Специфика рецепции русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского (1880-1917 гг.)




НазваниеСпецифика рецепции русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского (1880-1917 гг.)
страница4/5
Дата30.10.2012
Размер0.77 Mb.
ТипАвтореферат
1   2   3   4   5
Глава 5 «Мережковский о векторе пути русской литературы ХIХ века: от эстетического созерцания – к религиозному действию» посвящена реконструкции и анализу рецепции Мережковским поэзии Лермонтова, Тютчева и Некрасова, объявленных основоположником символизма родоначальниками религиозного народничества, ставшего специфической национальной чертой русской литературы в целом. В этой главе также окончательно прочерчен ведущий «вектор пути» классической русской литературы, представленный Мережковским как переход «от эстетического созерцания – к религиозному действию».


В разделе 5.1. «Миф о М. Ю. Лермонтове» прослеживается мифотворческая природа критических высказываний Мережковского о поэте-романтике.

Индивидуалистические, свободолюбивые устремления Лермонтова, его романтический вызов миру, желание «действовать» и «бороться» за свои религиозно-мистические идеалы осознаются критиком как величайшие духовные ценности русской литературы, которые необходимо сохранить и преумножить в «новой» словесности. Лермонтов в интерпретации Мережковского предстает художником, идеал которого находится в будущем. Он характеризуется как поэт «пророческого действия» и противопоставляется Пушкину как художнику «эстетического созерцания».

В эссе «М. Ю. Лермонтов. Поэт сверхчеловечества» Мережковский подключается к тенденции неомифологизма, широко проявившей себя в искусстве конца ХIХ – начала ХХ века. Названная работа пересекается с европейско-русской линией, для которой характерно «утверждение тотального мифологизма, распространяющего понятие мифа едва ли не на всю духовную жизнь человечества»23. Приемы мифологизации, задействованные в эссе Мережковского «М. Ю. Лермонтов. Поэт сверхчеловечества», являются достаточно универсальными, устойчивыми как в творчестве критика, так и в арсенале Серебряного века в целом. Аналогичные принципы мифотворчества осваивает, например, М. Цветаева в лирическом цикле «Стихи к Блоку». В то же время Мережковский при создании образа Лермонтова использует и индивидуально-авторские приемы мифологизации, не актуализированные в цветаевском цикле.

Мережковский интерпретирует поэзию Лермонтова таким образом, чтобы пересоздать и «достроить» концепцию Вечной Женственности В. Соловьева. В некоторых лермонтовских произведениях критик-софиолог находит воплощение образа «Вечной Женственности», символизирующей сближение «духа» и «плоти». В мистических интуициях поэта Мережковский выявляет составляющую, отсутствующую в софиологии Соловьева, – «Вечное Материнство». При этом автор эссе доказывает, что полнота софийных представлений Лермонтова восходит к народному миропониманию.

Как и в книге «Л. Толстой и Достоевский», главный вывод, сделанный в эссе «М. Ю. Лермонтов. Поэт сверхчеловечества», направлен на преодоление особого рода духовной антитезы. Если противопоставление Толстого и Достоевского означало противоположение «плоти и духа», то оппозиция «Пушкин – Лермонтов» выражала полярность «созерцания и действия». В конечном итоге, Мережковский не отрицает ценность для русской литературы «пушкинского пути», но считает, что он должен быть дополнен художественными и религиозными «открытиями» Лермонтова.

Мережковский утверждает, что духовная эстафета религиозного народничества, причем не созерцательного, а действенного, от Лермонтова затем перейдет к Некрасову. Созерцательное начало народничества критик связывает с творчеством Тютчева. Некрасов и Тютчев – еще одна ключевая антитеза, входящая в состав концепции развития русской литературы ХIХ века, разработанной критиком-символистом. Она становится предметом исследования в разделе 5.2. «Религиозное народничество. От “созерцания” Ф. И. Тютчева – к “действию” Н. А. Некрасова».

Деление художников на «созерцателей» и «поэтов действия», ставшее одним из фундаментальных оснований критической системы основоположника русского символизма, по-новому реализуется в книге «Две тайны русской поэзии». Оно позволяет Мережковскому дифференцировать «религиозное народничество» Некрасова и Тютчева. Критик-символист приходит к выводу, что Некрасов и Тютчев – «двойники противоположные». Мережковский обобщает то главное, в чем отличны и сходны поэты. Он говорит о том, что Некрасов воплощает в своем творчестве начало бессознательного действия, а Тютчев утверждает в своей поэзии бездейственное созерцание. Мифологизируя творчество поэтов, Мережковский воспринимает Некрасова как представителя искусства «титанического», а Тютчева – как художника «олимпийского» склада. Религиозное народничество Некрасова характеризуется критиком как революционное, нацеленное на создание будущей России. Народничество Тютчева в рецепции Мережковского тоже сохраняет религиозную природу, но это – народничество «консервативное», во имя прошлой России.

Залогом грядущего синтеза духовных интенций, восходящих к Некрасову и Тютчеву, Мережковский считает пересечение поэтов в религиозно-мистических переживаниях, ведущих к одной вере – в «Вечную Женственность». София, с точки зрения критика, выступает в творчестве художников в разных образных воплощениях. У Тютчева – это «вечная влюбленность», «возлюбленная», «Муза», у Некрасова – «мать».

Отдельные формулировки, оценки Мережковского, встречающиеся в книге «Две тайны русской поэзии», грешили крайним субъективизмом, схематизмом. Иногда произвол суждений критика откровенно граничил с фантазией. Тем не менее, именно Мережковский открыл в биографии и поэтическом наследии Тютчева и Некрасова новые, ранее отчетливо не проявленные грани. Он глубже проник в «тайну» личности поэтов; увидел неожиданные притяжения и отталкивания художников с их предшественниками, современниками, продолжателями. Если для постижения «тайн» прозы Л. Толстого и Достоевского критик активно использовал «поэтические» ключи и проекции, в частности, строки из стихотворений Тютчева, то в рассматриваемом исследовании для раскрытия противоречий личности последнего он привлекал уже образы и мотивы прозы. В структуру мифопоэтики книги органично вошел переосмысленный Мережковским символ «обломовщины» из известного романа И. А. Гончарова, а также образ «зеленого старичка» из «Рассказа отца Алексея» И. С. Тургенева


В Заключении подводятся итоги диссертационной работы и намечаются перспективы дальнейшего исследования.

Для Мережковского-критика исследование феномена русской литературы ХIХ столетия было интереснее и предпочтительнее, нежели осмысление особенностей текущего литературного процесса. Концепция «пути» русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского формировалась подчас противоречиво, «маятникообразно» и даже «зигзагообразно», но при этом она имела вполне определенный метафизический вектор – идею создания «нового религиозного сознания», обозначенную уже в работах 90-х годов. Развитие отечественной классики оценивалось основоположником символизма как закономерное движение «от эстетического созерцания к религиозному действию».

Схождение духовных интенций Л. Толстого и Достоевского, по Мережковскому, призвано разрешить роковое противоречие «духа» и «плоти», с которым не справилось погибшее «первое Возрождение», связанное с творчеством Пушкина. «Второе Возрождение», вызванное к жизни художественными открытиями Толстого и Достоевского, оценивается Мережковским как следующий этап на пути человечества к «новому христианству» Третьего Завета. Мережковский выявляет специфику русского Возрождения, не повторяющего механически логику движения итальянского Ренессанса. Он находит «симметрию», «обратную тройственность» в духовных исканиях итальянского и русского Возрождения. По мысли критика, Пушкин, выполняющий в русском искусстве миссию Рафаэля, предшествует Л. Толстому и Достоевскому, русским Микеланджело и Леонардо. Мережковский прогнозирует осуществление в будущем более высокой религиозной гармонии, по сравнению с той, которую воплотил Пушкин. Критик говорит о неизбежности «русского синтеза» начал «духа» и «плоти», который по своему значению будет в то же время всемирным. Мережковский в числе других представителей Серебряного века исповедовал идею «литературоцентризма» и ставил словесное искусство на недосягаемую духовную высоту. Вслед за В. Соловьевым он воспринимал литературу как деятельность, имеющую теургический смысл.

Подобно А. Белому, Вяч. Иванову, Г. Чулкову и другим соратникам по художественному направлению, Мережковский заявляет о том, что «Символ» есть «синтез», «последнее и окончательное Соединение». Мережковский-символист свой критический метод стремится построить на сознательном соединении, сопоставлении самых разноплановых литературных, культурных, религиозных и исторических явлений. Поэтому он настойчиво ищет глубинные «соответствия», «перебрасывает мосты» между внешне далекими феноменами. Интерпретируя литературные явления, критик часто действует как «палеограф, читающий на палимпсесте скрытые под новыми начертаниями древние письмена»24.

Мережковский считал литературную критику «тайновидением», особым путем религиозно-мистического «гнозиса». Он исходил из того, что критика призвана и способна разгадать не только прямо не высказанные, скрывающиеся в глубинах подсознания стремления художника, но и самые его сокровенные религиозно-мистические переживания и озарения.

Мережковский в своем критическом мифе отделил писателей «вечных спутников» от «поэтов во времени», то есть художников, чье творчество обретает актуальность только на определенных этапах развития литературы. К «вечным спутникам» человечества» Мережковский отнес Достоевского, Гончарова, Майкова, Пушкина, Тургенева. К «поэтам во времени» он причислил Лермонтова, Некрасова. В мифопоэтической системе Мережковского Пушкин дает начало так называемой «дневной» линии развития русской жизни и литературы, которая утверждает мировидение, основанное на идее «вечной Мужественности». Эту миросозерцательную линию в русском сознании, по его убеждению, сформировали также Достоевский и Л. Толстой. К «ночной» линии движения отечественной словесности, открывающей мистические тайны «Вечной Женственности», Мережковский относит Лермонтова, Тютчева, Некрасова и Тургенева. Мережковский одним из первых стал вводить мифологемы и символы, связанные с мистико-философской концепцией «женственности-мужественности», не только в художественные произведения, но и в литературно-критические работы. К числу универсалий, ключевых констант, на которых основывается концепция «пути» русской литературы, созданная Мережковским, принадлежит категория «религиозного народничества». Мережковский выявляет разные типы и черты религиозного народничества, связанные с творчеством таких художников, как Плещеев, Г. Успенский, Некрасов, Тютчев, Лермонтов, Кольцов.

После 1905 года критическая рецепция Мережковского жестко подчиняется исповедуемой критиком идее «религиозной общественности». Более отдаленной перспективой религиозного преображения русского сознания и русской жизни становится надежда Мережковского на «примиряющий синтез» в будущем не только творческих открытий Пушкина и Лермонтова, Толстого и Достоевского, но и «некрасовского» и «тютчевского» начал: «правды общественности» и «правды личности».

Мережковский, как и другие представители Серебряного века, по сравнению с критиками ХIХ столетия, более активно исследует внутренние конфликты, движущие развитие творчества писателя. В системе его критических оценок и интерпретаций весьма значимую роль играет символическая антитеза «лицо – личина», которая широко использовалась в эстетике и поэтике символизма в целом. В творческой практике Мережковский вполне последовательно воплощал разработанные им в теории принципы и установки «субъективно-художественной» критики. В этом он был особенно типологически близок В. В. Розанову. Художественный слой, входящий в структуру критической рецепции Мережковского, обогащается и усложняется действием не только лирического начала, но и драматургической составляющей. Для Мережковского характерна изощренная эстетическая наблюдательность, обостренная восприимчивость к деталям, к нюансам художественного мира писателя. Критические «отражения» Мережковского создаются по принципу «мимесиса». Поэтика его литературно-критических работ несет на себе энергию воздействия особенностей творчества рассматриваемого писателя. Художественная доминанта литературной критики Мережковского выражается в активном использовании в работах о прозе – поэтических цитат, играющих роль смысловых ключей, а в исследованиях поэзии – прозаических проекций, выполняющих функцию мифотворческих моделей. По уровню и степени «впечатлительности» Мережковский в известном смысле превосходит представителей критики ХIХ века.

Перспективы дальнейшего изучения литературной критики Мережковского видятся нам на пути расширения контекстного подхода. Необходимо более основательно сопоставить критическое наследие Мережковского с творчеством его соратников по символизму, прежде всего, с работами В. Брюсова, Вяч. Иванова и А. Белого, также стремившихся активно программировать литературный процесс с опорой на достижения русской классики. Осмысление моментов схождений–расхождений в критических концепциях развития отечественной словесности ХIХ, разработанных тремя лидерами русского символизма, обогатит существующие в современной науке представления о влиятельнейшем художественном направлении как о сложной целостности.

Есть резон продолжить сопоставление критической деятельности Мережковского с исканиями авторов, связанных с другими художественными течениями и утверждавших иные эстетические ориентации (в частности, В. Розанова, И. Анненского, Ю. Айхенвальда, А. Горнфельда, К. Чуковского и др.). Еще не проводилось серьезного сравнения критики Мережковского с творческим опытом марксистской, психологической, религиозно-философской, народнической, неонароднической, массовой критики.

Новые смыслы литературной критики Мережковского могут быть открыты и через более глубокое постижение особенностей ее поэтики. А соотношение литературно-критических работ Мережковского русского и зарубежного периодов позволит осознать его творческую эволюцию и скорректировать представление о нем как критике-«однодуме»: выявить внутри системного единства его наследия богатство содержания и формы.


Основное содержание диссертации отражено в следующих научных публикациях автора:

Монография:

  1. Коптелова Н. Г. Проблема рецепции русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского (1880–1917 гг.) / Н. Г. Коптелова.– Кострома: КГУ им. Н. А. Некрасова, 2010. – 343 с. (16 п.л.)


Статьи в ведущих рецензируемых журналах, рекомендованных ВАК РФ на соискание ученой степени доктора наук:

  1. Коптелова Н. Г. И. С. Тургенев в восприятии Д. С. Мережковского (1890–1900 гг.). Статья первая / Н. Г. Коптелова // Вестник Костромского государственного университета им. Н. А. Некрасова: научно-методический журнал. – 2004. – № 3. – С. 78-83. (0,6 п.л.)

  2. Коптелова Н. Г. И. С. Тургенев в восприятии Д. С. Мережковского (1910 гг.). Статья вторая / Н. Г. Коптелова // Вестник Костромского государственного университета им. Н. А. Некрасова: научно-методический журнал. – 2004. – № 5. – С. 55-61. (0,6 п.л.)

  3. Коптелова Н. Г. Варианты мифа о поэте в эссе Д. С. Мережковского «М. Ю. Лермонтов. Поэт сверхчеловечества» и в лирическом цикле М. И. Цветаевой «Стихи к Блоку» / Н. Г. Коптелова // Вестник Костромского государственного университета им. Н. А. Некрасова: научно-методический журнал. – 2004. – № 6. – С. 37-42. (0,5 п.л.)

  4. Коптелова Н. Г. Розанов и Мережковский: диалог о Тургеневе / Н. Г. Коптелова // Энтелехия: научно-публицистический журнал. – 2004. – № 9. – С. 107-111. (0,5 п.л.)

  5. Коптелова Н. Г. А. П. Чехов в восприятии Д. С. Мережковского и З. Н. Гиппиус (1880–1900 гг.) / Н. Г. Коптелова // Вестник Костромского государственного университета им. Н. А. Некрасова: научно-методический журнал. – 2005. –№ 6. – С. 46-50. (0,5 п.л.)

  6. Коптелова Н. Г. К вопросу об особенностях критического метода Д. С. Мережковского (на материале эссе «М. Ю. Лермонтов. Поэт сверхчеловечества») / Н. Г. Коптелова // Энтелехия: научно-публицистический журнал. – 2005. – № 10. – С. 84-89. (0,5 п.л.)

  7. Коптелова Н. Г. Чехов в восприятии В. Розанова и Мережковских / Н. Г. Коптелова // Энтелехия: научно-публицистический журнал. – 2005. – № 11. – С. 91-96. (0,5 п. л.)

  8. Коптелова Н. Г. А. П. Чехов в восприятии Д. С. Мережковского (1908–1914 гг.) / Н. Г. Коптелова // Вестник Костромского государственного университета им. Н. А. Некрасова: научно-методический журнал. – 2006. – № 1. – С. 129-133. (0,5 п.л.)

  9. Коптелова Н. Г. Личность и творчество Г. И. Успенского в рецепции Д. С. Мережковского / Н. Г. Коптелова // Вестник Костромского государственного университета им. Н. А. Некрасова: научно-методический журнал. – 2006. – № 8. – С. 80-85. (0,5 п.л.)

  10. Коптелова Н. Г. На пути постижения феномена П. Флоренского / Н. Г. Коптелова // Энтелехия: научно-публицистический журнал.– 2006. – № 12. – С. 118-119. (0,2 п.л.)

  11. Коптелова Н. Г. Г. И. Успенский в восприятии Д. С. Мережковского и В. В. Розанова / Н. Г. Коптелова // Энтелехия: научно-публицистический журнал. – 2006. – № 13. – С. 58-65. (0,7 п.л.)

  12. Коптелова Н. Г. Пушкин и Гоголь в рецепции Д. С. Мережковского (на материале критического исследования «Гоголь и чёрт») / Н. Г. Коптелова // Вестник Костромского государственного университета им. Н. А. Некрасова: научно-методический журнал. – 2008. – № 4. – С. 177-180. (0,4 п.л.)

  13. Коптелова Н. Г. Творчество Л. Н. Толстого и Ф. М. Достоевского в рецепции Д. С. Мережковского (на материале статей 1890 годов) / Н. Г. Коптелова // Вестник Костромского государственного университета им. Н. А. Некрасова: научно-методический журнал. – 2009. – № 2. – С. 64-69. (0,5 п.л.)

  14. Коптелова Н. Г. Биография Л. Н. Толстого и Ф. М. Достоевского в интерпретации Д. С. Мережковского / Н. Г. Коптелова // Вестник Костромского государственного университета им. Н. А. Некрасова: научно-методический журнал. – 2009. – № 3. – С. 104-109. (0,5 п.л.)

  15. Коптелова Н. Г. Творчество Л. Н. Толстого и Ф. М. Достоевского в интерпретации Д. С. Мережковского / Н. Г. Коптелова // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Филология. Журналистика. – 2010. – № 1. – С. 37-44 (0, 9 п.л.)


1   2   3   4   5

Похожие:

Специфика рецепции русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского (1880-1917 гг.) iconПрограмма дисциплины дпп. Ф. 12 История русской литературы (вторая половина XIX в.) Цели и задачи дисциплины Курс «История русской литературы (вторая половина ХIХ века)»
Хiх века, но и обратиться к выявлению типологических схождений и творческих связей русской и европейской литератур и культур
Специфика рецепции русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского (1880-1917 гг.) icon«Обзор русской литературы 2 половины ХIХ века»
Общественно-политическая и культурно-историческая ситуация в России второй половины ХIХ века
Специфика рецепции русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского (1880-1917 гг.) iconПрограмма дисциплины дпп. 03. 1 Русская литература (вторая половина XIX в.) Цели и задачи дисциплины Курс «История русской литературы (вторая половина ХIХ века)»
Хiх века, но и обратиться к выявлению типологических схождений и творческих связей русской и европейской литератур и культур
Специфика рецепции русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского (1880-1917 гг.) iconPeaaine
Специфика русской литературы XX века. Понятие «серебряного века» в русской литературе. Возникновение модернизма
Специфика рецепции русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского (1880-1917 гг.) iconРомантизм как миросозерцание и символ европейской философии первой трети ХIХ века
Романтическое движение как внутренне-целостное умонастроение нового поколения европейских мыслителей начала ХIХ века. Эстетическо-философские...
Специфика рецепции русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского (1880-1917 гг.) iconПрограмма дисциплины дпп. Ф. 12 История русской литературы (ч. 7) Пояснительная записка Курс «История русской литературы 1940 1990-х годов ХХ века»
Курс «История русской литературы 1940 – 1990-х годов ХХ века» предполагает изучение русской литературы как процесса, обусловленного...
Специфика рецепции русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского (1880-1917 гг.) icon«Томский государственный педагогический университет» (тгпу) программа дисциплины
В истории русской литературы особую эстетическую и этическую значимость имеет литература начала и середины ХIХ века. При ее изучении...
Специфика рецепции русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского (1880-1917 гг.) icon«Томский государственный педагогический университет» (тгпу) программа дисциплины
В истории русской литературы особую эстетическую и этическую значимость имеет литература начала и середины ХIХ века. При ее изучении...
Специфика рецепции русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского (1880-1917 гг.) icon«Томский государственный педагогический университет» (тгпу) программа дисциплины
В истории русской литературы особую эстетическую и этическую значимость имеет литература начала и середины ХIХ века. При ее изучении...
Специфика рецепции русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского (1880-1917 гг.) iconПрограмма курса «история русской литературы» (Х х1Х вв.) Автор ст преподаватель Петровицкая Ирина Викторовна Введени е
Х1Х в. В нем освещаются древнерусская литература (X xvii вв.), литература XVIII века, основное внимание уделено русской литературе...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница