Рак или еще одна история неразделенной любви




НазваниеРак или еще одна история неразделенной любви
страница6/27
Дата09.11.2012
Размер4.49 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27

- Пока, - чувствуя, что она собирается уходить, держа «марку», я демонстративно развернулся чуть раньше ее и пошел дальше.

- Ну тогда держи, Галушкин, всю жизнь! - крикнула она вслед, тоже повернулась и побежала к своему спутнику.

То, что она таким образом поговорила со мной, а главное, улыбнулась, я уже считал большим достижением в наших взаимоотношениях.


* * *

Приближалось Восьмое марта. Я решил поздравить Марину с этим праздником и одновременно с днем рождения. Мне захотелось подарить ей что-то на женский праздник.

Насколько я знал, женщины никогда не отказываются от подарков в виде цветов и конфет. Требовалось только достать денег. Стипендии, как обычно, я лишился (на сей раз случился небольшой конфликт с самой Викторией Леонидовной: кругом весенняя слякоть и белокурая болонка требовала, чтобы студенты мыли свою обувь перед тем, как войти в группу, а я огрызнулся). Попытался занять, но денег, как назло, ни у кого не было, даже у Левы. Многие хорошие знакомые разъехались по домам. Даже Егор куда-то пропал, самый безотказный из всех моих друзей. Хотел продать что-нибудь, но мои покрытые позолотой часы никто не принимал. Я сбегал на железнодорожный вокзал, где можно было бы подработать на разгрузке вагонов, но полных вагонов, как на зло, также не было.

Я пошел на рынок и случайно встретил там нашего физрука Быкаря. Он беседовал с таким же коротко постриженным бугаем, как и сам.

Быкарь стоял на заре рыночных отношений «возрождающейся» России. Сначала резал дерматин на троллейбусных сиденьях и делал из них ремешки на продажу, потом организовал посредническую фирму. Одновременно, я знал по секрету, спортсмен Быкарь стоял у истоков отечественного рэкета, строил вымогательские «крыши» над каждый день сгорающими предтечами коммерческих предприятий, «комками», как в народе назывались будки, что-то вроде общественных туалетов, на вывеске которых рисовались красивые женские имена «Кристина», «Глория», «Сюзанна»..., или просто не по-русски - «Промэкс», «Прогэкс».

Но в то время я знал только, что Быкарь подрабатывает по совместительству на рынке, чем-то занимается и что-то с этого имеет.

Когда он закончил деловой разговор, я подошел к нему:

- Евгений Семеныч, нужны «бабки» срочно. Может, даже отработаю.

Физрук сжалился.

- Надо три машинки с сахарком отгрузить. Сделаешь с ребятишками, сразу же наличку получишь. Лады?

- Отлично! - с радостью согласился я.

Нас было трое - два бомжа и я. По одной машине, или по три тонны, или по шестьдесят мешков сахара на брата. Не такая уж большая нагрузка для профессионального грузчика, но я к концу работы был измотан. Бомжи пригласили меня тут же обмыть заработок, я отказался.

Утром кости болели так, как будто меня били этими самыми пятидесятикилограммовыми сахарными мешками. Я еле встал и пошел на рынок покупать цветы. Выбрал самые красивые - розы; по сравнению с гвоздиками, мимозами и другой растительностью они смотрелись гораздо благороднее. И загодя, через Леву, вернее, через его родителей, достал дефицитную коробку шоколадных конфет «Ассорти».

- Марина, выйди, пожалуйста, к сиреневому кусту. Ага? - позвонил я от вахтерши, вызвав Марину через деканат. Успокаивая ее, добрым голосом пообещал: - Не бойся, ничего страшного не случится.

- Ну ладно, минут через пять, - какое-то время подумав, обнадежила Марина.

Поджидая Марину, между делом я изучал цветы. Хотя розы росли на клумбах, никогда не обращал на них внимания, кроме как на рынке у цветочниц, и вот сейчас на досуге - на городскую зелень за лето оседала пыль, и она не выглядела привлекательно.

Но прошло ровно пять минут. Марины не было. Протикала шестая минута... седьмая... восьмая...

Это было непростительным унижением с ее стороны! Подождав еще пять минут, я обозлился и выкинул на тающий снег цветы и конфеты.


* * *

Не имея никаких прав, тем не менее, я как бы требовал от нее абсолютной покорности. Любое замешательство в нашем общении, пренебрежение с ее стороны расценивал как личное оскорбление. И часто наши встречи заканчивались неожиданным капризом с моей стороны. Я все воспринимал болезненно. Марине было трудно и она, конечно же, избегала меня.

Марина, Марина, Марина, Марина...! - уже на все лады набатом звучало в моем мозгу. Как кришнаиты произносят мантру «Харе Кришна...» по нескольку сот раз в день, так и я молился - Марина, Мариночка, Маринушка, Море-Морское, Марина-субмарина, Марья-Моревна, Золотая рыбка, Царица морская и даже Айсберг и Девятый вал. В общем, я называл ее всем, что ассоциировалось со словом «море».

Что я в ней нашел? - в который раз уже спрашивал я себя. Она, может быть, была красивой, но не была красавицей моего вкуса. Мне больше нравились жгучие брюнетки, а она едва ли не светло-русая.

Я грезил красивыми романтическими отношениями с ней, но в реальности получалось все наоборот. Наши встречи происходили в самые неприглядные для меня моменты. Судьба имела такое свойство, что она сталкивала меня с Мариной как раз в тот момент, когда я начинал ее забывать и произносить ее имя не миллион раз на день, а тысяч девятьсот девяносто девять. Когда только начиналось действие народной мудрости: «С глаз долой - из сердца вон», когда я не был готов видеть ее.

Не находя слов, я больше молчал при встрече с ней. Но иногда как будто черт дергал меня за язык, и я начинал болтать глупости. Я выходил из себя. Был вне себя, одержимый, не вольный управлять собой. Как будто злой дух был в это время во мне. Мое состояние, оказывается, ей передавалось. Она тоже часто начинала говорить несуразное, тоже не совсем логично вела себя. «С тобой я сама становлюсь ненормальной» - призналась она однажды.

Мы были непримиримы. Для меня самого субъективно наши встречи напоминали встречу наждачного колеса и железки. Не знаю, как воспринимала меня Марина, насколько большой была степень ее раздражения от всех знаков моего внимания, но мое собственное восприятие, выплеск сжатых эмоций усиливали драматизм наших встреч. Мне кажется, она стала раздражаться даже от моего вида. Из-за эмоционального накала яростная ссора сразу вспыхивала между нами. Представьте картину встречи наждачного круга и обтачиваемой железки - искры, визг... Так было и при наших встречах. Правда, в качестве железки были мои зубы, я словно пытался укусить наждачное колесо зубами.

Событийно наши отношения были бедны, событий было мало, но было много переживаний. После мимолетных встреч во мне вздымались эмоциональные цунами, захлестывающие весь белый свет чувства, меняющие цвет в зависимости от того, насколько удачно, мирно мы расставались.

Те немногие разговоры которые у нас велись с ней, напоминали беседы двух идиотов. И в конце наших прогулок с насупленным молчанием, или ожесточенных бесед-столкновений, она меня каждый раз жалобно просила: «Ты все-таки к врачу сходи, а?».

Хотя, в основном, требования с ее стороны были только такого рода, в то же время каждую ее брошенную фразу я воспринимал как откровение небес. «Ах, если бы она была моей! - думал я. - Я бы ради нее своротил горы». Ее мнение обо мне было превыше всего. Все в моей жизни организовано относительно того, что она скажет, как посмотрит на мой поступок. Что-то предпринимая, прежде всего, я думал, как и что она подумает обо мне. Было ощущение, что Марина имеет для меня какое-то жизненно необходимое, поистине судьбоносное значение. Она не только диктовала мою жизнь, но и чувство моего бытия зависело от ее расположенности. Я сделал свою судьбу зависимой от нее и жил во имя нее. Мне хотелось переломить в ее глазах мнение о себе, чтобы завоевать ее благосклонность, стать другим человеком. Я требовал от нее благословения на саму жизнь. Любовь-соперничество каким-то образом определило все дальнейшее мое существование, а не только выбор техникума. Марина была воображаемой, действовавшей и размышлявшей обо мне согласно моей фантазии. Но на самом деле, это она руководила почти каждым моим действием. Я не говорю о конкретных поступках; она влияла на мою жизнь стратегически.

Она лепила меня, но косвенно - Марина не имела представления о своей роли в моей жизни!


* * *

Кажется, будто человек должен соответствовать времени своего рождения. Марина родилась в первый день весны. Это, наверное, должно вызывать нежность.

Но мне кажется, у нас было все наоборот. Если символизировать своим рождением время года, то природа сконцентрировала во мне жар ушедшего лета, весь зной был накоплен в моем состоянии. Марина же своим равнодушием оказалась достойной символизировать саму зиму, сам космический холод. Мне казалось, что у нее кусок льда вместо сердца. Сама зима спряталась в ее сердце, чтобы продлить свою жизнь.

Как бы чувствуя свое предназначение, свой символ, она часто ходила в светло-голубом. Голубой цвет - символ зимы, холода и льда. Как-то случайно я узнал от одной из одноклассниц, а именно от Оксаны Закидайло, что Марина еще в садике всегда играла роль Снежинки.

Если сказать честно, то я ее почему-то боялся. И потом почти все голубоглазые женщины внушали мне страх. От их глаз также веяло холодом. И в момент таких взглядов-столкновений с голубоглазыми женщинами по спине пробегал неприятный мороз. При встрече их взгляд, наверное, отражался в моих глазах. И они, видимо, то же самое ощущали от меня, Их, наверное, тоже знобило.

Образ Марины принимал знакомые с детства черты Снежной Королевы. Даже получалось так, что наши встречи и продолжение отношений, какими бы они ни были односторонними, происходили осенью или зимой.


* * *

Мое чувство к ней было противоречивым. Я казался себе самым живым среди всех, я любил ее, но, положа руку на сердце, я не желал ей добра. Я хотел ей несчастий. Чтобы она пришла ко мне, потому что только я смогу ее принять. Кроме любви-соперничества было то, что называется любовь-ненависть. Это тоже самое, когда говорим «холодное пламя» или «жгучий холод». Затрудняюсь сказать, где больше страсти - в холодном пламени или в жгучем холоде. Мне кажется, что больше во втором.

Холодное пламя - это страсть Снежной Королевы. А жгучий холод - это боль, исходящая от этого пламени. Застаивающаяся в пространстве, но не теряющая своей остроты. Это - мое. Не стрела Амура пронзила мое сердце однажды в юном возрасте, а ледяной осколок от разбившегося зеркала злого волшебника.


* * *

Я претендовал на нее, но в глубине души всегда находилось неясное предчувствие, что она никогда не станет моей. Потому что в ее взгляде всегда сквозила неумолимая беспощадность. Только гипотетически я допускал, что Марина будет моей женой. У меня были только фантазии, как будто я становлюсь безутешным нелюдимым вдовцом, и вся моя оставшаяся жизнь будет сплошным трауром по Марине. Или, наоборот, я умираю раньше нее, а она, как святая Ксения Петербуржская, будет страдать без меня и ради меня отречется от мира. И в конце своей жизни, исполнив лебединую песню, наши души вновь воссоединяются.


* * *

Я не могу сказать, зачем живому нужен флирт, для чего нужно исполнять ритуальные брачные танцы, но во мне ритуал давно перерос все мыслимые границы. Несмотря на все ее упорство, я беспрерывно старался оказывать ей знаки внимания. Она сопротивлялась, но я не отступал. Ибо одна причина оставляла надежду на шанс взаимности с ее стороны - Марина никогда мне не говорила, что я ей не нравлюсь, что она меня не любит. Это давало повод волочиться за ней. Она не говорила этого, потому что была просто хорошо воспитана. Я же этого не учитывал. Просто думал, что она считает, что нам рано еще влюбляться. И я был согласен подождать. Я был готов на любые условия с ее стороны.


* * *

Смуглый за девками не бегал, но женился, архаровец, прямо в день своего восемнадцатилетия. Смуглый был старше нас на год, он серьезно заболел в детстве, и поэтому его отдали в школу на год позже.

Отхватил Петя некую Светлану из пединститута. Честно говоря, невеста мне не понравилась. Слишком уж конопатая и до раздражительности жизнерадостная. Она составляла полный контраст замкнутому серьезному Смуглому.

Мы от Смуглого такого не ожидали. В отличие от нас он не рекламировал свои любовные похождения, потихоньку исчезал, тихо приходил обратно. А перед фактом своего выбора он поставил нас, да и родителей, только за несколько дней до собственно бракосочетания. У Смуглого не было даже серьезного пиджака на свадьбу. Взяли напрокат у одного старшекурсника на нашем этаже. И тут возникла еще одна трудность - никто не умел завязывать галстук.

Директор техникума больше всего заботился о выполнении всяких директив, идущих сверху. В то время актуальной была антиалкогольная компания. И директор, Валентин Борисович, сагитировал Смуглого сделать прямо в техникумовской столовой комсомольскую безалкогольную свадьбу. Он даже человека нашел, который помог Смуглому завязать галстук. Самому Валентину Борисовичу, кандидату технических наук, галстуки завязывала собственная жена.

Мы справляли Петькино вступление во взрослую супружескую жизнь на втором этаже здания техникума - там располагалась столовая. Директор произнес речь, поздравил молодых, связав это событие с эпохальными переломными изменениями во всей стране. Петькиным родителям и родителям невесты он сказал большое спасибо за то, что воспитали таких сознательных детей. И пообещал, что событие такого масштаба, как образование новой семьи Смугловых, будет запротоколировано в областной газете.

В общем, было запрограммированное форменное издевательство над всем свадебным коллективом. Мы были оскорблены. Я, как свидетель, скучно исполнял свои свидетельские функции. Во взятом тоже напрокат темно-синем суконном костюме сидел, как гусь, рядом с невестой. Свидетельница, сидящая по ту сторону молодоженов, оказалась такой же неинтересной, как и невеста.

Потчевали нас лимонадом. Я выпил уже целую бутылку, но веселей не становилось. Хотя Валентин Борисович из кожи лез, выдумывал тосты и изображал, как нам всем здесь весело и хорошо гуляется.

Вдруг Лева, сидящий недалеко от нас, встал и исчез. Появился в дверях примерно через час. Кивком издалека поманил меня. Я вышел за ним.

- Смотри, друг Бельмондо, и не падай! - ликующий Лева раскрыл пакет, который держал в руках. Там темнели две бутылки бормотухи. Это был тип красного вина, которым, как говорят, можно было заборы красить.

- Ну ты даешь, Лев Николаевич! Молоток! Где взял?

- Места надо знать!

Пронырливый Лев Николаевич действительно знал все злачные места. От недостатка спиртного во время антиалкогольной компании мы сильно не страдали. Без большого ущерба своему здоровью он вне очереди лихо прорывался через многочисленную толпу разъяренных хмельных мужиков к пивной бочке и оттуда выносил трехлитровую банку, полную пенной жидкости. Он невесть откуда доставал талоны на водку, и мы отоваривались так, что хватало надолго.

Мы позвали самых близких друзей и под лестницей «с горла» начали опустошать семисотграммовые «бомбы». В это время кто-нибудь стоял на страховке.

Грех было не позвать жениха, но многие обиделись на Смуглого за его бесхарактерность, за то, что он нам устроил «сухую» свадьбу. Но все-таки добрый Лева опять сбегал наверх и позвал Смуглого.

Лев Николаевич парнем был видным не только для Марины. Своими появлениями и исчезновениями он привлек внимание нашего директора. Валентин Борисович заподозрил неладное и пошел по следам за нами. Тем временем наша небольшая компания повеселела, закурила, «шухер» потерял свою бдительность. И Валентин Борисович застал главного виновника торжества, гордость здорового дружного коллектива, присосавшимся к бутылочному горлышку.

Это был скандал! Увидев вопиющее жуткое безобразие в его родном учебном заведении в самый разгар антиалкогольной компании, он завизжал. С нашей стороны прежде всего была мертвая минута молчания.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27

Похожие:

Рак или еще одна история неразделенной любви iconИстория этики. История этических учений
Еще одна характеристика античного мировоззрения стремление к гармонии (гармонии внутри человеческой души и гармонии ее с миром),...
Рак или еще одна история неразделенной любви iconЭта книга история о поисках любви, кризисе и сомнениях, человеческом становлении, исканиях истины, где причудливым образом переплетаются мистики древности и
Человеческое в человеке И, конечно, Joker, который переворачивает любое мировоззрение вверх ногами, а потом играет им, освистывает,...
Рак или еще одна история неразделенной любви iconI. История казачества: от прошлого до настоящего. I
Уже какой год ведется сомнительная по содержанию и провокационная по направлению дискуссия – кто они, казаки: отдельный народ или...
Рак или еще одна история неразделенной любви iconПонять понимание
Логика — одна из самых старых наук. Ее богатая событиями история началась еще в Древней Греции и насчитывает две с половиной тысячи...
Рак или еще одна история неразделенной любви iconПонять понимание
Логика — одна из самых старых наук. Ее богатая событиями история началась еще в Древней Греции и насчитывает две с половиной тысячи...
Рак или еще одна история неразделенной любви iconИ еще одна теория
Ещё десять тысяч лет тому назад цивилизация, созданная представителями славяно-арийских родов, представляла собой огромную социальную...
Рак или еще одна история неразделенной любви iconИстория любви
История эта началась очень давно, так давно, что некому было отметить точное время и место ее рождения…
Рак или еще одна история неразделенной любви iconСтоматологический Университет Кафедра онкологии Преподаватель Горчак Ю. Ю. История болезни каляева Михаила Павловича
Основное заболевание – центральный рак левого легкого с поражением верхнедолевого бронха I ст T2N0M0 (плоскоклеточный)
Рак или еще одна история неразделенной любви icon«…видно память моя однобока…»
Ибо здесь начало начал. Начало наших предрассудков и стереотипов, начало всего плохого и того хорошего, что в нас есть. Еще одна...
Рак или еще одна история неразделенной любви icon5HOrPA4’Hqeckaji ci1pabka
Они любимы, любят, страдают от любви и без любви, самим пишут стихи о своих мечтах и любви, иногда лишь желанной. Женщин молются,...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница