Книга посвящена проблемам, связанным с изучением «Слова о Полку Игореве»




НазваниеКнига посвящена проблемам, связанным с изучением «Слова о Полку Игореве»
страница4/41
Дата10.10.2012
Размер3.48 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   41
Понять идейную направленность «Слова…» невозможно без учёта интереса тех, кто жил не в укреплённых городах, а в степи и был реально заинтересован в укреплении российской государственности. Между тем интересы тех этносов полиэтнической Руси, которые не могли идти на сговор с половцами, которые непрерывно воевали с ними за земли, стада, родных и близких и оказывали неоценимые услуги Киевской Руси, трактователями «Слова…» традиционно игнорируются.
При изучении «Слова…» исследователи регулярно допускают целый ряд серьёзных методологических прегрешений. Так, например, принцип историзма предполагает углублённое изучение источников, которые легли в основу «Слова…» и летописных свидетельств о походе Игоря. Между тем до сих пор не выяснена даже этническая принадлежность основных информаторов, оповестивших Русь о трагических событиях, нашедших отражение в «Слове…». Полагая, что авторы «былин сего времени», на основании которых создано «Слово…», были русскоязычными, исследователи неизбежно сталкиваются с массой проблем. Так, например, крайне сложно объяснить причину появления в «Слове…» множества тюркизмов, которые малопонятны даже для тюркологов и не встречаются в других памятниках древнерусской словесности. Обилие подобного рода тюркизмов неизбежно ставит вопрос об этнической принадлежности автора «Слова…» и порождает множество других проблем. В случае, если основными информаторами о событиях нашедших в «Слове…» были тюрки, многие проблемы получают освещение, в том числе и проблема скрытых тюркизмов, вызванных отнюдь не заблуждениями переписчиков. Скрытые тюркизмы воспринимаются как исконно русские слова, но имеют принципиально иное значение. Такие тюркизмы могли породить множество тёмных мест в «Слове…». Именно скрытые тюркизмы позволяют судить о степени приобщённости автора «Слова…» к тюркскому языку, к военному делу. Так, например, тюркский или русский воин той эпохи не могли спутать тьмы, тумены (воинские подразделения), в окружении которых русские князья рыскали по Руси, с мглами или ночной тьмой. Русь всегда славилась бездорожьем. Князь Всеслав рыскать в ночи мог только в воображении монахов-летописцев, церковных риторов, которые не привлекались к ополчению и плохо разбирались в тонкостях военной лексики.
Тесное взаимодействие древнерусского и тюркского языков, нашедшее отражение в «Слове…», было обусловлено целым рядом объективных причин. Всякая культура синтетична. Это в полной мере относится к культуре тюрков, которая складывалась в ходе тесных контактов тюркских народов со многими народами Евразии, а также к культуре древнерусского этноса, который формировался на границе двух географических зон: степи и лесостепи. В формировании древнерусского этноса принимали восточнославянские племена (поляне, вятичи, древляне, радимичи и т.д.), угрофинские народы (весь, меря, мурома), а также тюркские (берендеи, торки, чёрные клобуки).
Русь лежала на пересечении важнейших торговых путей. В трансконтинентальной торговле издревле активную роль играли степные народы. Хорошо известно, что основное имущество скотоводов находится в подвижной, следовательно, непосредственно отчуждаемой форме. Такая форма собственности способствует развитию товарно-денежных отношений, налаживанию тесных контактов между самыми различными этносами. Активный торговый обмен, осуществляемый кочевыми народами, способен пролить свет не только на природу скифской общности, но и на природу сверхдержав, которые традиционно зарождались в степи и вовлекали в свою орбиту множество стран и народов. Дело в том, что торговля неизбежно порождает расслоение общества и вызывает потребность в государстве. Чтобы обеспечить беспрепятственную торговлю на огромных степных просторах Евразии, необходимо обеспечить контроль над массой племён воинственных кочевников, ведущих между собой жёсткую конкурентную борьбу за Степь. Обуздать эту вольницу может только мощное государство. В создании таких государств активную роль играли степняки. Великое множество народов традиционно оказывалось в сфере влияния степных сверхдержав.
Историческое прошлое степных народов, сыгравших огромную роль в приобщении славян и других народов Европы к государственным формам общежития, нашло отражение в многочисленных источниках и исследованиях, однако до сих пор это прошлое порождает самые противоречивые взгляды и оценки у исследователей. В условиях господства марксистской концепции, согласно которой феодальные отношения начинают складываться только со средины I тысячелетия н. э., историкам было сложно оценить прогресс, достигнутый степняками в этой сфере. Мысль о том, что скифы жили в условиях феодализма, что скифы-пахари были не рабами, а общинниками не укладывалась в рамки марксистской догматики. Между тем ещё в 40-х годах Б. А. Рыбаков блестяще доказал, что на основе первобытно-общинных отношений могут складываться не только рабовладельческие, но и феодальные отношения.
Вслед за М. И. Ростовцевым ряд исследователей пришли к мысли, что у скифов существовало государство, похожее на Хазарский каганат, и трактовали их общественный строй как военно-феодальный. Этих взглядов придерживались Н. П. Толль, М. Эберт, Д. Ж. Дюмезиль, которые считали, что скифское общество развивалось по пути феодализма.
В настоящее время всё более широкое распространение получает взгляд, что возникшие в V в. до н. э. в степях Евразии государства скотоводов с их высоким уровнем развития хозяйства, культуры, идеологии, социальных связей и организации власти были ведущей и определяющей силой на огромных просторах Евразии.

Отстроится от волюнтаризма при изучении «Слова…» можно, если обратиться к его первоисточникам: к тем былинам, которые легли в основу «Слова…» и летописных повествований о походе князя Игоря. О важности этих источников слововеды догадываются. Так, например, по мнению Д. Лихачёва, в основе рассказов о походе Игоря и в Ипатьевской летописи, и в «Слове…» лежит общий источник: «И летопись, и "Слово" — оба зависят от молвы о событиях, от славы о них. События "устроялись" в молве о них и через эту молву отразились и тут, и там» [Лихачёв, 1985, с. 121].

При реконструкции былин очень важно учитывать язык сказителей, которые понимали, о чём говорят галицы, вещает див, о чём толкуют между собой Гзак и Кончак и т. д. Очевидно, что язык половцев, которые через русского купца оповестили киевлян о разгроме войск Игоря и предложили обменяться пленными, не был русским. Ковуи, которые смогли вырвыться из окружения и одними из первых оповестили Русь о разгроме войск Игоря, также были тюркоязычными. Язык первых сказителей «былин сего времени» позволит более объективно судить о природе многих тёмных мест «Слова…», а также привлечь для осмысления этих мест соответствующих специалистов, а не самозванных цензоров. Знание этого языка даёт возможность определить, чей голос был услышан автором «Слова…». Предложенный комплексный подход к изучению истоков «Слова…» отнюдь не противоречит принципу историзма. Более того, он вытекает из этого принципа.

Историзм также способствует преодолению широчайшего спектра предрассудков относительно личности Бояна, природы мифологем, пережитков язычества в «Слове…». Бесконечные споры исследователей о природе мифа, мифологического сознания порождены, прежде всего, антиисторизмом, который господствует во взглядах на знаковые системы. Слово «семиотика» почерпнуто философами и филологами из медицины. Именно в рамках самой древней, самой мудрой и гуманной науки сложились древние учения о метах, приметах, предметах, сказочных говорящих самодвижущихся орудиях, составляющих нашу конституцию, наши исконные снасти, исконные ценности, исконные древности. В свете подлинного историзма абсурдны любые попытки искать подлинные человеческие зубила, палицы, сани, снаряды вне человека. Забота о подлинных человеческих снастях, естественных человеческих ценностях имеет очень древние и очень естественные корни и тесно связана с сознанием, самосознанием, гуманизмом. Следует заметить, что пациенты склонны прибегать к пантомиме, а также говорить протяжно, сопровождая свои пени ритмичными движениями тела. Это открывает возможность, через личный опыт, через теорию и практику самой мудрой науки отстроится от множества фантазий на тему происхождения искусства, а также показать естественные истоки множества его жанров.

Пренебрежение естественной семиотикой, основанной на показе, глумливое отношение к естествознанию, к человеческой конституции, к естественным ценностям неизбежно приводят к отчуждению древних как мир (социум) сказаний, учений. Это отчуждение ведёт к отчуждению мирового (социального) разума, носителями которого являются представители самой мудрой и гуманной науки. Формализм, структурализм, функционализм, семиотические ухищрения не спасают кабинетных мыслителей (любителей мудрости, любителей словесности и т. д.) от дилетантизма в жизненно важных сферах человеческой деятельности, в жизнено важных языках, учениях, структурах. Чтобы объяснить природу открытых инвариантов, формалисты традиционно прибегают к самым сомнительным гипотезам, которые не менее традиционно оказываются в эпицентре скандальных разоблачений. Формалист по мысли Леви-Стросса разрывается между «формалистическим видением» и «навязчивой потребностью исторических объяснений» [Леви-Стросс, 2001, с. 439]. Так, например, известный фольклорист В. А. Пропп безусловно является признанным авторитетом в области формализации сюжетов волшебной сказки, однако выявленные им структурные схемы отнюдь не пролили свет на природу волшебной сказки, на её содержание. Этот факт вынуждены признать даже горячие сторонники структуральных методов изучения фольклора. Так, например, авторитетнейший специалист в области семиотики Ю. С. Степанов пишет: «Как ни парадоксально, стремясь к конкретности в синтаксическом смысле, Пропп удалился в крайнюю абстракцию в семантическом смысле, и приблизился здесь к одному из самых абстрактных структурализмов — доктрине Копенганенской школы…

Проппа заботило то, чтобы представить функции так, как "понимает их народ", но его мало заботили персонажи, хотя и они — отражение чего-то в этом народном мире. Он хотел оставить персонажи не тронутыми, как индивидуальные и вариативные элементы сказки, уберечь их от структуалистического разложения, а в результате упустил их связь с реальным миром» [Степанов, 2001, с. 16].

Советский учёный В. А. Пропп должен был неукоснительно отстаивать мысль о том, что рука породила не только человеческую культуру, но и самого человека. Увлечение мёртвыми схемами не позволило В. А. Проппу соотнести сказочных существ с суставами рук. Игнорируя руки, невозможно познакомиться с подлинными творцами, защитниками, героями, обнаружить Бабу Ягу, Мальчика с пальчика, Шиша, Дюймовочку, демонических существ, с которыми связаны первые дюймы, первые думы, первые системы мер — мироздания.

Кабинетный мыслитель В. Я Пропп о себе писал так: «Я же эмпирик, причём эмпирик неподкупный, который, прежде всего, пристально всматривается в факты и изучает их скрупулёзно и методически, проверяя свои предпосылки и оглядываясь на каждый шаг рассуждений» [Пропп, 2001, с. 454]. Между тем его книга «Исторические корни волшебной сказки» (1946 г.) со всей очевидностью свидетельствует о том, что фантазия В. Я. Проппа не знала границ. С детской непосредственностью он соотносит сказочную Бабу Ягу с прекрасной половиной человечества, хотя есть все основания соотносить и Бабу Ягу, и пест, которым она погоняет, с нашими пястью, бабками, суставами, костями. Упоминаемые в сказках «сиськи за плечами» у Бабы Яги псевдоанатомы трактуют как половые признаки. Если опереться на реальную анатомию героев волшебной сказки, то противоестественные «сиськи за плечами» оказываются искажёнными молвой шишками за пальцами, которые до сих пор называются шишами. К этим шишам мы припадаем ещё в утробе матери.

Глумливая фантазия В. Я Проппа породила столько вздорных наветов на чадолюбивых женщин, что его измышления с полным основанием можно рассматривать в качестве теоретического приложения к «Молоту ведьм», порождённому средневековым мракобесием. На примере исторических измышлений этого кабинетного мыслителя можно убедиться в том, насколько опасно учёное мифотворчество.

Проблемой персонажей или, что тоже, семантической структурой занимался известный французский этнограф и философ К. Леви-Стросс [Леви-Стросс, 1983, с. 183—215]. Он открыл «персонажи как переменные», аналогичные переменным в логике, причём в логике диалектической. По всей видимости, здесь сказалось увлечение К. Леви-Стросса К. Марксом. «Бинарные оппозиции», «единство и борьба противоположностей» способны объяснить всё, поэтому их эвристическая значимость равна нулю. Надо сказать, что ещё Гегель предупреждал: «В приличном обществе не мыслят абстрактно потому, что это слишком просто, слишком неблагородно (неблагородно не в смысле принадлежности к низшему сословию) и вовсе не из тщеславного желания задирать нос перед тем, что сами не умеют делать, а в силу внутренней пустоты этого занятия» [Гегель,1972, с. 391].

Внутренняя пустота диалектических ухищрений наиболее полно отразилась в работах плодовитого русского философа А. Ф. Лосева. Так, например, в своей книге «Диалектика мифа», применив всю мощь диалектического метода и забыв о всяком приличии, он сделал «сенсационное» открытие: «Теперь мы можем сказать так: миф есть в словах данная чудесная личностная история. Это и есть всё, что я могу сказать о мифе» [Лосев, 1991, с. 169]. Почему чудесные личностные истории так универсальны, остаётся только гадать.

Древние учения, естественный язык, став объектами беспочвенных спекуляций любителей мудрости, любителей словесности ведут к расцвету дилетантизма, псевдоучёности, порождают полный произвол во взглядах на природу мирового (социального) разума, плодят самые странные представления о природе сверхестественного, чудесного. Трактуя сверхестественное как неестественное, а сверхглупость как мудрость, отрицая существование сказочных говорящих самодвижущихся орудий, псевдонаука лишает человечество исторической памяти, что неизбежно ведёт к взрыву мистицизма в самых просвещённых слоях общества.

Самые страшные катаклизмы прошедшего века были связаны не с нашествием инопланетян, не с проблемами экологии и не с истощением природных ресурсов. Страна, сказочно богатая ресурсами, страна, кормившая Европу хлебом, страна гордившаяся своей духовностью, первая покрылась густой сетью концлагерей, в которых люди расставались со своими естественными, подлинными ценностями (жизнью, здоровьем, родными и близкими) ради придуманных благ. Трагедия этих людей была предрешена расцветом псевдоисторизма, псевдогуманизма, псевдоучёности, пытавшихся гармонизировать человека, игнорируя его естественные потребности, естественные ценности, естественные устремления.

Предчувствуя угрозу, которую несёт миру цивилизованное мракобесие, А. И. Герцен писал: «Без естественных наук нет спасения современному человеку, без этого строгого воспитания мысли фактами, без этой близости к окружающей жизни, без смирения перед её независимостью где-нибудь в душе остаётся монашеская келья и в ней мистическое зерно, которое может разлиться тёмной водой по всему разумению» [Герцен, 1975, с. 109]. Эти пророческие слова проливают свет на природу той страшной стихии, которая захлёстывает мир волнами безумия, волнами насилия.

За прошедшее столетие псевдонаука, псевдогуманизм сумели одержать ряд впечатляющих побед над наукой, над гуманизмом. Принцип свободного мышления, рекламируемый досужими мудрецами, развратил широчайшие круги исследователей. Опора на модные философские доктрины превратила множество учёных в слуг, призванных обслуживать порчные наклонности обезумевших фантазёров. Цивилизованное мракобесие позволило фарисеям, под флагом любви к мудрости выжить самую мудрую и гуманную науку из большинства университетов и академий, обеспечив в них безраздельное господство схоластики. Между тем без любви к подлинной мудрости, без биологического стержня, без связи с жизнью любая наука, любая практика превращаются в стихию, которая глубоко чужда человеку, всему живому на земле. Схоластика, учёное мифотворчество сыграли огромную роль в приходе к власти кровавых режимов, которые господствовали под флагом гуманизма, историзма, научности.

Истоки основных феноменов человека всегда будут загадкой, пока становлением производства, общества, сознания, духовности, языка занимаются люди бесконечно далёкие от производства, от жизненых проблем, решаемых специалистами в области техники безопасности, здравоохранения, людьми несущими персональную ответственность за конкретного человека, за его сознание, самосознание. Подлинная духовность побуждает технократов вести нескончаемые душеспасительные беседы на темы «Не убий», «Помоги страждущему» не в пышных храмах, а перед огнедышащими печами, в сырых и тёмных выработках, на открытых всем ветрам вышках. Подлинная духовность не знает этнических и религозных предрассудков, и уже давно объединила в своей символике крест и полумесяц. Только профессиональная экспертиза древних прозрений человечества, которая немыслима без патентоведческих навыков, навыков осмысления естественнонаучных и технических текстов, способна пролить свет на смысл древних учений, на истоки мифологического сознания, на природу языка.

Целью данного исследования является углублённое осмысление и научный перевод «Слова». Цель исследования предусматривает решение следующих взаимообусловленных задач:

  1. установление авторов «былин сего времени» на основе историчеких реалий, связанных с роспространением молвы о полку Игореве;

  2. выявление древних контактов между туранцами, германцами и славянами на основе анализа исторических фактов, мифологем, легенд и преданий;

  3. развитие тюркологиической традиции изучения «Слова…» и учёт влияния тюркского субстрата на лексику, поэтику и идейное содержание «Слова…».

  4. конкретизация личности автора, жанра, времени первой публикации «Слова…»;

  5. реконструкция «тёмных мест» «Слова…».

В книге использованы разные виды источников: письменные, вещественные (археологические), этнографические, фольклорные, языковые и др.

Главными письменными источниками являются первое издание «Слова», осуществлённое Мусиным-Пушкиным в сотрудничестве с А. Ф. Малиновским и Н. Н. Бантышом-Каменским в 1800 г., копия, сделанная для Екатерины II и впервые опубликованная акад. П. П. Пекарским в 1864, «Повесть о походе Игоря Святославича на половцев» из Киевской летописи, вошедшей в Ипатьевский список и «Повесть о походе Игоря Святославича на половцев» из Суздальской летописи, вошедшей в Лаврентьевский список.

При осмыслении и реконструкции фрагментов «Слова» использовались: «Словарь древнерусского языка (XI— XV вв.)»: В 10 т., « Этимологический словарь русского языка» М. Фасмера, «Словарь-справочник "Слова о полку Игореве"» В. Л. Виноградовой, «Энциклопедия "Слова о полку Игореве"»: В 5 т., «Мифы народов мира. Энциклопедия»: В 2т., «Древнетюркский словарь», «Этимологический словарь тюркских языков» Э. В. Севортяна, «Словарь народных географических терминов» Э. М. Мурзаева, «Тюркская лексика в "Слове о полку Игореве"» Н. А. Баскакова, сборники исследований и статей, посвящённые «Слову», «Археология СССР с древнейших времён до средневековья в 20 томах», «Народный эпос и мифология» Ф. И. Буслаева, сборники исследований и трудов, посвящённых изучению «Слова о полку Игореве», а также другие источники.

При осмыслении исторического прошлого тюркских народов Восточной Европы, оказавших влияние на судьбы Древней Руси, словарный состав древнерусского языка, языка «Слова…» использованы источники:

  1. персидских и закавказских авторов;

  2. греческих, византийских и древнерусских авторов;

  3. еврейских авторов;

  4. арабских авторов;

  5. китайских авторов.

К наиболее значительным персидским и закавказским источникам относятся: 1) поэма персидского поэта Абдуль-Касыма Тусского, или Фирдауси (935 ~ 1020); 2) хроника грузинского царя Вахтанга VI; 3) сочинения армянского историка Моисея Хоренского. Первые два источника не пользуются доверием у исследователей. Сведения, содержащиеся в них, фрагментарны, полны противоречий и не подтверждены другими источниками. Сочинения Моисея Хоренского («История» и «География») являются весьма ценными источниками, хотя и содержат анахронизмы. Наряду с народным эпосом, М. Хоренский использовал в своих сочинениях множество источников, причём не только армянских. Первое известие о хазарах М. Хоренский относит к 198 г., когда произошло убийство хазарами армянского царя Валарсака. Среди греческих и византийских источников, содержащих сведения о тюрках, наибольший интерес представляют сообщения: 1) греческого автора Приска (Priscos); 2) византийского писателя и учёного императора Константина Порфирородного (Багрянородного); 3) византийской принцессы Анны Комниной.

Приск — фракиец, участник посольства 448 г. от императора Феодосия II в ставку Атиллы. Он оставил подробные записки об этом посольстве, в которых содержится много интересных сведений о гуннах. Важные сведения о народах Восточной Европы содержатся в сочинении «Об управлении империей», которое приписывают императору Константину Багрянородному (908—959). Это сочинение было написано в 948—959 гг. в виде справочника-руководства по управлению империей. В этом сочинении содержатся весьма ценная информация о ранней истории Древней Руси и по истории тюркских народов Восточной Европы: печенегов, хазар, булгар, гузов и др. В основе внешней политики Византии Константин Порфирородный видит отношения с хазарами, которые создали могущественное государство. Он пространно рассуждает о значении каждой из хазарских провинций, а также о взаимоотношении хазар с соседними народами.

Византийская принцесса Анна Комнина родилась в 1083 г. После смерти своего отца, императора Алексея I Комнина, она предприняла попытку вырвать власть у своего брата Иоанна. Потерпев неудачу, она удалилась в монастырь, где в конце жизни (ум. ок. 1153—1155 гг.) написала историю царствования своего отца, в которой поведала о Первом крестовом походе, о войнах Византии с норманами, о народах евразийских степей: печенегах, гузах, половцах.

В русских летописях содержится отрывочные сведения о тюркских народах, о характере их взаимоотношений с Русью. Подчас эти отношения освещаются весьма тенденциозно. В качестве весьма информативного источника выступают былины, которые зачастую более объективно отражают характер отношений русского народа к его главным союзникам и противникам.

Еврейские источники играют ведущую роль при освещении истории хазарской государственности. К этим источникам, прежде всего, относят: письмо Хасдаи Ибн-Шапрута к хазарскому хакану Иосифу; ответное письмо хакана Иосифа к Хасдаи.

Хасдаи Ибн-Шапрут был министром финансов при Кордовском омейяде Абдуррахмане III (911—961). В 1960 г. он отправил письмо к хазарскому хакану, в котором просил сообщить подробности о царстве Ал-Казар, а также о его происхождении. Из этого письма следует, что Хазария в то время считалась могущественным государством. Она была союзницей Византии и вела оживлённую торговлю с Европой.

Ответное письмо хазарского царя Иосифа содержит родословную Хазар. Иосиф сообщает о происхождении десяти колен хазар от общего предка — Тагармы, а также приводит названия этих колен: 1) авир, 2) таурис, 3) аваз, 4) угуз, 5) бизаль, 6) тарна, 7) хазар, 8) янур, 9) булгар, 10) савир. Большинство этих колен известны как племена и народы тюркского происхождения. Письмо также содержит ценные сведения о верованиях, расселении, городах, быте, занятиях хазар и т. д.

Из других еврейских источников часто упоминаются свидетельства Эльдада-и-Дани (Данита) и Иосиппона. Сведения Даната о хазарах весьма кратки и лишь подтверждают рассказ Ибн-Фадлана о 25 подчинённых хазарам государств, а также о 25 жёнах хазарского хакана, взятых им из правящих домов каждого из этих государств.

Иосиппон (IX—X в.) перечисляет 10 родов хазар: 1) козар, 2) пацинак, 3) аликанус, 4) булгар, 5) рагбина, 6) турка, 7) буз, 8) забук, 9) унгари и 10) тилмац. Эти названия несколько отличаются от названий 10 колен, приведённых в письме Иосифа. Как и Иосиф Иосиппон выводит хазарские роды от общего предка Тогармы.

Весьма содержательны источники, которые принадлежат арабским писателям и географам. Среди арабских информаторов следует выделить, прежде всего: 1) Ибн-Русте, 2) Ибн-Фадлана, 3) Ал-Мас´уди, 4) Ал-Гарнати.

«Книга драгоценных сокровищ» Ибн-Русте была, по всей видимости, написана до 913 г. Она не является плодом личных наблюдений автора и носит компилятивный характер. Книга Ибн-Русте более детально по сравнению с другими источниками освещает жизнь хазар и других народов Восточной Европы: их быт, занятия, одежду, нравы, формы правления.

Ибн-Фадлан был участником посольства, отправленного в 921 г. халифом Мухаммедом Ибн-Сулейманом в Булгарию вместе с посольством для укрепления связи с принявшими ислам булгарами. Свои впечатления о поездке в Булгарию он изложил в виде отчёта. Отчёт содержит важные сведения о жизни булгар, русов, башкир, а также хазар, которые в то время ещё занимали господствующее положение.

Ал-Масуди, арабский путешественник и историк, писал в 20—30 гг. Х в. Ему принадлежат два сочинения: «Повествование времени» и «Золотые луга и рудники драгоценных камней». Первая книга представляет многотомный труд, посвящённый истории самых разных народов, известных автору. Вторая книга является сокращённым вариантом первой. В качестве источников Масуди использовал труды Ат-Табари, Ал-Джейхани, Ал-Балазури и Ибн-Хордадбе и др. Он широко использовал также источники, которые до сих пор остаются неизвестными.

Ал-Гарнати, арабский путешественник, который побывал во многих странах и был знаком с множеством племён и народов. Приходилось ему бывать и в Восточной Европе. Около 20 лет он прожил в г. Саксине, который располагался в низовьях Волги. Из Саксина он часто ездил в Волжскую Булгарию. В 1150 г. из Булгара он отправился в Киев. Свои наблюдения он изложил в двух сочинениях: «Ясное изложение некоторых Чудес Магриба» или «Выборка воспоминаний о чудесах стран» и «Подарок умам и выборки диковинок».

Среди китайских источников следует, прежде всего, отметить «Ши-Цзи» («Исторические записки») Сыма Цяня, который был официальным историографом империи Хань, и в 90 г. до н.э. завершил этот фундаментальный труд. В этом труде он привёл сведения о хуннах, известные ему по самым древним источникам. «Исторические записки» Сыма Цаня являются самой ранней работой, последовательно излагающей историю хуннов и знакомящей с организацией хуннского общества.

Важными источниками являются «Хань-шу» («История Ранней династии Хань») Бань Гу, завершённая в 85 г. н.э., и «Хоухань-шу» («История Поздней династии Хань») Фань Е (398—445). Заключительный этап истории хунну отражён в трудах историка Фан Сюаньлина.

Весьма интересным источником, характеризующим отношение Киевской Руси со Степью, являются былины. В них предельно конкретно отразились социально-экономические и политические воззрения создавшего их народа. Проблема использования фольклора в качестве важнейшего исторического источника нашла отражение в трудах Ф. И. Буслаева, В. М. Жирмунского, А. Н. Кононова, К. В. Чистова. При анализе былин использовались сборник былин В. И. Калугина, а также исследования, выполненные Ф. М. Буслаевым, А. Хомяковым, В. И. Кулагиным, В. И. Абаевым и другими исследователями.

Методологическую основу работы составляет принцип историзма, который предполагает системнность, объектвность. Автор учитывал, что все эти принципы, подходы не входят в системный конфликт с жизнью, истиной только при уважении к жизненным наукам, любви к подлинной мудрости.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   41

Похожие:

Книга посвящена проблемам, связанным с изучением «Слова о Полку Игореве» icon«Слово о полку Игореве» в русском искусстве» (9 класс)
И не столь много в ней произведений, которые принадлежали бы гениальным писателям. Одно из таких великих произведений памятник древнерусской...
Книга посвящена проблемам, связанным с изучением «Слова о Полку Игореве» iconУрок № Жанр. Сюжет и композиция «Слова о полку Игореве»
Адрес: ст. Донгузская, ул. 9 Пятилетки, д. 15, кв. 26; тел. 39-63-17, моб. 89225490522
Книга посвящена проблемам, связанным с изучением «Слова о Полку Игореве» iconАнжела Олеговна Мельник
Методика организации диалогического изучения «слова о полку игореве» в школьном курсе «литература»
Книга посвящена проблемам, связанным с изучением «Слова о Полку Игореве» iconПлан: История находки «Слова о полку Игореве». Сюжет «Слова…»
Это “золотое слово” учит нас любить свою родину Россию и хранить ее единство, вот почему я выбрала темой своего реферата это бессмертное...
Книга посвящена проблемам, связанным с изучением «Слова о Полку Игореве» iconВопросы по литературе предназначены для абитуриентов, поступающих по специальности 050148 Педагогика дополнительного образования
Почему образ Ярославны из «Слова о полку Игореве» вошел в галерею классических образов русской литературы?
Книга посвящена проблемам, связанным с изучением «Слова о Полку Игореве» iconЛитература ХI хiх веков курсовая работа
Проблема жанра «Слова о полку Игореве» как раз относится к таким вопросам, так как самым теснейшим образом связана с вопросом об...
Книга посвящена проблемам, связанным с изучением «Слова о Полку Игореве» iconЛитература до XVIII века почти неизвестна. Не считая нескольких произведений, таких как «Слово о полку Игореве»
Русская литература до XVIII века почти неизвестна. Не считая нескольких произведений, таких как «Слово о полку Игореве» и «Житие»...
Книга посвящена проблемам, связанным с изучением «Слова о Полку Игореве» iconЛитература как искусство слова и её роль в духовной жизни человека
Самобытный характер древнерусской литературы. Р. К.:»Повесть об азовском осадном сидении донских казаков» «Слово о полку Игореве»...
Книга посвящена проблемам, связанным с изучением «Слова о Полку Игореве» iconЛ. И. Зарембо история заглавия «слова о полку игореве»
Это представляется парадоксальным на фоне таких доминант последней, как сильное авторское начало, выразительная устойчивость, закрепленность...
Книга посвящена проблемам, связанным с изучением «Слова о Полку Игореве» iconУрок внеклассного чтения на тему: «Нераскрытые тайны «Слова…» (9 класс)
Цель: показать «Слово о полку Игореве» как предтечу великой русской литературы, как произведение, в котором ярко раскрыт менталитет...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница