Неоправданная поспешность




НазваниеНеоправданная поспешность
страница2/5
Дата09.11.2012
Размер0.61 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5

МЫСЛИТ ЛИ МАШИНА?1

Источник проблемы


Сумма научных исследований, количество научных ста­тей и журналов, расходы на исследования, количество на­учных работников увеличиваются каждые десять лет. До­цент РГУ М.М. Карпов в книге «Основные закономерности развития естествознания» приходит к выводу, что при со­хранении нынешних темпов развития науки через 250 лет все население земного шара, включая грудных младенцев и пенсионеров, должно превратиться в научных работников.

Остроумный комментарий этого вывода дал известный английский ученый Дж. Бернал. В письме секретаря Берна­ла, присланном на кафедру философии РГУ, сообщается, что, когда Берналу перевели то место из книги М.М. Карпо­ва, в котором говорится об указанных противоречиях, он сказал: «Не все люди должны быть научными работниками,

————

1 Статья напечатана в газете Ростовского государственного университета «За советскую науку», № 9, 1964. Она продолжила дискуссию, начатую памфлетом Э.В. Ильенкова «Тайна черного ящика», опубликованного в № 8 за этот же год в этой же газете. В дискуссии участвовали профессор А.Б. Коган (в № 9) и аспи­рант кафедры философии В. Никитин (в № 18). Ильенков своим памфлетом ввел в научный оборот аббревиатуру КИСА (кванти­фицирующий импотенсификатор смехогенных апроксимаций), используемую с тех пор как иронический аргумент в спорах про­тив адептов идеи «искусственного интеллекта». Публикация Ильенкова в провинциальной газете вызвала ажиотаж столичной читающей публики, которая могла только в библиотеке им. Ле­нина удовлетворить свое любопытство. Впоследствии памфлет вошел в состав сборников работ Э.В. Ильенкова.

503

ибо не все научные работники обязательно должны быть людьми»1.

Если мы внимательно присмотримся к тому положе­нию, в котором сейчас находится наука, то увидим пора­зительную картину. Хотя наука и превратилась в одну из ведущих отраслей общественного разделения труда, она остается до сих пор наименее вооруженной техническими средствами, которые могли бы в несколько раз увеличи­вать производительность умственного труда. Большая часть инструментов и приборов представляют либо дополнение и усиление естественных органов человека – научного работ­ника – либо могут работать только под его непосредствен­ным наблюдением и управлением. Что же касается процес­са сбора и обработки информации, то эта часть работы находится на уровне кустарного ручного производства.

Армия деятелей науки сейчас растет за счет людей, стано­вящихся «частичными» научными работниками, выполняю­щими какие-либо ограниченные операции. Возникла практи­ческая потребность в увеличении производительности труда частичного научного работника или в замене его машиной-автоматом. Эту потребность и должна была удовлетворить кибернетика – наука, возникшая всего 17 лет назад.

————

1 Представление о накале страстей в споре о возможности или невозможности машинного мышления можно составить по выдер­жкам из тогдашних научных публикаций. Например, Н. Виннер, «отец кибернетики», в своем последнем интервью говорил: «Су­ществует своего рода культ техники. Людей очаровывают разные технические новинки. Машины предназначены для того, чтобы их использовал человек. Но если человек предпочитает целиком предоставить машине решать, как использовать машину в силу сверхпреклонения перед машиной или нежелания самому прини­мать решения... тогда мы можем оказаться в затруднительном по­ложении». В сборнике «Возможное и невозможное в кибернети­ке» (М., 1963) можно встретиться с высказываниями прямо противоположной ориентации. Так, член-корреспондент АН УССР А. Ивахненко заявлял: «Создание искусственных разумных су­ществ в принципе может быть осуществлено». Академик С. Собо­лев утверждал: «Ясно понимать, что человек – это машина и что машины могут быть разные, нужно». Академик А. Колмогоров полагал: «Принципиальная возможность создания полноценных живых существ, построенных на дискретных цифровых механиз­мах переработки информации и управления, не противоречит прин­ципах материалистической диалектики». Полное несогласие с по­добного рода суждениями высказали академик И. Артоболевский и доктор технических наук А. Кобринский: «Мы считаем невоз­можным обсуждать доводы оппонентов до тех пор, пока не будет ясно, что... понимается под «полноценным живым существом».

504

Человекне машина


Но механизация и автоматизация труда научных работ­ников оказалась лишь одной стороной происходящей сейчас промышленной революции, основной задачей которой явля­ется создание такого общественного производственного меха­низма, который исключает рабочего из непосредственного про­цесса производства. При этом автоматизированная система машин сама обрабатывает предметы труда, управляет инстру­ментами, контролирует процесс производства. Техника пол­ностью заменяет человека как орудие механического нетвор­ческого труда. Человек раз и навсегда освобождается от роли «части частичной машины», а производственный механизм освобождается от «несовершенного средства для производства однообразного и непрерывного движения» (К. Маркс), каким является машинный рабочий. Производственный механизм, освободившись от такого «чужеродного тела», как человек, получает возможность развиваться по своим собственным за­конам. Техника теперь не копирует органы человеческого тела, а освобождается от всяких остатков антропоморфности. Осо­бенностями такой системы производства является автоматизм, непрерывность действия, высокие скорости. Таким образом, основная тенденция развития производства заключается в том, что человек освобождается от чуждой его природе роли при­датка машины, от роли винтика в механизме материального и духовного производства, штампующего в громадных коли­чествах один и тот же продукт – будет ли это вытачивание какой-либо детали или чтение одной и той же лекции.

Как видим, необходимость создания машин, способных управлять, собирать и перерабатывать информацию, ре­шать всякого рода задачи, проектировать, ставить диагно­зы, обучать и в общем «мыслить» вытекает из потребнос­тей общества. В связи с успехами кибернетики некоторые ученые стали отождествлять человека и машину. Если взять известное определение Франклина, по которому «человек есть животное, делающее орудие», и применить его к дан­ному случаю, то человека можно было бы определить как существо, делающее машины, но ни в коем случае не как машину. Человек, создавший машину для того, чтобы ос­вободить себя от машинообразного умственного труда, что­бы повысить его производительность, в рассуждениях тео­ретиках оказался поставленным на одну доску с машиной. И от этого сравнения он, конечно, проиграл, как проигра­ла бы рука в сравнении даже с простой лопатой, не говоря уже о роторном экскаваторе. Но из того факта, что ковш

505

экскаватора в сотни тысяч раз быстрее выроет котлован, чем невооруженная рука человека, еще никто не делал вывода, что рука не совершеннее ковша.

Сравнению подлежат не человек и машина, а человек, не вооруженный машиной, и человек, на службе которого находится созданный им могучий механизм. Не киберне­тическое устройство умнее человека, а человек, создавший это устройство, умнее своего предшественника.


Мыслит человек


Когда говорят о «мыслящих» машинах, способных со­вершать логические операции и вообще моделировать мно­гие стороны человеческой деятельности, то следовало бы обстоятельнее разобраться в том, с каким сортом мышле­ния мы имеем здесь дело и какая логика здесь имеется в виду. Ведь сравнивая собаку и стул, очень легко можно прийти к выводу, что собака и есть стул, поскольку и то, и другое – «четвероногое». Со времени Канта и Гегеля хоро­шо известен факт деления мышления на рассудочное, под­чиняющееся правилам формальной логики, и разумное, дви­жущееся в форме диалектического противоречия. Характер­ной особенностью рассудочного мышления является то, что оно движется в пределах заранее установленной програм­мы. Это как раз то, что У. Эшби ошибочно называет разу­мом. Рассудок всегда держится наезженной дороги.

Разведчикам и открывателем нового является челове­ческий разум, который и есть отличительная черта челове­ческого мышления. Мы будем ближе к истине, если ска­жем, что именно рассудочное мышление перекладывается человечеством на плечи машин, и, наверное, никогда чело­век не поручит машинам решать за Гамлета проблему : «Быть или не быть?». Дж. Бернал писал: «Без умных людей электронные машины глупы, они даже не знают, когда делают глупость. Если вы составите глупую про­грамму, то из машины извлечете чепуху». Он же приводит забавный пример. В США было создано суперэлектронное устройство для того, чтобы оно ответило, когда будет вой­на. Были запрограммированы все необходимые данные. Ответ машины, который поступил к генералу, гласил:

– Да.

– Что да? – спросил генерал.

Машину вновь заставили проделать все операции, и новый ответ был:

506

– Так точно, сэр!

Мыслит не машина, а человек при помощи машины. Глупый человек и с помощью машины мыслит не умнее того, на что он способен.


АНТИКОММУНИСТИЧЕСКИЕ «ПИЛЮЛИ»1

Памфлет


За последние два десятка лет в кругах либерально-бур­жуазной интеллигенции громкую известность приобрели со­чинения некоего Артура Кестлера – романы и претендующие на научность теоретические трактаты. Среди них трилогия «Одержимые», «Акт творчества», «Дух в машине». Изда­тельства капиталистических стран – от респектабельного ан­глийского «Хатчинсона» до замаскированного под издатель­ство «Культура» центра идеологических диверсий, созданно­го польскими буржуазными националистами в Париже, – приложили немало сил, чтобы распространить книги Кест­лера по всему «свободному миру». Расхваливание его трудов в буржуазной прессе уступает лишь рекламе «Кока-колы»2. Он не только назван выдающимся английским писателем, знатоком западной и восточной культуры, мыслителем, про­кладывающим новые пути в науке, но и возведен на трон «суверена философии культуры», пустующий после смерти О. Хаксли, скандально знаменитого автора романа «Пре­красный новый мир». «Би-Би-Си» предоставили в распоря­жение А. Кестлера свои микрофоны и телекамеры, очевидно, в расчете на то, что современные средства массовой информа­ции быстрее и зримее донесут идеи и образ выдающегося писателя и светила науки не только до обитателей всех угол­ков туманного Альбиона, но и до жителей всей Земли и ее окрестностей. Говорят также, что труды А. Кестлера отмечены

———

1 Памфлет написан в соавторстве с Э.Н. Глаголевой и опубли­кован впервые в газете Ростовского государственного университе­та «За советскую науку», 11.01.1971. Вариант этого памфлета в соавторстве с Э.Н. Глаголевой печатался в «Литературной газете» под названием «Кому служит А. Кестлер?», № 20, 12.05.1971. Из этого варианта взят изложенный ниже материал примечаний.

2 По свидетельству немецкого журнала «Европеише бегег­нунг», А. Кестлер «во многих отношениях является типичным представителем западной интеллигенции, способным переходить с одних крайних позиций на другие».

507

Нобелевской премией. После всего сказанного естестве­нен вопрос: кто же такой Артур Кестлер на самом деле и чем вызван его столь шумный успех?


Апология античеловека


Выходец из семьи крупного бессарабского фабриканта, бу­дучи в молодости очарован той разновидностью буржуазно-ин­теллигентских социалистических иллюзий, которую В.И. Ле­нин назвал «чистеньким социализмом», А. Кестлер в начале 30-х годов временно примкнул к коммунистическому движе­нию. Однако первые же столкновения с жестокими реально­стями классовой борьбы за социализм, особенно поражение испанских республиканцев, обнаружили истинную цену меч­тательно-маниловского социализма Кестлера. «Коммунист» Кестлер начал стремительно линять и очень скоро приобрел среди буржуазных либералов репутацию своего парня, «глу­боко» знающего коммунизм и его философию1.

Но Кестлер обманывает себя и своих почитателей. Тот коммунизм, который он «знает» и против которого сражает­ся вот уже 30 лет, столь же мало похож на действительный коммунизм, как бутылка виски на Останкинскую телебаш­ню. Коммунизм, каким его изображает Кестлер да и вся бур­жуазная интеллигенция, есть плод снобистского невежества, превращающего свое неразумие в клевету на действитель­ность. Он бахвалится тем, что якобы открыл уязвимое место коммунизма. Его, так сказать, «ахиллесову пяту»: комму­нисты забыли о человеке. Вместо раскрытия таинственных глубин человеческого бытия и действия, они изображают в своей теории лишь его экономический скелет.

————

1 Эпизоды его идейно-политической биографии напоминают быстро сменяющиеся кадры авантюрного фильма. Во время граж­данской войны в Испании Кестлер обнародовал так называемое «Испанское завещание» – документ, беспримерный по нравствен­ному и политическому цинизму. Роман «Мрак в полдень» (в рус­ском переводе «Слепящая тьма»), изданный на 31 языке, принес ему, по выражению рецензента «Юманите-диманш», славу «весь­ма дурного сорта». Зенит идейно-политической карьеры Кестлера приходится на самый разгар «холодной войны», когда он совмест­но с Б. Кроче и К. Ясперсом учреждает организацию интеллекту­алов «Конгресс фюр культуреле фрайхайт». Одновременно Кест­лер погружается в религиозные размышления, дабы в них найти оправу для своих антигуманистических убеждений. И в то же время Кестлер пытается обрести обоснование своим взглядам в различных естественнонаучных концепциях и теориях.

508

Черпая знания о коммунизме, скорее всего, из цитат­ников, Кестлер не желает считаться с тем, что действи­тельный коммунизм как в теории, так и в своей более чем полувековой практике исходит из научного понимания че­ловека, в котором резюмирована истина, добытая многове­ковыми исканиями человеческой мысли. Марксизм преодо­лел односторонне-абстрактные определения человека, унас­ледованные от прежней философии и социологии. Ведь прежде человека мерили то исключительно на аршин по­литики (Аристотель), то абстрактным понятием свободы (Руссо), то категорией разума (Гегель), то усматривали в нем животное, производящее орудия (Франклин). Марк­сизм впервые представил человека во всем богатстве его определений. Многим и многим натуралистически мысля­щим ученым казалось бесспорной истина, что человек есть исключительно дитя природы. Марксизм доказал, что сущ­ность человека определяется всей совокупностью форм активной преобразовательной деятельности и общественных отношений, а действительное духовное богатство человечес­кой индивидуальности состоит в богатстве ее действитель­ных общественных связей. В практике созидания нового общества коммунисты подчиняют все свои планы и дей­ствия девизу: «Все для человека, все во имя человека!».

Но трон «суверена философии культуры» слишком вы­сок, чтобы обращать внимание на действительную исто­рию науки и опыт освободительной борьбы рабочего клас­са. В истории науки Кестлер видит лишь некие «столпы глупости», для него материалистическая наука о человеке – давно уже «мертвая лошадь», правда, лошадь, «отчаянно лягающаяся». Для того чтобы одним ударом убить трех зайцев: сразить «экономический скелет», свалить «столпы глупости» и выстегать «мертвую лошадь», – Кестлер со­здает грозное и универсальное оружие – еще одно, но уже совершенно новое учение о человеке1.

———

1 В книге «Дух в машине» Кестлер сооружает, по его словам, «бомбу замедленного действия», т.е. учение о врожденной шизо­идности человека. Журнал «Европеише бегегнунг» отмечает: Кестлер «неотступно ищет более высокий социальный гуманизм, который может быть достигнут по ту сторону грубого материа­лизма и механицизма путем встречи с божественным, лежащим в основе проявления жизни, прежде всего, в основе бытия чело­века». С этой целью Кестлер организует в 1968 г. симпозиум в Алабахе и издает труды этого симпозиума под многозначитель­ным названием «По ту сторону редукционизма».

509

Чего только нет в той мешанине, которую Кестлер окрес­тил «новым учением о человеке»! Тут и псевдофилософские отбросы модных увлечений кибернетикой, и не оправдавшие себя экстраполяции теории игр, и осколки фрейдизма, и несо­стоявшиеся биологические гипотезы, и даже довольно потре­панный колпак холизма. Согласно «новому учению», человек – это просто безволосая обезьяна, страдающая врожденной ши­зофренией. Всякая попытка представить предка человека в качестве высшего звена эволюции животного царства, а само­го человека – исходной предпосылкой и результатом социаль­ного развития объявляется проповедью биологического шови­низма. Для Кестлера человек – не более, как продукт ошиб­ки, допущенный матушкой-природой. Так уж случилось, что в результате мутации в голове «безволосой обезьяны» возник «неокортекс» (высший отдел нервной системы), вызвавший к жизни то, чего нет у других животных, а именно – духовную жизнедеятельность. Связь между старым мозгом и неокортек­сом, а соответственно между чувственностью и интеллектом, рисуется Кестлером как отношения между лошадью и всадни­ком. Норовистая лошадь (животное начало в человеке) все время пытается сбросить всадника. Неокортекс (разумное на­чало в человеке), в свою очередь, стремится подчинить ло­шадь. Часто случается, что всадник оказывается под лоша­дью, которая скачет, закусив удила. Военные преступники, политические убийцы, гангстеры, садисты, алкоголики, нар­команы, а за одно и все великие представители человеческой культуры, поскольку они есть отклонение от нормы, – все они, с точки зрения Кестлера, всадники под лошадью.

В основе поведения человека, согласно «новому учению», лежат два инстинкта: стремление к самоутверждению (аг­рессивность) и к интеграции (подчинение), обусловленные всецело испорченной структурой мозга. В этой дуалистич­ности, по мнению Кестлера, и коренится упомянутая выше врожденная шизофреничность человеческого рода. Столк­новение, антагонизм разума и антиразума накладывает не­стираемый отпечаток на все деяния человека. При помощи этой нехитрой, но от начала до конца ложной теории Кест­лер пытается объяснить всю человеческую историю: взлеты и падения человеческого гения, достижения производства, науки и искусства, классовые битвы, революции и войны. При всей его многословности, потугах на красноречие, экскурсах в биохимию и морфологию мозга, психологию и психиатрию теоретические опусы Кестлера остаются всего лишь наукообразным обоснованием мифа об извечном конфликте между душой и плотью человека, мифа, которым

510

вот уже две тысячи лет запугивают свою паству хрис­тианские проповедники. Ведь любимая поговорка обыва­теля, голова которого набита религиозного предрассудка­ми, гласит: «Что такое человек? Полузверь, полуангел».

Позитивным достижениям современной науки о чело­веке Кестлер стремится противопоставить портрет такого человека, которого иначе не назовешь, как «античелове­ком»1. Портрет этот списан с натуры: с гитлеровских ко­ричневорубашечников, североамериканских «зеленых бере­тов», греческих «черных полковников», южноамериканс­ких «горилл». И матушка – природа здесь решительно ни при чем. «Античеловек» Кестлера сформирован не джунг­лями Индокитая, а социальными условиями трижды бе­зумного мира, имя которому капитализм. Биологические же изыскания «философа культуры» есть квазинаучная апология преступлений против человечества, творимых «бе­зумным старцем», уходящим с исторической арены.

Научную несостоятельность «нового учения о человеке» хорошо видит английский критик Д. Потер, который в рецен­зии «Зловещий взмах потрепанных черных крыльев А. Кест­лера» указывает на вопиющие расхождения его теории с фактами антропологии и выводами эволюционного учения. Д. Потер справедливо называет взгляды Кестлера новой мифологией, которая «превзошла все мрачные объяснения человеческих пороков и глупостей». По сравнению с этой мифологией «старая доктрина о грехопадении была, в кон­це концов, достаточно мила. Она оставляла нам шанс встать на путь праведный». От доктрины Кестлера «веет духом метафизического пессимизма». Кестлер и впрямь – черный ворон, перелетающий с одной околонаучной выгребной ямы на другую в поисках полуразложившихся остатков науч­ных пиршеств и торжествующе каркающего по поводу оче­редной «находки». При этом, он глубоко убежден, что его клики воспринимаются всеми людьми как «эврика!»

————

1 В интервью «Человек – ошибка эволюции?» (перепечатано «Литературной газетой», № 20, 12.05.1971) Кестлер в обоснова­нии своей позиции цитирует из психиатра Мак-Лина: «Природа наделила его (человека) тремя мозгами, которые, несмотря на пол­нейшее несходство строения, должны совместно функционировать и держать между собой связь. Древнейший по сути своей – мозг пресмыкающихся, второй унаследован от низших млекопитаю­щих, а третий – достижение высших млекопитающих, именно он сделал человека человеком. Выражаясь фигурально, нетрудно во­образить, когда психиатр предлагает пациенту лечь на кушетку, он тем самым укладывает рядом человека, лошадь и крокодила».

1   2   3   4   5

Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница