженедельнике «Академия», № 35, 13.11.1999 – 19.11.1999. Этой публикацией автор принял участие в организованной редакцией «Академии» дискуссии о феномене «идеология», истории его развития и способах функ­ционирования в современном обществе.

519

ведомые Наполеоном, превратили слово «идеолог» в прозви­ще для оторвавшихся от жизни фантазеров.

Как означающее ложное, иллюзорное сознание это сло­во вошло в лексикон европейских радикально настроен­ных публицистов первой половины XIX в. Маркс и Энгельс, начиная с «Немецкой идеологии» (1845-1846 гг.), обознача­ют этим словом такой подход к действительности, который подменяет реальную картину желаемой. К концу XIX в. это слово стало обозначать процесс производства идей и его ре­зультат – совокупность идей, подобно тому, как выражение «физиология пищеварения» может означать и науку о пище­варении, и сам реальный процесс переваривания пищи. По­этому в социально-политической литературе оно перестало быть ироническим ярлыком и звучало вполне академично. В публикациях В. Плеханова и В. Ульянова уже используется термин «научная идеология» для обозначения учения Марк­са. Но мода на слова, как и на все на свете, скоротечна. В 1929 г. немец К. Манхейм в работе «Идеология и утопия» объявил, что всякая идеология ненаучна, так как она есть всего лишь совокупность идей, нужных для поддержания порядка в обществе. В таком значении использовал это сло­во Д. Белла в книге «Конец идеологии» (I960 г.). Он объя­вил о наступлении эры «деидеологизации». Деидеологиза­ция едва ли не самое грозное оружие, которое позволило команде Горбачева-Яковлева деморализовать 18-миллионную армию советских коммунистов.

Но в условиях нынешнего социально-политического кри­зиса российская политическая элита и обслуживающие ее философы и политологи вновь повернулись лицом к идео­логии и заговорили о ней уважительно. Это слово теперь используется в том значении, которое зафиксировано в ста­тье В. Келле в Большой советской энциклопедии. Вот как это выглядит: «Идеология – система взглядов и идей, в которых осознаются и оцениваются отношения людей к дей­ствительности и друг к другу, социальные проблемы и кон­фликты, а также содержатся цели (программы) социальной деятельности, направленной на закрепление или изменение данных Общественных отношений». Назовем это значение слова «идеология» положительным. В этом значении идео­логия может быть научной и реакционной, прогрессивной и реакционной, пролетарской и буржуазной. В статье В. Тахта­мышева «Библейская идеология» («Академия», 1999, № 34) это слово используется в положительном значении.

Д. Семенов в том же номере газеты обращает внимание читателей на тот факт, что со значением «ложное сознание»

520

это слово вновь замелькало в европейской публицис­тике, использующей идеи Маркса о фетишистском харак­тере буржуазного товарного производства, рыночных отно­шений и вещной оформленности взаимоотношений людей.

Здесь это слово обозначает нечто большее, чем ложное сознание. Оно – имя фетишистской практики. Назовем это значение слова «идеология» отрицательным. Здесь это слово обозначает «незнание». Идеи оказываются чем-то таким, что пребывает в самой реальности и деформирует ее. Это какой-то фантом, который тесно связан с деятельностью людей и их общением. Это то, от чего люди стремятся освободиться. «Фундаментальный уровень идеологии – это не тот уровень, на котором действительное положение предстает в искажен­ном виде. Нет, это уровень бессознательного фантазма, струк­турирующего саму социальную действительность» (Славой Жижек «Возвышенный объект идеологии», 1999).

Если идеология, как она здесь представлена, не есть знание, т.е. не обязана содержать в себе истину, то что она такое? Предположим, что Жижек имеет в виду отно­шения управления. Общество есть связь людей, их взаи­модействие. Оно соткано из поступков и актов поведения. Поступки мотивированы, а поведение управляется. Но кто, как, какими средствами управляет людьми? Видимо, одно из средств – идеология. Приходится признать, что смысло­вые поля положительного и отрицательного значений сло­ва «идеология» перекрывают друг друга, и это создает впе­чатление путаницы.

Указанные выше два основных значения слова «идеоло­гия» и их пересечение коренятся в тезауросе (совокупности значений) слова «идея». Это слово, вовлеченное Платоном и Аристотелем в теоретизирование, было нагружено проти­воположными значениями и таким вошло в терминологи­ческий арсенал европейского мышления. Положительные его значения: вид, способ, форма, образ, первообраз. Отри­цательные значения: внешний вид, наружность, видимость. Глагольная его форма «эйдо» значила «видеть» и имела еще десяток положительных значений. Но она же значила «воображать», «делать вид», «притворяться», «уподоблять­ся». За этими значениями слова «эйдо» стоит одновременно познавательная и поведенческая деятельность людей. Идео­логия древних греков была одновременно догматизмом, скеп­тицизмом (т.е. познанием), пайдеей (делом формирования добродетельного гражданина полиса, политеса), единством двух сторон целостного образа жизнедеятельности.

521

Увиденное названо, название управляет,

управляемый делает


Позиция всей современной лингвистики и логики была в свое время озвучена И.В. Сталиным: «Нет мышления без языка, нет языка без мышления». Как заколдованные, все, кто размышляет о соотношении языка и мышления и их генезисе, связывают возникновение языка с его современ­ной ролью в познании и передаче информации: всякий, кто говорит, одновременно мыслит. Но еще Л. Фейербах заме­чал, что в таком случае болтуны были бы великими мысли­телями. Только Б.Ф. Поршневу удалось обосновать тезис: «Язык возник задолго до возникновения мышления и неза­висимо от него». Согласно его концепции, слово есть мате­риальное орудие для дела управления поведением. Люди отличаются от других животных тем, что управляют друг другом при помощи слова. Они – своего рода гармонично звучащие тела. Слово в этой первичной его функции – двой­ник всех других предметов, используемых для управления. Оно приобретает значения по сопричастности к предметам, участвующим в управлении, и тем самым отождествляется с ними функционально, вплоть до торжества формулы: сло­во есть дело. Вспомним евангельское: «вначале было Сло­во, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». Концепция Поршнева обоснована им в фундаментальной монографии «О начале человеческой истории» (1973).

Идеология в ее древнейшей форме, в форме мифа и муд­рости, есть речь-повеление. Управленческая функция сло­ва-идеи (образа, уподобления видимости) наглядно обна­руживается, как только мы открываем Библию. «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет... И сказал Бог: да будет твердь... И стало так... И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему... И стало так». «И сказал... И сделал...» – вот древнейшая формула идеологии.

В идеологической формуле «сказанное делается» нет еще познавательного отношения, как нет его и в комедии Аристофана «Облака», где Стрепсиад в предрассветной тьме повелевает мальчику-рабу: «Эй, мальчик, огонек подай!».

Нет познавательной установки и в изречениях семи гре­ческих мудрецов. Вот, например, некоторые изречения ла­кедемонянина Хилона:

1. Выпивая, не болтай: промахнешься

2. Не грози свободным: нет на то права

3. Не хули ближних

4. На обеды друзей ходи медленно, на беды – быстро

522

5. Свадьбу устраивай дешевую

6. Покойного величай

7. Старшего уважай

8. Предпочитай убыток позорной прибыли

9. Обуздай гнев

10. В пути не торопись

11. Повинуйся законам

Даже философия Платона и Аристотеля, как убеди­тельно показывает В. Йегер, есть пайдейя, а не наука в современном смысле.


Мы не дураки


Но почему многие ратуют за «конец идеологии», что слу­чилось? Случилось в истории то, что одни стали господами, а другие рабами. Одни управляют и повелевают, другие ис­полняют. Ситуация осложнилась тем, что возникло государ­ство, которое монополизировало идеологически-управленчес­кую деятельность, внутри которой отношения между людь­ми устанавливаются по формуле: «Я начальник – ты дурак; ты начальник – я дурак». Но в современном мире зреют условия для того, чтобы люди могли сами управлять собой и всем остальным. Тезис: «Мы – не рабы» дополним другим: «Мы – не дураки». Вот тут мы и имеем дело с «бессознатель­ным фантазмом» Жижека и стремлением людей сбросить со своей шеи государство и перейти к самоуправлению.


ЕСТЕСТВОЗНАНИЕ: СИЛА РАЗУМА

И ШКОЛЬНЫЙ ТРЕП1


Не скрою, заинтересованно, но критическим оком раз­глядывал каждую строчку в статьях профессоров П.О. Ли­повко и С.И. Самыгина, опубликованных в «Академии» (№1, 2 в 2000 г.). Внук Андрей, который тоже изучает естествознание в 9-ом классе, удивленно спрашивал: «Не­ужели это так интересно, что ты не можешь оторваться и обсудить со мной последние футбольные новости? Посмот­ри, даже такой важный человек, как Путин, сидит на три­буне и аплодирует «Спартаку». «Да, – сказал я, – тут есть, над чем задуматься».

———

1 Статья опубликована в ходе дискуссии, организованной ре­дакцией ростовского еженедельнике «Академия», № 4, 29.01.2000 – 04.02.2000

523

Задел по теме


По опыту студенческой жизни, работе в Ростовском уни­верситете и итогам руководства научными исследованиями по проблемам науковедения мне есть, с чем сравнивать концепции и практические рекомендации, предлагаемые уважаемыми авторами. Во времена учебы на философском факультете Московского университета (1944-1949 гг.) мне довелось прослушать курсы лекций по математике (Тумар­кина), физике (Фридмана), химии (Несмеянова), биологии (Парамонова), психологии (Рубинштейна).

В 1948-м г. мы, студенты философского факультета, «про­рвались» на защиту кандидатской диссертации Ю.А. Жда­новым по философским проблемам химии. Под руковод­ством директора Института философии АН СССР профес­сора Г.С. Васецкого мне пришлось писать курсовую, дипломную работы и кандидатскую диссертацию по фило­софским проблемам истории отечественной науки.

В 1966-м г. совместно с министром высшего и среднего образования РСФСР профессором В.Н. Столетовым и про­фессором М.М. Карповым я участвовал в редактировании и подготовке к изданию перевода с английского междуна­родного сборника статей «Наука о науке» (М.: «Прогресс»). В 1968-м г. я был одним из авторов и редакторов коллек­тивной монографии «Социология науки» (Изд-во РГУ). В 1974-м г. вместе с членом-корреспондентом АН СССР про­фессором Ю.А. Ждановым и профессором М.М. Карповым редактировал перевод с немецкого книги Ф. Гернека «Пио­неры атомного века» и написал вступительную статью к ней. В моей монографии «Проблемы специфики филосо­фии в диатрибической традиции» (1980) была всесторонне обсуждена проблема соотношения науки и философии.


Вклад в разработку темы ростовской

науковедческой и культурологической школы


На протяжении многих лет я возглавлял лабораторию по комплексному исследованию науки, где под моим ру­ководством были написаны и защищены 15 кандидатских диссертаций по проблемам науковедения: В.И. Стрюковским «Система «человек-техника» и наука» (1967), П.П. Побе­даш «Превращение науки в непосредственную производи­тельную силу» (1967), Г. Шляхиным «Математизация наук как закономерность научного знания» (1967), М.К. Пет­ровым «Философские проблемы «науки о науке» (1967),

524

Э.М. Мирским «Требования науки к системе образования» (1969), Э.Н. Глаголевой «Критика философских основ кон­цепции творчества А. Кестлера» (1970), В.Д. Альперовичем «Социально-экономическая функция науки» (1973) А.В. Ужо­говым «Взаимоотношение институционального и личност­ного в исторических формах познания природы» (1973), И.Н. Лосевой «Проблемы генезиса науки как формы зна­ния» (1974), А.Х. Власовой «Социальная природа науки в самосознании естествоиспытателей» (1976), А.И. Лукьяно­вым «Мировоззренческий аспект экологической проблемы» (1978), Л. Хеллом «Методологические проблемы исследова­ния генезиса форм знания» (1981), В.П. Погорельцевым «Теоретическая модель науки в идеологии неоконсерватиз­ма» (1986), Н.И. Бокачевой «Гуманизация общественной жизни в условиях научно-технического прогресса» (1997). Материалы диссертаций публиковались в коллективных монографиях, научных сборниках, журналах, центральной и местной прессе. Из диссертаций по проблемам культуро­логии, выполненных моими аспирантами, заслуживают вни­мания работы Е.А. Ромек «Культура: понятие и социальный институт» (1990), М.П. Биткеева «Проблема категориаль­ной представленности социокультурного процесса» (1995). С материалами Е.А. Ромек «Академия» уже знакомила своих читателей. По диссертации М.П. Биткеева в Элисте была опубликована монография (1996).

В 80-х и начале 90-х годов руководимая мною кафедра теории культуры, этики и эстетики РГУ разработала мо­дель гуманистически ориентированного высшего образова­ния. Она была одобрена коллегией Минвуза СССР и реко­мендована к внедрению во всех вузах. По материалам раз­работок была опубликована коллективная монография « Культурология и проблемы гуманизации высшего образо­вания» (Ростов-на-Дону, 1993) и «Программа курса «Ис­тория мировой культуры» для высших учебных заведе­ний», 1995). Указанное выше может служить вполне под­ходящей масштабной линейкой для измерения достоинств тех новаций, которые предлагаются сегодня.


Просветительская либерально-государственная

концепция


Разработчики принятого сейчас государственного стандар­та (ГОСа)и авторы публикаций в «Академии» П.О. Липовко и С.И. Самыгин представили разные концепции препода­вания естествознания. Если исходить из отрывка, проци-

525

тированного П.О. Липовко, то суть концепции ГОСа сво­дится к преодолению разрыва между двумя культурами: естественнонаучной и гуманитарной.

Авторы ГОСа отталкиваются от идей известного анг­лийского писателя и общественного деятеля Ч. Сноу, почет­ного доктора РГУ, автора одной из статей в сборнике «Наука о науке» (М.: «Прогресс», 1966). Его идея о катастрофичес­ком противостоянии гуманитарного знания и естествознания (по-нашему, конфликт между «лириками» и «физиками») аргументирована им в книге «Две культуры» (М.: «Прогресс», 1973). В основу этой небольшой книжки были положены лекции, прочитанные Ч.Сноу в Кембриджском университете. Информацию о Сноу можно найти в книге Г. Петелина и Я. Симкина «Чарльз Перси Сноу – писатель и человек» (Изд-во РГУ, 1963). Сноу и авторы ГОСа считают науку элементом культуры: наука так же, как и литература, есть совокупность достижений, информационно выражен­ных деятельностью особых групп людей, принадлежащих к интеллектуальной элите – ученых, деятелей искусства. При­чем, в Англии считается, что собственно наукой (science) являются только математика и естествознание. Такое пони­мание культуры и ее элементов (науки, литературы) можно назвать суммативно-эмпирическим. Имеющийся разрыв между двумя частями культуры предлагают преодолеть средствами просвещения: ученые должны пройти школу гуманитариза­ции, а «лирики» – освоить естествознание. Как указывает ГОС России, это скрещивание двух культур и есть «путь к единой культуре». Недаром же в древней латыни слово «кон­цепция» означало не только некоторую сумму вещей или соединение слов, но также и осеменение, беременность.

Следует заметить, что П.О. Липовко неточно транскри­бирует слово conceptio, когда пишет русскими буквами «кон­тептио», а, доверившись «Словарю иностранных слов», сводит его значение только к одному – «восприятие» – и на этом основании полагает, что «концепция» – это пси­хологический термин.

Напомним, еще средневековый философ Абеляр в споре между реалистами и номиналистами отстаивал гносеоло­гическую теорию концептуализма, согласно которой, об­щее, выражаемое словом (conceptus), не является пустым звуком. Слово «концептус» обозначало присущий разуму способ, при помощи которого он постигает сходство и по­добие между вещами. В новое время позицию концептуа­лизма отстаивали Локк, Кондильяк и Гельвеций. В насто­ящее время слово «концепция» чаще всего используется

526

для обозначения основного принципа какого-нибудь вида деятельности: мыслительной, художественной, конструк­торской, политической.

Да и концепция самого П.О. Липовко строится на принци­пе «единства культуры». Потому-то и справедлива его крити­ка ГОСа и заслуживает внимания предложение включить в учебный план по «естествознанию» науки о Земле и космосе.

Социально-политическое назначение, смысл и цель го­сударственного образовательного стандарта состоит в объе­динении усилий разных отрядов интеллигенции для ук­репления мощи государства, в том числе его военного по­тенциала. «Физики» инициируют технический прогресс, а «лирики» обеспечивают идеологическое и моральное при­крытие. На это и тратятся деньги из госбюджета.

1   2   3   4   5

Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница