Міністерство освіти І науки україни одеський державний економічний університет




НазваниеМіністерство освіти І науки україни одеський державний економічний університет
страница7/17
Дата конвертации30.10.2012
Размер2.07 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   17

Питання та завдання:

1. Яка з основних рис національного характеру давніх греків виражена словами: "Всегда первенствовать и превосходить других"?

2. Чим обумовлене загострене відчуття історії у давніх еллінів?

3. Використовуючи наведений фрагмент роботи Кессіді, проаналізуйте ціннісні пріоритети давніх греків.

4. У чому, на думку Кессіді, полягав негативний прояв агональності та прагнення до слави як рис національного характеру давніх еллінів?

5. Яким чином демократичний суспільний устрій сприяв культурним досягненням давніх греків?

6. Співставте риси ментальності давніх еллінів і давніх римлян.

7. Як Ви розумієте вислів: «Характер народа – его судьба»? Як цей принцип стосується долі особистості? Аргументуйте свою відповідь.


Левит С.Я. Культурология как интегративная область знания

Работы В.Виндельбанда, Г.Риккерта, Э.Кассирера, М.Вебера, Г.Зиммеля, Р.Кронера, Э.Трёльча, К.Манхейма, К.Ясперса, Т.Лессинга, Э.Гуссер­ля и многих других заложили фундамент культурологии — интегративной области знания, возникшей на стыке культурфилософии, культурной антропологии, социологии культуры, тео­логии культуры, этнологии, культурпсихологии, истории культу­ры. Эти основные блоки культурологии входят в нее под опре­деленным, новым углом зрения.

Культурология изучает мир в контексте его культурного существования, т.е. со стороны того, чем этот мир является для человека, каким смыслом он для него наполнен. Она изучает системный объект — культуру как человеческое оформление существования, как утонченную, исполненную разума форму жизни, результат духовной и практической деятельности. Куль­турология включает в себя теоретический срез - построение неких инвариантных моделей культуры, а также исторический срез - показ реального процесса развития культуры.

Существует мнение, что культурология - это только тео­рия культуры, а история культуры соотносится с ней как конк­ретная историческая наука с теоретическим знанием, и если история культуры исследует преимущественно прошлое, то культурология - знание о текущей современной культурной жизни, структуре культуры, ее функциях, перспективах разви­тия. Но в действительности культурология ориентирована на познание того общего, что связывает различные формы куль­турного существования людей. Вопрос о том, что такое культу­ра, может быть решен с позиций целостного понимания исто­рии, т.е. с позиций философского осознания ее всеобщего со­держания и природы. История культуры - попытка посмотреть на предшествующее развитие человечества с точки зрения це­лей, потребностей и задач современности. Поэтому, как только историк переходит от изучения отдельной эпохи к построению всеобщей истории культуры, он неизбежно обращается к ее философскому осмыслению, к теории культуры. Исторический и теоретический способы рассмотрения форм культурного су­ществования человека находятся в культурологии в единстве. Исходя из такого понимания, культурологию можно рассматри­вать как знание о прошлой и современной культуре, ее структу­ре и функциях, перспективах развития.

Культурология не может довольствоваться анализом инди­видуальных форм человеческой культуры. Она стремится к уни­версальной синтетической точке зрения, включающей все ин­дивидуальные формы. Различные формы деятельности не об­разуют гармонию мира культуры, наоборот, они противоборству­ют между собой: научное мышление и мифологическая мысль, религия, ее идеал и причудливые фантазии мифа и искусства. Если мы довольствуемся содержанием результатов этих видов деятельности (мифами, религиозными ритуалами, верования­ми, искусством, наукой), то привести их к общему знаменателю оказывается невозможным.

Все, что только и может сделать человек, — это создать (в языке, религии, искусстве, науке) свой собственный универсум — «символическую Вселенную», которая открывает перед ним возможность понимать и истолковывать, связывать и органи­зовывать, упорядочивать, синтезировать и обобщать свой че­ловеческий опыт, а также обрести свою индивидуальность че­рез приобщение к культурному космосу. Человек выражает свою жизнь, оформляет свое существова­ние. Различные способы выражения этой жизни устанавливают свою собственную сферу; каждый способ выражения живет соб­ственной жизнью, создавая род вечности — человеческий спо­соб преодоления единичного и эфемерного существования. Во всех видах человеческой деятельности обнаруживаются осново­полагающие полярные противоположности, напряжения возника­ют между устойчивостью и изменчивостью, стремлением к ста­бильным формам жизни и тенденцией к их изменению, между тра­дицией и инновацией, между репродуктивными и креативными силами. Эта двойственность прослеживается во всех областях культурной жизни. В мифе и религии тенденция к стабилизации перевешивает противоположную. Эти культурные явления, как и язык, наиболее консервативны. В искусстве, которое, в отличие от науки, есть «оформление» бытия посредством чувственных форм, напротив, преобладает тенденция к оригинальности, инди­видуализации, творчеству. Искусство не просто выражает внут­реннюю жизнь художника, но и открывает нам «сверхиндивиду­альное бытие». Человеческую культуру в ее целостности можно описать как процесс последовательного самоосвобождения че­ловека. В каждой из форм своей деятельности человек проявля­ет и испытывает новую возможность — возможность построения своего «идеального мира», «символического мира», культурного космоса. В культуре находит свое выражение фундаментальная человеческая потребность — упорядочить свое существование и сделать его значимым.

Культурология стремится понять мир человеческой культу­ры не как простое скопление разрозненных фактов, а осмыс­лить эти факты как системное единство.

Культурология. ХХ век. Антология. М., 1995, с.654-657.


Питання та завдання:

1. Як Ви розумієте визначення культурології як інтегративної сфери знання?

2. Що виступає об’єктом вивчення культурології?

3. У чому полягає необхідність поєднання історичного і теоретичного підходів до вивчення культури?

4. Як Ви розумієте вислови С.Я.Левіта, що людина через культуру створює «символическую Вселенную», «род вечности - человеческий способ преодоления единичного и эфемерного существования»?


Ле Гофф Ж. О цивилизации средневекового Запада

Ментальность, мир эмоций, формы поведения (Х-XIII вв.)

Чувство неуверенности – вот что влияло на умы и души людей Средневековья и определяло их поведение. Неуве­ренность в материальной обеспеченности и неуверен­ность духовная; церковь видела спасение от этой неуверенности лишь в одном: в солидарности членов каждой общественной группы, в предотвращении разрыва связей внутри этих групп вследствие возвышения или падения того или иного из них. Эта лежавшая в ос­нове всего неуверенность в конечном счете была неуверенностью в будущей жизни, блаженство в которой никому не было обещано наверняка и не гарантировалось в полной мере ни добрыми делами, ни благоразумным поведением. Творимые дьяволом опасности погибе­ли казались столь многочисленными, а шансы на спасение столь ни­чтожными, что страх неизбежно преобладал над надеждой.

Именно в природных бедствиях средневековый человек нахо­дил образы для выражения и оценки духовных реальностей, и исто­рик имеет основания говорить, что продуктивность умственной дея­тельности казалась средневековому человечеству такой же низкой, что и продуктивность его сельскохозяйственной деятельности. Итак, ментальность, эмоции, поведение формировались в первую очередь в связи с потребностью в самоуспокоении.

Прежде всего хотелось опереться на прошлое, на опыт предшест­венников. Подобно тому как Ветхий завет предшествует Новому и служит основанием для него, поведение древних должно было обосно­вывать поведение людей нынешних. Если и можно было предположить что-то определенное, так только то, что могло найти подтверждение в прошлом. Особенное значение придавалось тем, кого считали автори­тетами. Конечно, именно в теологии, наивысшей из наук, практика ссылок на авторитеты нашла свое наивысшее воплощение, но и она, став основой всей духовной и интеллектуальной жизни, была строго регламентирована. Высшим авторитетом являлось Писание; к нему прибавлялся авторитет отцов церкви. На практике этот всеобщий авто­ритет воплощался в цитатах, которые как бы превращались в "досто­верные" точки зрения и сами начинали в конце концов играть роль "ав­торитетов''. Поскольку суждения авторитетов часто были темны и не­ясны, они прояснялись глоссами, толкованиями, которые в свою оче­редь должны были исходить от "достоверного автора".

Как бы то ни было, ссылка на то, что то или иное высказывание заимствовано из прошлого, была в средние века почти обязательна. Новшество считалось грехом. Это касалось и технического про­гресса, и интеллектуального прогресса. Изобретать считалось без­нравственным. К доказательству авторитетом, то есть доказанной древностью, прибавлялось доказательство чудом. Средневековые умы привлека­ло совсем не то, что можно было наблюдать и подтвердить естест­венным законом, регулярно происходящим повторением, а как раз, наоборот, то, что было необычно, сверхъестественно или, уж во вся­ком случае, ненормально. Даже наука более охотно избирала своим предметом что-то исключительное, чудеса. Землетрясе­ния, кометы, затмения – вот сюжеты, достойные удивления и иссле­дования. Средневековые искусство и наука шли к человеку стран­ным путем, изобиловавшим чудовищами.

По всей вероятности, доказательство чудом стало сначала упот­ребляться для определения святости, которая сама по себе исключи­тельна. Здесь встретились народная вера и доктрина церкви. Когда с конца ХІІ в. папы стали претендовать на исключительное право ка­нонизации святых, которых раньше причисляли к таковым «волей народа», то они провозгласили совершение чудес одним из обязательных условий для признания святости. Когда в начале ХIV в. регламентировалась процедура канонизации, в нее включили обязательное требование наличия специальных записей о чудесах, совершенных кандидатом. Но Бог ведь творит чудеса не только через посредство святых. Чудеса могли случиться в жизни каждого – вернее, в критиче­ские моменты жизни всякого, кто в силу той или иной причины спо­добился вмешательства сверхъестественных сил. Однако главным доказательством истины посредством чуда служил так называемый Божий Суд.

Достаточно задуматься об этимологии слова «символ», чтобы понять, какое большое место занимало мышление символами не только в теологии, в литературе и в искусстве средневекового Запа­да, но и во всем его ментальном оснащении. У греков «цимболон» означало знак благодарности, представлявший собой две половинки предмета, разделенного между двумя людьми. Итак, символ - это знак договора. Он был намеком на утраченное единство; он напоми­нал и взывал к высшей и скрытой реальности. Однако в средневеко­вой мысли каждый материальный предмет рассматривался как изо­бражение чего-то ему соответствовавшего в сфере более высокого и, таким образом, становившегося его символом.

Символизм был универсален, мыслить — означало вечно откры­вать скрытые значения, непрерывно «священнодействовать». Ибо скрытый мир был священен, а мышление символами было лишь раз­работкой и прояснением учеными людьми мышления магическими образами, присущего ментальности людей непросвещенных. И мож­но, наверное, сказать, что приворотные зелья, амулеты, магические заклинания, столь широко распространенные и так хорошо прода­вавшиеся, были не более чем грубым проявлением все тех же веро­ваний и обычаев. А мощи, таинства и молитвы были для массы их разрешенными эквивалентами. И там, и тут речь шла о поиске клю­чей от дверей в скрытый мир, мир истинный и вечный, мир, который был спасением. Акты благочестия носили символический характер, они должны были заставить Бога признать человека и соблюдать заключенный с ним договор. Этот магический торг хорошо виден в формулах дарений, содержащих намеки на желание дарителей спа­сти таким образом свою душу. Бога обязывали, вынуждали даровать спасение. А мысль точно так же должна была найти ключи от дверей в мир идей.

Средневековая символика начиналась, на уровне слов. Назвать вещь - уже значило ее объяснить. Средневековая этимология расцвела как фундаментальная наука. Понимание есть знание и овладение веща­ми, реальностями. В медицине поставленный диагноз означал уже исцеление, оно должно было наступить вследствие произнесения названия болезни. Когда епископ или инквизитор мог сказать о по­дозреваемом: "еретик'', то главная цель была достигнута - враг на­зван, разоблачен. Если язык был для средневековых ин­теллектуалов покровом реальности, то он также являлся ключом к этой реальности, соответствующим ей инструментом.

Фундаментом средневековой педагогики было изучение слов и языка. Грамматика, риторика, диалектика - таков первый цикл из семи свободных искусств. Основу любого препода­вания, по крайней мере до конца XII в., составляла грамматика. Уже от нее переходили к другим наукам и особое внимание уделяли этике, которая дополняла свободные искусства и даже как-бы венчала их.

Природа виделась огромным хранилищем символов. Элементы различных природных классов - деревья в лесу символов. Минера­лы, растения, животные - все символично, и традиция довольство­валась тем, что некоторым из них давала преимущество перед дру­гими. Среди минералов это были драгоценные камни, вид которых поражал зрение, воскрешая миф богатства. Среди растительности - это те растения и цветы, которые упоминаются в Библии, среди жи­вотных - это экзотические, легендарные существа, звери-чудовища, удовлетворявшие тягу средневековых людей к экстравагантному.

У камней и цветов символический смысл совмещался с их бла­готворными или пагубными свойствами. Цветовая гомеопатия жел­тых и зеленых камней лечила желтуху и болезни печени, а красных - кровотечения. Красный сардоникс означал Христа, проливающего свою кровь на кресте за людей. Прозрачный берилл, пропускающий свет, - это был образ христианина, озаренного све­том Христа. Обра­зом Девы могли служить олива, лилия, ландыш, фиалка, роза. Васильком, у которого четырехугольный стебелек, лечили пе­ремежающуюся четырехдневную лихорадку, а вот яблоко было сим­волом зла.

Животный мир чаще всего виделся как сфера зла. Страус, от­кладывающий яйца в песок и забывающий их высиживать, - таков был образ грешника, не помнящего долга перед Богом. Козел симво­лизировал сластолюбие, скорпион, кусающий хвостом, воплощал в себе лживость. Символика, связанная с соба­кой, раздваивалась, включая в себя античную традицию, в которой она была символом нечистого, и тенденцию феодального общества к реабилитации собаки как животного благородного, необходимого спутника сеньора на охоте, как символа верности, самой возвышен­ной из феодальных добродетелей. Но настоящими обличьями дьяво­ла выступали фантастические звери, имевшие сатанинское происхо­ждение: все эти аспиды, василиски, драконы, грифоны. Двойствен­ный смысл имели лев и единорог. Будучи символами силы и чисто­ты, с одной стороны, они могли также выражать свирепость и лице­мерие - с другой.

Средневековая символика нашла исключительно широкое поле для применения в богатой христианской литургии, а еще раньше в самом строении религиозной архитектуры. И круг­лая, и крестообразная форма являлись образами совершенства. Лег­ко понять, что круглая форма несла в себе завершенность круга. Но нужно понимать, что крестообразный план здания - это не только изображение распятия Христа. Еще важнее то, что форма, базирующаяся на квадрате, обозначала четыре основных направления, символизировавших вселенную. И в том, и в другом случае церковь олицетворяла микрокосм.

Особое место среди важнейших форм средневековой символики занимала символика чисел: структурируя мысль, она стала одним из главенствующих принципов в архитектуре. Красоту выводили из пропорциональности, из гармонии, отсюда и превосходство музыки, основанной на науке чисел.

Удовлетворив свою первейшую потребность – в пище (а для силь­ных еще и не менее важную потребность в сохранении престижа), средневековые люди имели очень немного. Но, мало заботясь о благо­состоянии, они всем готовы были пожертвовать, если только это было в их власти, ради видимости. Их единственной глубокой и бескорыстной радостью был праздник и игра, хотя у великих и сильных и праздник тоже являлся хвастовством и выставлением себя напоказ.

Замок, церковь, город – все служило театральными декорация­ми. Симптоматично, что средние века не знали специального места для театрального представления. Там, где был центр общественной жизни, импровизировались сценки и представления. В церкви праздником были религиозные церемонии, а из литургических драм уже просто получался театр. В замке один за другим следовали бан­кеты, турниры, выступления труверов, жонглеров, танцовщиков, поводырей медведей. На городских площадях устраивали подмостки для игр и представлений. Во всех слоях общества семейные празд­ники превращались в разорительные церемонии. Свадьбы вызывали оскудение крестьян на годы, а сеньоров – на месяцы. В этом сума­сшедшем обществе особое очарование имела игра. Пребывая в раб­стве у природы, оно охотно отдавалось воле случая: кости стучали на каждом столе. Будучи в плену негибких социальных структур, это общество сделало игру из самой социальной структуры. Унаследо­ванные от Востока в XI в. шахматы, игра королевская, были феодализированы, власть короля в них урезана, а сама игра трансформи­рована в зеркало общества. Это общество изображало и облагораживало свои профессио­нальные занятия в символических и имевших магический смысл иг­рах: турниры и военный спорт выражали самую суть жизни рыца­рей; фольклорные праздники - существование сельских общин. Даже церкви пришлось примириться с тем, что ее изображали в маскараде Праздника дураков. И особенно увлекали все слои общества музыка, песня, танец. Церковное пение, замысловатые танцы в замках, на­родные пляски крестьян. Все средневековое общество забавлялось самим собою. Определение этой средневековой радости дал Блаженный Августин. Он назвал ее ли­кованием, "бессловесным криком радости". И вот, поднявшись над бедствиями, жестокостями, угрозами, средневековые люди обретали забвение, чувство уверенности и внутренней свободы в музыке, ко­торая пронизывала их жизнь. Они ликовали.

Ле Гофф Ж. Цивилизация средне­векового Запада. – М., 1992. С. 302, 307-316, 336-337.


Питання та завдання:

1. Чому ментальності середньовічної людини було притаманне почуття невпевненості та страху?

2. Якими засобами задовольнялась потреба в самозаспокоєнні в ранньому Середньовіччі?

2. Розкрийте етимологію слова “символ”.

3. Як Ви вважаєте, чому саме символізм є суттєвою характеристикою ментальності середньовічної людини?

3. В яких сферах духовного життя епохи Середньовіччя, за Ле Гофом, найбільш яскраво проявлявся символічний характер мислення?

4. Розкрийте символіку явищ природи в епоху Середньовіччя.

5. Чому, поряд з суворою регламентацією суспільного життя, в епоху Середньовіччя важливе місце посідають свята та гра?


Ле Гофф Ж. С небес на землю

Между серединой XII в. и серединой XIII в. я выявил глубинное изменение основной со­вокупности ценностных ориентации в западном обществе. Этот ре­шающий поворот произошел под воздействием осознания значительной частью мужчин и женщин того времени громадного подъема, который когда-либо знало христианское общество Запад­ной Европы после 1000 г. и который в целом продлился до середины XIII в. Этот подъем за­трагивал самые разные сферы: технологическую, экономическую, художественную, религиозную, социальную, интеллектуальную, по­литическую. И на все эти сферы накладывала свой отпечаток система ценностных ориентации. Это был то рост городов, то аграрная революция, то демографический рост, то появление схоластики и нищенствующих орденов, то складывание сильного государства, то трансформации крестьянства, то появление новых общественных слоев в городе; в любом случае каждое из этих явлений находилось во взаимодействии со всеми другими.

Подъем Х-XIII вв. и обращение к миру земному

Я определяю этот период осознания великого подъема (приходя-щегося на эпоху высокого средневековья) и одновременной пере­стройки ценностных ориентации как время низведения высших не­бесных ценностей на бренную землю.

Составляющие великого подъема Х-XIII вв. хорошо известны. Это демографический рост, когда численность христиан выросла примерно с 27 млн. человек в 700 г. до 42 млн. к 1000 г. и до 73 млн. чело­век в 1300 г. Это экономический рост, затронувший как деревню так и города. Складывается новый тип города, весьма отличный от античного; его специфика выражалась в прогрессе ре­месла, в развитии зачатков промышленности — особенно в текстиль­ном производстве и строительстве, где используются машины — мель­ница и ее варианты; одновременно намечается революция в торговле, которая добавила к сети местных и региональных рынков возрожде­ние дальней торговли; распространяется денежная экономика. Это политический подъем с коммунальным движением и генезисом современного государства. Это новая волна христианизации с обращени­ем в веру новых народов, григорианской реформой, крестовыми похо­дами, созданием нищенствующих орденов. Это расцвет искусства  сначала романского, а затем готического. Это интеллектуальный рас­цвет, появление городских школ, прогресс в развитии грамотности и местных языков, создание университетов, возникновение схоластики.

Первый знак сме­ны ценностных ориентаций - это как раз то, что новация - доселе по­дозрительная и осуждаемая - перестает быть таковой, оценивается позитивно и даже обретает знак благородства. Конечно, и в раннее средневековье непосредственной целью человеческой жизни и борьбы была земная жизнь, земная власть. Од­нако ценности, во имя которых люди тогда жили и сражались, были ценностями сверхъестественнымиБог, град Божий, рай, вечность, пренебрежение к суетному миру и т. д. Культурные, идеологические, экзистенциальные помыслы людей были устремлены к небесам.

Конечно же, не все изменилось разом, в течение одного столе­тия, где-то около 1200 г. Люди оставались христианами, всерьез забо­тившимися о своем спасении. Но отныне это спасение достигалось двойным вкладом: как в небесное, так и в земное. В это же время воз­никают законные, с точки зрения христианства, спасительные ценно­сти. Так, труд из отрицательной ценности — наказания  трансформи­руется в позитивную — участие в созидательных деяниях, угодных Богу: небесные ценностные идеалы как бы низводятся на землю. От­ступает мысль о том, что всякое новшество запретно, ибо вдохновлено дьяволом. Инновация, технический прогресс не отождествляются бо­лее с грехом. Радости и красоты рая могут теперь реализовываться на земле. Человек, сотворенный «по образу и подобию Божьему» оказывается способным создавать на земле не только то, что препятствует спасению, но и то, что может этому спасению помочь.

История, о которой идет здесь речь, — история ментальная. Она оперирует понятиями из сферы идеологии и мира воображения, каковые близки, но не тождественны. Историку ценностных ориентаций, как и историку ментальностей и чувств, приходится исследовать самые разные по ха­рактеру тексты, относящиеся к различным областям, притом в пре­делах весьма обширного хронологического периода.

Эта перестройка ценностных ориентации потре­бовала преодоления ряда идеологических препятствий. Так, вновь подчеркну важность допущения новаций и ограничения сферы не­зыблемого следования «авторитетам» в области рели­гии, интеллектуальной деятельности и искусства. В число признанных авторитетов включались, кроме древних, новые учителя из университетских магистров.

Рост и счет

В XII-XIII вв. в сфере экономики происходят немаловажные перемены. Необходимость кормить и обеспечивать всем необходи­мым возрастающее в ходе демографического подъема население влечет широкое распространение мельниц, все более интенсивное их использование - в железорудном деле, в пивоварении, в сукноваль­ном производстве, в водоснабжении и т. п. Одновременно верти­кальный ткацкий станок сменяется горизонтальным, в XIII в. изоб­ретают кулачковый вал, позволяющий преобразовывать непрерыв­ное движение в переменное возвратно-поступательное. Все эти новшества порождают новую ценность: производительность труда.

В области сельского хозяйства «агрикультурная революция» и в частности постепенная замена двухполья на трехполье, увеличивали при­мерно на одну шестую площадь обрабатываемой земли и открывали возможность сезонного разнообразия культур. Это сопровождалось повышением престижности сельского труда вследствие осознания та­кой ценностной категории, как экономический рост. Рационализиро­вался учет производительности сельскохозяйственного труда. Появ­ляется понятие урожайности. Все чаще появляется мысль об улучшении (melioratio) агрикультуры. Возрождается ут­раченный со времен античности жанр описаний образцового хозяйст­ва.

Хорошо известно, что в сфере торговой деятельности развива­лось понятие барыша, выгоды. Это побудило церковь раз­работать специальную казуистическую систему, регламентировав­шую действия, ведущие в конечном счете к капитализму, которые церковь осуждала как «постыдную прибыль. Это из­менение ценностных ориентации и ментальности сопровождалось формированием новой техники банковских расчетов. Хозяйственный учет становится средством местного и даже го­сударственного управления.

В этой атмосфере счета и рас­чета в сознании христиан складывается и понятие чистилища. Грешник искупает свои грехи в месте, расположенном между адом и раем, за время, пропорциональное содеянным проступкам. Впрочем, открывается возможность сократить это время через систему ин­дульгенций, через пожалования в пользу церкви и на бедных, через участие в мессах. С потусторонним миром устанавливаются своего рода деловые отношения, строящиеся на арифметическом учете грехов и заслуг и концепции пропорциональности. Понятием про­порциональности в это время интересуются очень живо, оно сфор­мулировано в «Началах» Евклида, многократно тогда переводив­шихся.

Вторжение в область божественного

Изменения, преобразующие понятие времени, также свидетельст­вуют о глубинных переменах в сознании эпохи. Раньше думали, что время - дар Божий - не может быть предметом торговли. Исходя из этого, осуждался ссудный процент и в результате создавались пре­пятствия тому, чтобы торговый подъем, связанный с практикой ис­пользования векселя, мог бы иметь далеко идущие последствия. Не в силах более поддерживать эти ограничения, церковь ищет теперь способы оправдать выгоды, приносимые ходом времени. Она найдет обоснование этому в понятии риска, связанного с торговым предпри­нимательством; осмысливается тот факт, что торговец ведет специ­фическую деятельность, что его труд, хотя и имеет иную природу, сравним с трудом ремесленника или земледельца.

Происходят изменения в ментальности, касающиеся науки. Они связаны, в частности, с развитием образования. Начинается эпоха, когда обучение, дотоле являвшееся монополией монастыр­ских школ, берут в свои руки миряне, а некоторые из них делают это своей профессией и источником средств к жизни. Людям традиционных взглядов скандальной представлялась оплата занятий наукой: ведь возможность занятия ею - дар Божий - не должна вознаграждаться деньгами. Изменение воззре­ний в этой области дало толчок к возникновению университетов.

Создание купеческих и университетских корпораций («universitas» и обозначает «объединение», «корпорация») свидетельст­вовало о том, что идеологические препоны, мешавшие развитию этих новых профессий, были преодолены. И торговец, и преподаватель полу­чали оправдание и законное обоснование своим занятиям, так как было признано, что они трудились, а не обогащались пассивно. После сказанного легко по­нять, насколько фундаментальную роль играет в смене ценностных ориентации радикальная переоценка понятий, связанных с челове­ческим трудом.

Помимо сферы времени и сферы знания, была в конце XII-XIII в. еще одна область, где человек как бы вторгался в прерогативы Бога. Это - мир потусторонний.

В самом деле, чистилище (представления о котором детально разрабатываются как раз в это время), несмотря на то, что туда попа­дают после смерти, находится в попечении не только Бога. Время, которое души усопших могут там провести со времени индивиду­альной смерти до Страшного суда, может быть сокращено благодаря благочестию живых, действующих под контролем церкви (молитвы, мессы, раздача милостыни); либо благодаря индульгенциям, приоб­ретенным у той же церкви. Церковь как бы получает право присмотра за мужчинами и женщинами, находящимися в чистилище. Рань­ше человек во время земной жизни зависел от суда церкви, а после смерти - только от суда Бога. Отныне души в чистилище зависят от совместного суда как церкви, так и Бога.


Перемены, в интеллектуальном и ментальном

инструментарии: число, знание, письмо

Распростране­нию «арифметической ментальности» способствовало все возраста­ющее использование индийской цифровой системы (именуемой арабской), а также введение нуля, произведшего своеобразную ре­волюцию в арифметике. Число имеет теперь не только символичес­кий смысл, оно обретает нейтральность, становится инструментом простого счета и исчисления. Здесь также пришлось преодолеть те­ологические препятствия. Ведь Бог, согласно официальной доктри­не, восходящей к Ветхому Завету, — единственный, кто может знать точное число существ и предметов. Отсюда долго сохраняв­шаяся враждебность ко всяким попыткам переписей, предприни­мавшимся государями и городскими властями.

В конце XIII в. применение «научных» расчетов при измере­нии времени станет толчком к созданию механических часов, рас­пространение которых, несмотря на техническое несовершенство, было молниеносным. Час механических часов является четкой еди­ницей, удобной для арифметических операций. Эта рационализация в измерении времени кладет для людей средневековья конец моно­полии колоколов, возвещающих о времени Бога и церкви; люди ста­новятся подвластными механическому, измеряемому времени куп­цов и строящегося государства. Можно говорить о «революции во времени».

Все это вместе взятое предполагало ориентацию на земные ценности, на ratio как логическое начало, разум и расчет в одно и то же время.

Перелом XII-XIII вв. означал, кроме всего прочего, торжест­во грамотности и знания. В городах распространяется начальное об­разование для мирян, их учат чтению, письму, счету. Это особен­но существенно для регионов, где преобладает городская буржуа­зия: Фландрии и Северной Италии. Впрочем, и в таком городе, как Реймс (Шампань), дети также были в XIII в. широко охвачены школьным обучением.

В высшем образовании наблюдается постепенное распростра­нение технических знаний. Университетское образование порывает с ученическим штудирова­нием божественной мудрости (sapientia), фундаментальные ценнос­ти которой связаны лишь с небесами, и обращается к знанию, созда­ваемому человеком на основе исследований (studium) и науки (scientia).

В появлении новых ценностных ориентации и новой практики особо заметен прогресс письменности. Главной ценностью остается устное слово. Жест или клятва лица, облеченного социальным или моральным суверенитетом, остается выше любого писаного слова. Но сила написанного уже подтачивала силу устного. С распространением ученических записей, университетских рукописей, торговых книг письменный текст десакрализуется. Раньше письменный текст ас­социировался прежде всего со Священным Писанием, ныне же пись­мо приобретает обыденный характер, становится все более беглым. Появляется особый вид письма — курсив, допускающий многочис­ленные сокращения и лигатуры, чему способствовала замена трост­никовой палочки на гусиное перо. Это письмо создается теперь не во имя Бога и Неба, но ради земного. В университетах новая система пе­реписывания рукописей множит число копий, возникает но­вый вид торговли торговля рукописями. Появляются специальные лавки, торгующие ими.

Отношение к телесному

Изменения затронули также отношение человека к самой его жизни, к его телу. Раннее средневековье провозглашало презрение к телу, его побуждения стремились обуздать, смирить. Тело считалось «мерзкой оболочкой души». В XII-XIII вв. все изменилось. Тело стало признанной формой всякого одухотворенно­го существа, красота тела возвещала теперь красоту души. Даже в среде кардиналов и папской курии в конце XIII в. видно уважительное отношение к телу человека.

Отношение к жизни

Я рассмотрю в качестве примеров три ряда свидетельств повышения в глазах людей XII-XIII вв. значимости и ценности земной жизни: эволюцию отношения к смеху, изменение концепции святости, пере­мены в отношении к посмертной памяти о себе.

Монашество раннего средневековья приучало христианское общество пренебрегать земным миром. Одним из проявлений этого пренебрежения было подавление смеха, самого постыдного из зву­чаний, которые могут издавать уста. Аристотелевскому определе­нию человека как единственного живого существа, способного сме­яться, ригористическая традиция противопоставляла совсем иную концепцию. Ее исходным пунктом была констатация того факта, что, по свидетельству Евангелия, Иисус в своей земной жизни ни разу не смеялся. Поэтому и человек не должен смеяться, но, напротив, по мере сил своих плакать (как это по призванию делает монах), опла­кивая собственные грехи и самую свою натуру, испорченную перво­родным грехом. В XIII в. смех в большинстве его проявлений узако­нивается.

Изменения затрагивают и отношение людей XII-XIII вв. к по­смертной памяти о себе. Попытки преодолеть забвение имели в это время разное выражение. Например, возвращаются к утраченной со времен античности практике завещаний. С помощью завещания умерший сохраняет возможность напомнить о себе не только благо­даря посмертным молитвам, но и вследствие имущественных пожа­лований родным и близким.

Система земных ценностей

Люди XII-XIII вв. создают новые системы ценностей, покоящиеся на земных основаниях и в этике, и в политике, и в религии.

Со времен античности и утверждения христианства человек знал в качестве живого примера для подражания Христу три варианта христианского героя - мученика, монаха и святого. Теперь, в XI-XIII вв., формируются новые модели аристократических и чисто свет­ских героев, хотя сами эти герои и остаются христианскими. Одну из них воплощает светский, мирской кодекс куртуазии. Он характеризует искусство жить и представляет кодекс хороших манер и иде­альных норм земного поведения. Он стремится внушить человеку четыре принципа такого поведения: вежливость (вместо грубости и насилия), храбрость, любовь и душевную широту, щедрость. Этот кодекс должен был сформировать цивилизованного воина. Куртуазная любовь, которая, возможно, существовала лишь в воображении мужчин и женщин эпохи, впервые со времен поздней античности превозносит мирскую, земную любовь, существующую наряду с бо­жественной и небесной (и иногда пренебрегающую ею).

В XIII в. формулируются две модели идеального общества. Первая предполагает реальное создание на земле возможно более совершенного общества. Другой путь создания совершенного общества  чистая уто­пия, получившая свое выражение в литературе: это мечта о возвра­щении человечества не в христианский рай, но в Золотой век древ­ности.

Мирское и священное в мире воображения, в литературе и искусстве

До XII в. искусство и литература имели лишь один сюжетБога. Ныне мирское, профанное отвоевывает себе место рядом с сак­ральным и за его счет. При изображении библейских сцен заказчик и художник акценти­руют внимание на мирских сторонах бытия, например на сценах строительства храма или замка, на сельских работах. Словом, в искусство вторгается земная жизнь и жизнь человека. Атрибутами святых покровителей ремесел и корпораций становятся подлинные инструменты ремес­ленников.

Искусство пытается выразить смысл преходящего, земного и любовь к нему. В скульптуре чувствуются радость и красота музыки, скорее земной, нежели небесной. В общем, возрастает внимание к эфемерному, мимолетному, приобретает более высокую оценку все земное. Происходит крупный сдвиг в системе художественного изображения, который именуют рождением реализма. Этот реализм также представляет свод неких правил, своеобразный кодекс, десакрализованный и профанный.

Кульминацией всех этих изменений является, безусловно, воз­никновение личности. Действительно, с появлением у людей, кроме имен, фамилий уменьшается риск спутать разных людей. Вера в чистилище увели­чивает важность смерти и индивидуального суда непосредственно по­сле нее - в ущерб Страшному суду в конце времен. Появление в XIII в. индивидуального чтения про себя или впол­голоса также расширяет сферу личностного. В конце XIII в. появляет­ся индивидуальный портрет, торжествуют земные образы личности.

Происходит великое обращение христианского общества и земному миру. Расчищается путь для первых подступов к новому времени.

Одиссей. Человек в истории. - М.: Наука, 1991.— С. 28-43.


Питання та завдання:

1. Що визначало зміну ціннісних орієнтацій в епоху високого Середньовіччя?

2. Яким чином трансформувалась система ціннісних орієнтацій у цей період?

3. Як слід розуміти вислів: «Небесные ценностные идеалы как бы низводятся на землю»?

4. Які суттєві зміни відбуваються в сфері господарства та торгівлі?

5. У чому полягає «революція в часі» наприкінці XIII століття?

6. Які трансформації відбуваються в сфері освіти на рубежі XII-XIII століття?

7. Охарактеризуйте зміни у ставленні до тілесності та до цінності земного життя у XII-XIII столітті.


Луньюй

Учитель говорил:

Достойный муж в еде не ищет сытости, в жилье не ищет удобства. Он усерден в делах и сдержан в речах. Общаясь с людьми добродетельными, себя по ним исправляет — вот о ком можно сказать, что он ревностен в учении!

Фань Чи правил колесницей, и Учитель поведал ему:

— Мэн Сунь спросил у меня, в чем состоит сыновний долг. Я ему отве­тил: не нарушать положенного.

  • А что это значит? — спросил Фань Чи. И Учитель сказал:

  • Пока родители живы — служить им, как положено. Когда умрут — по­хоронить, как положено, и приносить положенные жертвы.

Учитель говорил:

  • Если человек не человечен, что он понимает в обрядах? Если человек не человечен, что он поймет в музыке?

Учитель говорил:

— Лишь истинно человечный человек способен любить и способен ненавидеть.

Учитель говорил:

  • Если ученый муж стремится к истине, но при этом стыдится бедной одежды и грубой пищи, то с ним и говорить не стоит.

Фань Чи спросил, что следует считать разумным.

  • Служить народу, как подобает, - ответил Учитель, — почитать духов и богов, но держаться от них подальше — вот что можно назвать разумным.

Учитель говорил:

— Будьте тверды в своей верности и усердны в учении, до конца держи­тесь истинного пути. В страну, где неспокойно, не ходите. В стране, где сму­та, не живите. Когда в Поднебесной царит справедливость, будьте на виду. Когда справедливости нет, уйдите от мира. Когда в стране справедливость, стыдно быть бедным и ничтожным. Когда справедливости нет, стыдно быть богатым и знатным.

Учитель говорил:

  • Побольше укоряйте самих себя и поменьше других. Этим отдалите от себя людскую неприязнь.

Учитель говорил:

Достойный муж спрашивает с самого себя, мелкий человек спрашивает с других.

Цзыгун спросил:

— Существует ли одна-единственная заповедь, которой можно следовать всю жизнь?

— Будь великодушен, — сказал Учитель. — Не делай другим того, чего себе не желаешь.

Князь Ай-гун спросил:

  • Как заставить народ повиноваться?

Учитель Кун ответил ему так:

  • Если возвышать честных над бесчестными, народ будет повиноваться. А если возвышать бесчестных над честными, народ повиноваться не будет.

Цзыгун спросил, как нужно управлять государством.

— Обеспечить в достатке пищей, — ответил Учитель, - обеспечить в дос­татке оружием и чтобы народ тебе доверял.

— А если бы, — спросил Цзыгун, — пришлось вдруг от чего-то отказать­ся, так от чего в первую очередь?

— От оружия, — сказал Учитель.

— А если бы, — спросил Цзыгун, — пришлось вдруг еще от чего-то отка­заться, так от чего в первую очередь?

  • От пищи, — сказал Учитель. — Ведь издревле повелось, что люди так и так умирают. А вот когда народ не доверяет — государству не устоять.

Учитель отправился в Вэй, и Жань Ю правил повозкой.

— Как здесь многолюдно! — сказал Учитель.

— А если их много, — сказал Жань Ю, — то что еще следует сделать для этих людей?

— Дать им разбогатеть, — сказал Учитель.

— А когда разбогатеют, — сказал Жань Ю, — то что бы еще для них сделать?

- Воспитать их, — сказал Учитель.

Учитель сказал:

— По природе все люди сходны между собой, привычки и воспитание делают людей отличными друг от друга. Лишь высшая мудрость и крайняя глупость неизменны.

Учитель сказал:

  • Я подражаю старине, а не сочиняю, верю в старину и люблю ее.

Начинают образование с поэзии, закрепляют изучением правил ли и завершают обрядовой музыкой.

Конфуций сказал:

Высшее знание — это врожденное знание. Ниже - знания, приобретен­ные учением. Еще ниже - знания, приобретенные в итоге одоления трудно­стей. Наиболее ничтожен тот, кто не желает извлекать поучительного урока из трудностей.

Конфуций сказал:

— Послушай, Ю, я хочу научить тебя правильно относиться к знаниям. О том, что ты знаешь, говори, что знаешь. А о том, чего не знаешь, говори, что не знаешь. Только такое отношение к знаниям мудрое.

Благородный муж думает о девяти вещах: о том, чтобы видеть ясно; о том, чтобы слышать четко; о том, чтобы его лицо было приветливым; о том, чтобы его поступки были почтительными; о том, чтобы его речь была искренней; о том, чтобы его действия были осторожными; о необходимости помнить о последствиях своего гнева; о необходимости помнить о справедливости.

Благородный муж испытывает три страха: перед небесной судьбой, перед великими людьми и перед словами мудреца. Мелкие люди не знают небесной судьбы и не боятся ее, неучтиво обращают­ся с великими людьми и презрительно относятся к словам мудреца.

Необходимо исправить имена. Благород­ный муж осторожен по отношению к тому, чего не знает. Если имена неправильны, то высказывания не будут основательны. Если выска­зывания не будут основательны, то дела не будут сделаны, а если де­ла не будут сделаны, то правила ли не будут соблюдены в полной ме­ре и [обрядовая] музыка не будет вся исполнена. А если правила ли не будут соблюдены и музыка не будет исполнена, то наказания не будут применяться правильно; а когда наказания применяются не­правильно, люди не знают, как им вести себя. Правитель [всегда должен быть] правителем, слуга — слугой, отец— отцом, сын — сыном.

Простолюдинов можно заставлять следо­вать должным путем, но им не надо знать, почему это нужно делать.

Если наставлять людей с помощью законо­положений, если ограничивать и сдерживать их с помощью наказа­ний и казней, то хотя они не будут совершать преступления, но в сердцах своих не будут испытывать отвращения к дурным поступ­кам. Если же наставить людей с помощью нравственных требований и установить правило поведения сообразно ли, то люди не только бу­дут стыдиться плохих дел, но искренне возвратятся на праведный путь.

Благородный муж думает о долге, а мел­кий человек — о выгоде.

Луньюй //Из книг мудрецов: Проза Древнего Китая. М., 1978.


Питання та завдання:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   17

Похожие:

Міністерство освіти І науки україни одеський державний економічний університет iconСумський державний університет Бібліотека. Інформаційно-бібліографічний відділ
Міністерства освіти І науки України від 15. 09. 2010 року №877 / Україна. Міністерство освіти І науки // Освіта України. – 2010....

Міністерство освіти І науки україни одеський державний економічний університет iconСумський державний університет Бібліотека. Інформаційно-бібліографічний відділ
Україна. Міністерство освіти І науки. Про запровадження у вищих навчальних закладах України Європейської кредитно-трансферної системи:...

Міністерство освіти І науки україни одеський державний економічний університет iconМіністерство охорони здоров`я україни міністерство освіти І науки україни сумський державний університет медичний інститут матеріали науково-практичних конференцій студентів, молодих вчених, лікарів та викладачів
Програма конференції «Мікроелементози в клінічній медицині»

Міністерство освіти І науки україни одеський державний економічний університет iconСумський державний університет Бібліотека. Інформаційно-бібліографічний відділ
Змін до Положення про проведення пробного зовнішнього незалежного оцінювання навчальних закладів системи загальної середньої освіти:...

Міністерство освіти І науки україни одеський державний економічний університет iconКонспект лекцій Суми Сумський державний університет 2011 Міністерство освіти І науки, молоді та спорту України Сумський державний університет
Університетська освіта: конспект лекцій для студентів спеціальності 050107 «Економіка підприємства» / укладач О. А. Лукаш. – Суми:...

Міністерство освіти І науки україни одеський державний економічний університет iconМіністерство освіти І науки україни сумський державний університет на правах рукопису Івашова Надія Василівна
Формування бренд-орієнтованої системи управління комунікаціями промислового підприємства

Міністерство освіти І науки україни одеський державний економічний університет iconМіністерство освіти І науки України Сумський державний університет На правах рукопису шамота галина михайлівна
Розділ теоретичні основи управління портфелем інноваційних проектів підприємства

Міністерство освіти І науки україни одеський державний економічний університет iconМіністерство освіти І науки україни донецький національний університет економічний факультет кафедра маркетингу затверджено
Робочу програму ухвалено на засіданні навчально-методичної комісії економічного факультету ДонНУ, протокол №2 від «06» жовтня 2010...

Міністерство освіти І науки україни одеський державний економічний університет iconМіністерство освіти І науки України Промислово-економічний коледж нау

Міністерство освіти І науки україни одеський державний економічний університет iconНаціональна академія медичних наук України Міністерство охорони здоров’я України Державна установа «Інститут генетичної та регенеративної медицини намн україни» Міністерство освіти І науки, молоді та спорту України Національний університет фізичного виховання та спорту України
Перспективи застосування клітинних та генних технологій в регенеративній медицині

Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2012
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница