Толстая Т. Н. Кысь: Роман




НазваниеТолстая Т. Н. Кысь: Роман
страница5/32
Дата15.10.2012
Размер2.96 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   32

ДОБРО


Ударили в колотушку: обед. До дому далеко, так Бенедикт ходил в Столовую Избу. За две бляшки можно обед из двух блюд получить. Не так наваристо, как дома, ну да разве дома так уж наваристо? Зато ходить недалеко. За Оленькой санки присылают, она дома кушает. Лапушка.

Вот привязалась к Бенедикту Варвара Лукинишна. Она давно на него одним глазом-то посматривает. Вы, дескать, в Столовую Избу? и я с вами. И бахрома у нее на голове колышется. Идти дак пойдем. Палец послюнить, свечу погасить, - долго ли?

В Столовой Избе народищу!.. Бенедикт Варвару Лукинишну с мисками к прилавку подтолкнул, чтоб в хвост встала, а то еще народу набежит, - а сам кинулся к столам и два места оттер. И ложицы положил: тут мол, занято. И ногой перегородил, чтоб не совались. И локти пошире расставил. И лицом набычился: помогает.

Чужой разбежится место оттяпать, глянет Бенедикту в личико, и, если духом послабей, отстанет: ну еще, подумает, с таким рылом связываться, не приведи Господь; сяду в уголок, подальше... Так-то вот на всякое дело свое разумение есть.

Чад плывет. Миски пар дают, ложицы стучат, свечи потрескивают. Жарко. Повара вопят истошными голосами:

- Кто ржавь в палате курит, - выйди! Дышать же нечем!

Но никто, конечно, и не пошевелится.

Добралась Варвара Лукинишна с мисками. Почти не пролила, хоть и толкались знатно.

Так. Опять мышиный супчик. Государственная еда, конечно, не чета домашней. И вроде мыши те же, а вкус, конечно, не тот. Жидковато. Зато червырей в супчик бабахнуто, - скулы свернешь. Вот червырей не жалеют. Пересаливают супчик. А так ложкой повозишь-повозишь, - один хвостик мышиный. Ну, глазки. Ребрышки.

Конечно, и повара понять надо. Он, небось, тушки припрятывает, лучшие кусочки оттяпает и домой несет, детишкам.

А и всякий бы так сделал. Ведь одно дело на чужого варить, на незнакомого: кто его знает, что за человек такой? А другое дело на свое дитятко. Некоторые говорят: на всех, дескать, варить надо одинаково. Да где ж это видано?

Чужой он и есть чужой. Что в нем хорошего? Если не девушка, конечно. Что хорошего? А может ему и не так голодно, чужому. Может, он как-нибудь так, обойдется. Передумает есть.

А свой - он теплый. У него и глаза другие. Смотришь - и видишь: кушать хочет. Прямо чувствуешь, как у него нутро свело. Свой - он немножко как ты сам.

Варвара Лукинишна вздыхает:

- Я смотрю, они мышей нечищенных кладут.

- Говорят, работать некому.

- Я понимаю, но все-таки. Вот приходите ко мне, Бенедикт, я вас хорошим супом угощу.

- Благодарствую, Варвара Лукинишна. Как-нибудь - обязательно.

А у нее, бедняги, гребень петушиный из глаза так и прет. Хоть не гляди.

- Вот я вас все хочу спросить, Бенедикт. Вот я стихи Федора Кузьмича, слава ему, перебеляю. А там все: конь, конь. Что такое "конь", вы не знаете?

Бенедикт подумал. Еще подумал. Даже покраснел от натуги. Сам сколько раз это слово писал, а как-то не задумывался.

- Должно быть, это мышь.

- Почему вы так думаете?

- А потому что: "али я тебя не холю, али ешь овса не вволю". Точно, мышь.

- Ну а как же тогда: "конь бежит, земля дрожит"?

- Стало быть, крупная мышь. Ведь они как начнут возиться, - другой раз и не уснешь. Ведь помните, Федор Кузьмич, слава ему, тоже пишет: "Жизни мышья беготня, что тревожишь ты меня?" Мышь это, точно.

- Странно все же как-то. Нет, вы меня не убедили.

Варвара Лукинишна много стихов наизусть знает. И все хочет понять что-то. А мало ли слов-то трудных! Другой плюнет, а ей вот надо, поди ж ты. И разговаривает по-книжному. Таким манером матушка разговаривала. Или Никита Иваныч.

Варвара Лукинишна одна живет. Вот она мышей наловит, на торжище снесет, и на книги сменяет. И все читает.

- Знаете, Бенедикт, для меня стихи - это все. Наша работа - это такая радость. И вот я обратила внимание: Федор Кузьмич, слава ему, он как бы разный. Понимаете, что я хочу сказать? Он как бы на разные голоса разговаривает.

- На то он и Набольший Мурза, долгих лет ему жизни, - насторожился Бенедикт.

- Нет, я не о том... Не знаю, как вам объяснить, но я чувствую. Вот, скажем: "Свирель запела на мосту, и яблони в цвету. И ангел поднял в высоту звезду зеленую одну. И стало дивно на мосту смотреть в такую глубину, в такую высоту..." Вот это один голос. А вот, допустим...

- На мосту? - перебил Бенедикт. - Это, должно быть, Поганый Мосток. Знаю. Я там червырей ловил. Там, действительно, глубина порядочная. Там не зевай! Тютюхнешься - и поминай как звали. Одни пузыри пойдут. Там еще доска подгнила. Когда козляков гонят, непременно один да провалится. Я это место знаю. - И обсосал косточку.

- Нет, нет, я не о том. Вы прислушайтесь: "Послушай, в посаде, куда ни одна нога не ступала, одни душегубы, твой вестник - осиновый лист, он безгубый, безгласен, как призрак, белей полотна!" - ведь это же совсем, совсем другой голос звучит. Совсем другой.

- И посад я этот знаю! - закричал Бенедикт. - Там Пахому череп раскроили.

Варвара Лукинишна головой качает, смотрит на свечу, и синенькое пламя у нее в единственном глазу так и дрожит.

- Нет, нет... Вот я все читаю, читаю... думаю, думаю... И я все стихи на разные стопочки разделила. И нитками заново тетрадки сшила. И знаете что интересно?..

- Вон Васюку Ушастому тоже интересно, - сказал Бенедикт. - Ишь, растопырился. А стихи вы напрасно туда-сюда перешиваете. Это своеволие.

- Ах Боже мой... Ну пойдемте работать. Сейчас в колотушку ударят. - Варвара Лукинишна обвела глазом закопченную палату. Ржави накурили так, что не продохнешь. Синий дым висит до полу. В углу голубчики, кто свое поел, играют в щелбаны. Двое уже набрались квасу и лежат на полу. Васюк записывает: кто.

- Все же ресторан шумноватый, - вздохнула Варвара Лукинишна. - "Я сидел у окна в переполненном зале, где-то пели смычки о любви..." Как вы думаете: смычки - это что?

- Какие-нибудь девчонки бедовые?

- Нет... Знаете, так хочется об искусстве поговорить... Приходите ко мне домой. Право, приходите!

- Ладно, зайду как-нибудь, - сказал Бенедикт с неохотой. Если бы она не такая страшная была, он бы, конечно, с удовольствием. В баньку попариться, - а потом и в гости. А так - успеется.

А может, если зажмуриться, - оно и ничего. Баба добрая. Еще и супу нальет. Правда, что-то она всеми этими разговорами Бенедикта растревожила.

В Рабочей Избе все в сборе, а Оленьки нет. Бенедикт подождал, погрыз письменную палочку. Не идет. А это бывает: до обеда она на месте, а ввечеру не приходит. Стало быть, так надо. Не наше дело. А скушно.

Сел перебелять новую сказку: "Колобок". Смешная такая история, ужасти. Этот колобок и от бабушки ушел, и от дедушки ушел, и от медведя, и от волка. По лесу знай себе катался. Песенки пел веселые, с прибаутками: "Я колобок-колобок, по амбару метен, по сусеку скребен, на сметане мешен, на окошке стужен!" Бенедикт радовался за колобка, пишучи. Посмеивался. Даже рот открыл, пока писал.

А как дошел до последней строки, сердце екнуло. Погиб колобок-то. Лиса его: ам! - и съела. Бенедикт даже письменную палочку отложил и смотрел в свиток. Погиб колобок. Веселый такой колобок. Все песенки пел. Жизни радовался. И вот - не стало его. За что?

Бенедикт сглотнул и обвел глазами избу. Все пишут, склонились. Свечи помаргивают. Медвежьи пузыри на окнах синевою отливают. Вечер уже. Никак и метель собралась. Наметет высокие сугробы, засвищет по улочкам, занесет избы по самые окна. Застонут высокие деревья в северных лесах, выйдет из лесу кысь, подступит к городку, завоет жалобно: кы-ысь! кы-ысь! А над городком снежный ветер бушует, над теремами завивается, далеко разносит дикую жалобу.

Представилось Бенедикту, как сидит он в детстве на печи, свесив валенки, а за окном метель гуляет. Трещит синеватая свечка из мышиного сала, тени под потолком пляшут, матушка у оконца сидит, вышивает цветными нитками полог или полотенце. Из-под печки вылезает Котя, мягкий, пушистый, прыгает Бенедикту на колени. Матушка Котю не любит: если он за подол ей уцепится, всегда его стряхивает. Говорит, не может его голого розового хвоста видеть, морды с хоботком. И не нравится ей, что пальчики у него тоже розовые, детские. Будто в ее молодости звери эти совсем другими были. Ну, мало ли что раньше было! А не будь Коти, кто бы им столько мышей ловил, и откуда бы они брали сало для свечек? А Бенедикт его любит. Протянешь ему палец, он обхватит ручонками и мурлычет.

А у матушки вроде бы старопечатная книга была. Только она ее прятала. Потому что они, говорят, заразные. Так что Бенедикт ее не только не трогал, но даже и не видел, и матушка строго-настрого запретила о ней говорить, будто ее и нет.

Отец ее сжечь хотел, боялся. Какая-то Болезнь от них, Боже упаси, Боже упаси.

И тогда Красные Сани приедут.

И в санях - санитары, не к ночи будь помянуты. Скачут они в Красных Санях, - тьфу, тьфу, тьфу, - в красных балахонах, на месте глаз – прорези сделаны, и лиц не видать, тьфу, тьфу, тьфу.

И вот сидит Бенедикт на печи, а матушка вышивает, а метель за окном воет, а свечечка чуть теплится, как огонек над болотной ржавью, и в углах темно, и отец уж спать собрался и одежду скидывает.

И вдруг как закричит: а-а-а-а! И глаза выпучил и на живот себе смотрит, а сам все кричит да кричит. А на животе у него вроде как сыпь, али будто кто его грязными ладошами обхлопал. А он кричит: "Болезнь! Болезнь!"

Матушка - ноги в валенки, платок на голову и в дверь: за Никитой Иванычем.

Отец:

- Сообщит! Сообщит! - И за подол ее хватает.

Это он что Никита Иваныч санитарам сообщит. Куда там! Вырвалась - и в метель.

Вваливаются с Никитой Иванычем. Тот:

- Ну что еще? Покажите. Ну что, ну нейродермит. Мышей меньше есть надо. Само отвалится. Не чешите.

И вправду, прошло. А старопечатную книгу отец все же нашел и сжег. Он не так заразы боялся, как санитаров, не к ночи будь помянуты.

Потому что они забирают и лечат, и люди после того лечения не возвращаются. Никто еще не вернулся.

И страшно об этом подумать. А по улице идешь, и вдруг посвист и гиканье: Красные Сани несутся, а в них шестерка перерожденцев запряжена. И вот ты как есть, тулуп ли на тебе, зипун ли, летом рубаха, - бросишься так-то в сторону, в сугроб али в придорожную грязь, голову руками закроешь, сожмешься: Господи, пронеси!.. Обереги!.. Вдавиться бы в землю, в глину уйти, слепым червырем стать, - только бы не меня! Не меня, не меня, не меня, не меня!..

А они все ближе, а топот все громче, - вот, накатило! Жар, и свист, и хрипло дышит шестерка, и комья грязи из-под полозьев... и пронеслись. Тишина. Только вдали затихает тупая дробь валенок.

Я не болен, я не болен, нет, нет, нет. Не надо, не надо санитарам приезжать, нет, нет, нет. Боже упаси, Боже упаси, нет, нет, нет.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   32

Похожие:

Толстая Т. Н. Кысь: Роман iconРеферат на тему: Интертекст и миф в романе Татьяны Толстой «Кысь» Работу
Пронина А.]. Выход романа «Кысь» ознаменовало обращение Т. Н. Толстой к более широкому кругу вопросов, связанных с историей и современностью....
Толстая Т. Н. Кысь: Роман iconОтветы на вопросы Олимпиады 2011. Максимальный балл
Жанр: Историческая повесть. Роман. Фантастическая повесть. Исторический роман. Рассказ Приключенческий роман. Романтическая поэма....
Толстая Т. Н. Кысь: Роман iconАннотация Роман «Паутина»
Роман «Паутина», как детище Интернета, — роман «виртуальный» и о виртуальном. Действие происходит в России в 2018 году. Захватывающий...
Толстая Т. Н. Кысь: Роман iconКол-во уроков
Роман «Бедные люди» первый социально – психологический роман в русской литературе
Толстая Т. Н. Кысь: Роман iconВведение Роман «Код да Винчи»
За первую неделю продажи, роман «Код да Винчи» занял первое место в списке Нью-Йоркских бестселлеров. Позже роман стал хитом №1 среди...
Толстая Т. Н. Кысь: Роман iconОлегович Роман «Правонарушители»
Роман «Правонарушители», это удивительная смесь контркультуры, магии, квантовой физики и желания расширить границы, в которых мы...
Толстая Т. Н. Кысь: Роман iconМ. А. Толстая Историография истории нового времени стран Западной Европы и США
Учебно-методическое пособие для студентов всех форм обучения по специальности 070003
Толстая Т. Н. Кысь: Роман icon1. Адига, А. Белый тигр: роман / пер с англ.; читает Кирсанов С
Роман негативно описывает межличностные и социальные отношения внутри разных слоев современного общества Индии и между ними и имеет...
Толстая Т. Н. Кысь: Роман iconНеобходимое предисловие
Вниманию издательства предлагается роман из серии “приключений” бывшего журналиста и мошенника. Роман может быть продолжен, настоящего...
Толстая Т. Н. Кысь: Роман iconПоступившие в мук «Объединение библиотек», городскую библиотеку п. Яйва за 1-3 кварталы 2010 г
Абдуллаев, Ч. А. Агент из Кандагара : роман / Чингиз Абдуллаев. М. Эксмо, 2010. – 320 с. – (Современный русский шпионский роман)
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница